Ко дню памяти преподобного Исаака Сирина
«Я, Петр Мамонов, сидел в своем 21-м веке. Взял книгу "Святой Исаак Сирин, Слова Подвижнические" – 7-й век. Понял – это все про меня, про нас, о наших отношениях с Богом». Так писал, представляя свой спектакль, музыкант и бунтарь, православный христианин Петр Мамонов. Так уж получилось, что именно Мамонов открыл для многих современников святого, жившего много веков назад. Он настолько вдохновился его поучениями, размышлениями, что не мог не делиться. В день, когда Матерь-Церковь молитвенно поминает преподобного Исаака Сирина, о святом и о Петре Мамонове говорим с иеромонахом Космой (Афанасьевым), который духовно окормлял музыканта и актера.
– Отец Косма, Вы – насельник Донского монастыря, руководитель молодежного центра и социальной работы обители, известный духовник. Давайте мы поговорим о Вашем пути к монашеству, пастырском служении, о работе с молодежью и творческой интеллигенцией, а также о Петре Мамонове, с которым Вы были знакомы долгие годы. Если можно, расскажите сначала немного о себе, о Вашем пути к Богу и в монастырь.
– Да, конечно. Наверное, важно сказать несколько слов о семье. Мой отец был воцерковленным человеком, но при этом он никогда не заставлял ни меня, ни брата ходить в храм. Он, скорее, создавал условия и оставлял свободу. При этом он очень много сделал для нашего будущего воцерковления. Мы часто ездили по Золотому кольцу России – бывали в Ярославле, Великом Новгороде, Нижнем Новгороде, Владимире и других городах. Посещали храмы, монастыри, музеи. Можно сказать, что тогда были брошены семена в эту почву. Я хорошо помню, как мы приезжали в города и всегда обращали внимание на храмы. Зачастую, конечно, они были все разрушенные, но архитектура сохранилась, и была красота. Мы даже рисовали храмы, которые видели. С детства у меня формировалось восприятие церковной культуры, церковного искусства и архитектуры.
– А в каком возрасте произошло уже более осознанное воцерковление, осознанный приход в Церковь?
– В 15 лет. Это был 1988 год – год тысячелетия Крещения Руси. Тогда я увлекался современной культурой, музыкой, в храм особо не ходил. Но вместе с друзьями мы поехали в Троице-Сергиеву лавру, бывали в Даниловом монастыре, Новодевичьем монастыре, ходили по храмам Москвы. Именно тогда и произошло воцерковление. И это послужило моему приходу в монастырь. Я стал ходить в Малый собор Донского монастыря. Тогда монастырь еще был музеем – до 1991 года. В 1988–1989 годах Малый собор был действующим храмом, и я был его прихожанином.
Там меня с братом просили помогать в алтаре. Я стал алтарником, мне было около 17 лет. В 1991 году отмечалось 400-летие основания Донского монастыря (он был основан в 1591 году), и в этом же году монастырь был передан Русской Православной Церкви.
До этого храм относился к Данилову монастырю, монахи приезжали оттуда служить. Я сам какое-то время жил в Даниловом монастыре, около полугода, и приезжал сюда на пономарское послушание. А когда в 1991 году монастырь полностью передали Церкви по указу Патриарха, я остался здесь. Я часто говорю, что не я пришел в монастырь, а монастырь пришел ко мне. С 1991 года моя жизнь связана с Донским монастырем.
С 1991 по 1994 год я был послушником, около трех лет. Потом, в 1994 году, был постриг монашеский, и я был наречен в честь святого Космы Римского – моего небесного покровителя. Его часто путают с другими Космами, поэтому меня нередко поздравляют по нескольку раз в год. После пострига в течении семи лет был иеродиаконом и архидиаконом. В 2001 году был рукоположен в священники.
Шестнадцать лет я был на просфорне. Сначала в Даниловском монастыре, когда там все только начиналось. И потом уже я то возглавлял просфорню, то как-то помогал там. В общем, 16 лет моей жизни связаны с просфорней.
– Помимо монастырского служения, Вы много лет занимаетесь работой с молодежью. Расскажите, как появился молодежный клуб при Донском монастыре.
– В этом году исполняется 15 лет нашему молодежному клубу «Донской». Он был организован в 2011 году. Время летит очень быстро – кажется, совсем недавно все начиналось, все летит, моментально просто проносится. На тот момент у меня уже был опыт общения с неформальной средой: я окормлял рокеров, музыкантов, людей, далеких от церковной жизни. Вспоминаю слова Петра Николаевича, когда его спросили о моей деятельности, а он ответил: «Вот такое у него послушание – наркоманов наших опекать». В этом был очень важный смысл – быть рядом с теми, кто находится на краю.
Изначально молодежный клуб находился недалеко от монастыря, в светском клубе, который назывался «Живой уголок». Там выступали разные музыканты, многие из которых были моими знакомыми. Я иногда заходил к ним, общался, и в какой-то момент возникла мысль: а почему бы не сделать православный клуб? Будем приглашать священников на первую часть, а во второй будет музыка.
Так сложилось, что за эти годы у нас выступали очень разные люди: лекторы, историки, священники, известные проповедники. У нас были отец Дмитрий Смирнов, отец Артемий Владимиров, отец Николай Соколов, отец Андрей Ткачев, Алексей Осипов. Все это проходило через молодежный клуб Донского монастыря. Клуб просуществовал в том помещении некоторое время, затем возникли сложности, и мы переехали. Был период, когда мы собирались в Финансовой академии, затем еще в одном помещении. И уже потом окончательно переехали сюда, в Донской монастырь, где клуб находится последние семь-восемь лет.
Когда мы были еще в «Живом уголке», к нам ходила разная молодежь, иногда совсем невоцерковленная. Кто-то приходил ради музыки, кто-то – ради беседы. Бывали случаи, когда лекция не нравилась и человек просто пережидал ее, чтобы потом послушать музыку. Или наоборот: музыка не цепляла, но слова лектора оказывались важными.
Основная задача клуба – просветительская. Но и досуговая часть очень важна. В то время у молодежи практически не было альтернативы: многие просто сидели во дворах, пили пиво, не имея другого пространства. А здесь появлялось место, где можно было провести время с пользой.
– Можно ли сказать, что это была форма миссионерства?
– Да, это миссионерство и какая-то просветительская деятельность. Мы собираемся два раза в месяц по четвергам: в семь вечера начинается лекция, затем музыкальная часть. Иногда показываем художественные или документальные фильмы – формат бывает разный. Кроме того, около 13 лет назад появился фестиваль, который мы проводим 1 сентября, в день принесения Донской иконы Божией Матери. Ее в этот день привозят в монастырь из Третьяковской галереи. Мы устраиваем концерт на открытой площадке в сквере, не на территории монастыря. За эти годы сложилась традиция: приходят не только молодые люди, но и семьи, родители с детьми, пожилые люди.
Обычно собирается около 300–400 человек. Первое время мне хотелось чего-то такого масштабного, но, с другой стороны, если мы позовем Бутусова, то нас просто затопчут. Все вокруг все затопчут, и никакого эффекта не будет. А мы как-то камерно: сцена, чай, пирожки, мамы с колясками – спокойная, теплая атмосфера.
У нас выступали самые разные музыканты: «25/17», «Калинов Мост», «Ключевая», Псой Короленко, Александр Скляр, Леонид Федоров, Сергей Старостин, Андрей Котов («Сирин»), Дарья Виардо и многие другие. Были и современные популярные исполнители, например, сейчас очень модная группа «Бонд с кнопкой», но мы старались не делать громкой рекламы, чтобы сохранить формат.
– Помимо молодежного клуба, у вас активно развивается социальное служение. Как появился социальный центр?
– В 2016 году был открыт социальный центр святителя Тихона. В этом году ему исполняется 10 лет. Мы сознательно не стали объединять молодежный клуб и социальный центр. Сегодня в центре действует склад одежды, раздача продуктов малоимущим, клуб поддержки пожилых людей. Мы кормим бездомных на Павелецком вокзале – по пятницам и два раза в месяц по воскресеньям. Работаем совместно с организацией «Небомживы».
У нас есть волонтеры-врачи, в том числе стоматолог, которые оказывают помощь бездомным. Есть семьи, которые регулярно готовят горячую еду. Мы назвали это «Кормушечкой». Слово прижилось и среди тех, кому мы помогаем, и среди волонтеров.
Также есть и социальные экскурсии. К нам приходят группы из наркологических диспансеров, из психоневрологических интернатов. Люди часто приходят сломленные, а уходят другими. Просто поставить свечу, побыть в храме – для них это уже огромная поддержка.
Есть волонтеры, которые работают с СИЗО, в том числе с молодыми женщинами, попавшими туда из-за наркотиков. Это тяжелые судьбы, но и там важно присутствие Церкви.
– Спасибо большое. Давайте перейдем тогда к разговору о Петре Николаевиче Мамонове. Как вы познакомились?
– Я всегда любил его творчество, был поклонником. Ходил на концерты, и тут читаю интервью с ним, где он говорит: «Я – православный христианин». Потом мы познакомились лично, сначала общались немного напряженно, а потом как друзья. Когда он пришел к Церкви, это было очень серьезно. У него была тяжелая зависимость от алкоголя, он много раз лечился, срывался. В какой-то момент мы предложили ему поехать на Афон. Он долго сопротивлялся, но в итоге согласился. Мы провели на Афоне около десяти дней. И именно там произошел внутренний перелом.
– Я слышал, что он говорил о своей любви к преподобному Исааку Сирину. Как Вы думаете, почему именно он?
– Он очень емкий автор. Петр говорил: стоит прочитать несколько фраз, и этого хватает на целый день размышлений. Исаака Сирина читать очень сложно. Прочитал, и потом надо осмысливать, думать надо. Как он говорит: «Я всяких старичков читаю». Пятого-шестого века старичков. Преподобных Исаака Сирина, Ефрема Сирина.
Большое влияние на него оказал отец Дмитрий Смирнов. У них были теплые, дружеские отношения, с юмором, с живыми разговорами. «Петр Николаевич, – сказал ему тот однажды, – мы как-то одинаково с вами мыслим». «Нет, – говорит, – я просто у вас, отец Димитрий, мысли ворую!»
– И в завершение давайте немного поговорим о святителе Тихоне. Что он значит для Вас и для современного человека?
– Для меня он – отец. Когда святитель Тихон жил здесь в заключении, его охрана называла «дедушкой». Говорили: «Всем хорош старик, единственное, что спать не дает». Он молился до двух часов ночи, спал по несколько часов. Это был настоящий подвиг. Жизнь у него вообще такая тяжелая была, а с другой стороны, какая-то вот такая простая, христианская. Он прожил всего 60 лет, но выглядел как глубокий старец – настолько был истощен внутренне и внешне. Столько страданий, столько давления, столько боли он перенес. Для меня святитель Тихон – духовный настоятель монастыря. Есть земной настоятель, а есть – небесный.
Беседовал чтец Тихон Акатов
Подать записку о здравии и об упокоении
ВКонтакте / YouTube / Телеграм / RuTube/ МАХ