История гибели 9-летнего Паши Тифитулина, чьё маленькое тело нашли в ледяной воде у Нижнего Шингерского водопада, превращается в какой-то запредельный, инфернальный фарс. Вместо того чтобы объединиться в молитве и помощи многодетной русской семье, общество и государственные органы, кажется, решили устроить соревнование в жестокости. Пока убийца-педофил цинично улыбается в суде, мать шестерых детей вынуждена отбиваться от дронов в окнах и ежедневных налётов опеки, а тело её замученного сына до сих пор удерживают в морге. Об этом пишет "Стархит".
То, что происходит вокруг семьи Тифитулиных после трагедии 30 января, невозможно описать сухим юридическим языком. Это настоящая война на выживание, где против убитой горем матери Ксении ополчились и бюрократы, и анонимные сетевые стервятники. Адвокат семьи Никита Сорокин, который взялся защищать многодетных родителей совершенно бесплатно, рисует картину, от которой волосы встают дыбом. Многодетную русскую семью, где воспитываются ещё шестеро детей (младшему нет и года), пытаются выставить «неблагополучной» просто потому, что они бедны.
Нищета не порок, а мишень для опеки
Главный упрёк, который летит в адрес Ксении — почему Паша не ходил в школу? Ответ на него кроется не в халатности матери, а в глухой стене чиновничьего равнодушия. Как выяснилось, Ксения лично пыталась устроить сына на учёбу, но получила отказ по формальным причинам. Теперь Следственный комитет усмотрел в этом действии должностных лиц уголовное преступление: права ребёнка на образование были грубо нарушены системой ещё при его жизни. Аналогичная ситуация сложилась и с детским садом для младших — в учреждении у дома мест «не нашлось», а возить ораву детей за 40 минут на другой конец района матери с младенцем на руках физически невозможно.
Особое возмущение вызывают попытки властей манипулировать цифрами доходов семьи. В Красносельском районе распространили информацию, будто Тифитулины получают баснословные 180 тысяч рублей в месяц. Адвокат Сорокин развенчал этот миф: реальная сумма пособий после всех надбавок едва достигает 140 тысяч. Если разделить эти деньги на восемь человек, получится чуть больше 17 тысяч на каждого — это ниже прожиточного минимума. При этом семья ютится в квартире площадью 42 квадратных метра, где прописано девять человек. Вместо того чтобы помочь с расширением жилья или ремонтом, чиновники годами выписывали многодетным родителям штрафы за «плохие условия».
Несмотря на крайнюю нужду, защитник подчёркивает, что в доме нет и следа асоциального образа жизни. Отец — обычный русский мужик, «шабашник», который берётся за любую работу, чтобы прокормить своих. Никакого алкоголя, никакой наркомании. Дети накормлены, обуты и любимы. Однако органы опеки, словно не замечая этого, приходят в дом по три раза в день, надеясь поймать измождённую мать на минутной слабости.
Тайные похороны под прицелом дронов
Психологическое давление на семью перешло все границы человечности. В окна квартиры, где плачут дети и не находит себе места мать, залетают дроны — «неравнодушные» граждане и охотники за хайпом пытаются сфотографировать быт Тифитулиных, чтобы потом вылить очередной ушат грязи в соцсетях. Из-за нашествия ботов и угроз семье пришлось удалить все профили в интернете.
Самое страшное, что даже спустя неделю после обнаружения тела Паши, семье его не выдают. Родные мечтают лишь об одном — тайно и спокойно предать сына земле, без вспышек камер и провокаций разогретой толпы. Люди, подстрекаемые анонимами в сети, почему-то жаждут линчевать не педофила Петра Жилкина, а родителей, у которых он отнял самое дорогое.
Сам Жилкин, который уже сознался, что задушил и утопил мальчика из-за страха разоблачения, ведёт себя в суде более чем уверенно. Его слова о том, что дело «раздуто из ничего», звучат как плевок в лицо всей русской правовой системе. Пока детоубийца сидит в СИЗО и философствует о «воздухе», Ксения Тифитулина борется за право просто похоронить своего ребёнка и сохранить остальных детей, которых у неё так старательно пытаются отобрать под соусом «заботы». Это испытание на человечность для всех нас: останемся ли мы людьми или превратимся в стаю, терзающую раненого.
Святослав РОМАНОВ