Девчонки, выкатываю базу. Утро. За окном — сказка, внутри меня — триллер. Выходим мы с мелкой из подъезда, и я понимаю, что дверь открывается только наполовину, потому что за ночь природа решила: «А не пойти бы вам всем лесом?». Ну или сугробом.
Мелочь, конечно, в восторге. Ей-то что? Она, в свои восемь, видит в этом не «непролазную кашу», а локацию из игры. — Мам, — говорит, — смотри, я сейчас включу режим суперпрыжка! И — хоп! — ушла в снег по самый рюкзак. А у неё там, на минуточку, учебники, тетради и надежды матери на великое будущее (ну, чтоб хоть кто-то в этой семье на нормальную жизнь заработал).
Я стою в своих кроссовках, и понимаю: если я сейчас туда шагну, нагребу снега полные сандали, а пока дойду до работы моему здоровью — вечная память.
Звоню в нашу «любимую» управляющую компанию. Ну, ту самую, которой я каждый месяц отстегиваю столько, будто они мне не пол в подъезде моют раз в год, а посыпают дорожки алмазной крошкой. — Алло, — говорю, — а у нас дворник сегодня планирует из комы выходить? У нас тут выход заблокирован, мы как в ловушке. А там такая мадам на проводе, голос — чистый сахар с ядом: — Девушка, ну вы же видите, какая погода. Техника нарасхват. Ждите, до вас очередь дойдет...
Ага, судя по всему к весне.
Очередь у неё, понимаете? Мне ребёнка надо как-то до школы дотараканить, а самой — в офис, отчеты закрывать, чтоб на эти самые коммунальные услуги заработать, которые нам УК не предоставляет, хотя от денег пока не отказывается.
В общем, взяла я волю в кулак, ребенка за шкварник и пошла прокладывать тропу. Представьте картину: сорокалетняя тетка в пальто и кроссовках, чешет по сугробам, как горная коза, только грации поменьше и мата побольше.
До работы я доплыла. Тушь потекла, вид — как у выжившего в Арктике, ноги промокли. Коллеги смотрят сочувственно, начальник хмурится. А я сижу, греюсь чаем и думаю: «Надо, пожалуй, лопату в сумочку положить. Мало ли, вдруг наша УК решит, что завтра мы должны научиться летать?"
Ладно, девчонки, держимся. Снег растает, а мы — вечные!
