Первый раз я обратила внимание на детей Марковых в сентябре, на школьной линейке. Мы стояли в толпе родителей, я пыталась разглядеть своего Сашу в море первоклашек, когда услышала голос директора:
— Особая благодарность семье Марковых, чьи дети показывают выдающиеся результаты в учёбе и спорте.
Я проследила взглядом, куда показывала директор. Двое детей — мальчик лет двенадцати и девочка чуть младше — стояли на сцене. Ровные спины, аккуратная форма, руки по швам. Они улыбались — не натянуто, а именно так, как положено улыбаться образцовым детям.
Рядом со мной кто-то вздохнул с восхищением:
— Марковы всегда такие молодцы. И дети, и родители.
Я посмотрела на своего Сашу. Он ковырял в носу, воротник рубашки торчал из-под свитера, шнурки развязались. Я поймала его взгляд и показала на обувь. Он закатил глаза, но нагнулся завязывать.
В тот момент мне показалось это милым. Обычным. Детским.
Я ещё не знала, что это сравнение станет первым в длинной, мучительной череде.
Марковы жили в соседнем подъезде. Ольга, мама, была из тех женщин, на которых хочется равняться: всегда собранная, всегда улыбающаяся, всегда в курсе всех школьных дел. Её дети — Кирилл и Лиза — были легендами двора.
— Кирилл опять победил на олимпиаде по математике, — говорили мамы на детской площадке.
— Лиза заняла первое место в конкурсе рисунков, — восхищались бабушки у подъезда.
— Они оба ходят на плавание, английский, шахматы и музыку, — шептались родители в школьных чатах.
А что мои дети? Саша только пошёл в первый класс, средних способностей, учительница говорила: «Обычный ребёнок». Дочка Катя, восьмиклассница, скатилась на тройки, целыми днями сидит в телефоне.
— Мам, а можно я не пойду на танцы? — ныла Катя каждую субботу.
— Надо, — отвечала я, застёгивая Саше куртку. — Лиза Маркова ходит на три кружка и не жалуется.
— Лиза Маркова — робот, — буркнула Катя.
— Не груби, — одёрнула я. — Лиза — молодец. Вот бы ты так старалась.
Катя хлопнула дверью. Я тогда не придала этому значения.
Сравнения вползали в нашу жизнь незаметно, как плесень. Сначала редко, потом всё чаще.
— Саша, почему у тебя в дневнике тройка по чтению? Кирилл Марков читает по сто страниц в неделю!
— Катя, ты опять не убрала в комнате? У Лизы всегда идеальный порядок, я видела, когда заходила к Ольге.
— Почему вы не можете вести себя прилично в гостях? Дети Марковых всегда такие воспитанные!
Я не замечала, как мой голос становится всё жёстче. Как дети съёживаются, когда я начинаю очередное «А вот у Марковых...»
Муж пытался вмешаться:
— Лен, может, хватит их сравнивать?
— Я не сравниваю, — огрызалась я. — Я просто привожу пример. Им полезно видеть, к чему стремиться.
— Им полезно чувствовать, что их любят такими, какие они есть.
— Я их люблю! — возмущалась я. — Именно поэтому хочу, чтобы они были лучше!
Лучше. Это слово застряло у меня в голове. Мои дети должны быть лучше. Не для себя — для меня. Чтобы я могла стоять рядом с Ольгой Марковой и не чувствовать себя матерью-неудачницей.
Осенью Кирилл Марков занял первое место в городской олимпиаде по математике. Об этом написали в школьной газете, повесили его фотографию на доску почёта.
Я стояла в коридоре школы и смотрела на эту фотографию. Кирилл улыбался — уверенно, спокойно. Идеальный ребёнок.
— Мам, пошли уже, — дёрнул меня за рукав Саша.
— Подожди, — я не могла оторваться. — Видишь? Вот что значит стараться. Вот что значит не лениться.
— Я не ленюсь, — пробормотал Саша.
— Ленишься, — отрезала я. — Если бы не ленился, у тебя были бы такие же результаты.
Он замолчал. Я не видела, как его губы задрожали. Как он сжал кулачки. Как отвернулся, чтобы я не заметила слёз.
Вечером он сказал:
— Мам, я глупый?
Я замерла, держа в руках кастрюлю.
— Что? Почему ты спрашиваешь?
— Ну, я же не могу как Кирилл. Значит, глупый.
Сердце сжалось. Я подошла, обняла его.
— Сашенька, ты не глупый. Просто надо больше стараться.
— Я стараюсь, — прошептал он. — Но у меня всё равно не получается.
— Получится, — я погладила его по голове. — Главное — не сдаваться. Смотри на Кирилла и учись.
Он кивнул. Но я не увидела, что в его глазах погас огонёк. Что он перестал верить в себя.
С Катей было хуже. Она бунтовала.
— Мне надоело! — кричала она, швыряя учебники. — Надоело слушать про Лизу! Лиза отличница, Лиза красавица, Лиза вообще идеал!
— Не ори, — я тоже повышала голос. — Я просто хочу, чтобы ты понимала: можно жить по-другому! Не валяться в телефоне, а развиваться!
— Я развиваюсь! Просто не так, как ты хочешь!
— Как ты развиваешься? — я показала на её табель. — Тройки? Это развитие?
— У меня есть друзья! Хобби! Я рисую, пишу стихи!
— Лиза тоже рисует! И при этом отличница!
— Да иди ты со своей Лизой! — Катя выбежала из комнаты, хлопнув дверью так, что задрожали стёкла.
Я стояла посреди разбросанных учебников и чувствовала бессилие. Почему она не понимает? Почему не видит, что я хочу для неё лучшего?
Муж молчал. Вечерами он уходил в свою комнату, надевал наушники. Отстранился. Я злилась на него за то, что он не поддерживает меня. Не понимает, как важно вырастить успешных детей.
Зима принесла новые достижения Марковых. Лиза выиграла конкурс чтецов. Кирилл стал капитаном школьной команды по плаванию.
— Вы видели? — спрашивала Ольга в родительском чате, выкладывая фотографии. — Так горжусь детьми!
Другие мамы осыпали её поздравлениями. Я молча смотрела в экран телефона, чувствуя, как внутри всё сжимается от зависти и стыда.
Мои дети не приносили побед. Саша получил двойку за контрольную. Катя вообще перестала делать уроки.
— Что происходит? — спросила я при очередном скандале. — Почему вы скатываетесь?
— Потому что нам всё равно, — ответила Катя холодно. — Всё равно мы никогда не будем как Марковы. Зачем стараться?
— Катя!
— Что Катя? — она посмотрела на меня с такой болью, что я растерялась. — Мам, ты хоть раз сказала, что гордишься мной? Хоть раз похвалила не за оценки, а просто так?
Я молчала. Не находила слов.
— Вот именно, — Катя отвернулась. — Для тебя мы недостаточно хороши. Потому что мы не Марковы.
Перелом случился в марте. Я шла из магазина и увидела Кирилла Маркова. Он стоял за гаражами, курил. Тринадцатилетний отличник курил, прячась от мамы.
Я замерла. Он увидел меня, побледнел, затушил сигарету.
— Тётя Лен, не говорите маме, пожалуйста, — его голос дрожал.
— Кирилл... ты же...
— Я знаю, — он опустил голову. — Я идеальный. Только это так тяжело, что хочется иногда... просто быть обычным.
Я села рядом с ним.
— Обычным?
— Ну да, — он пожал плечами. — Получать тройки. Прогуливать кружки. Играть в игры вместо уроков. Как все.
— Но у тебя же всё получается...
— Получается, потому что мама заставляет, — он посмотрел на меня красными глазами. — Каждый день. С утра до ночи. Уроки, кружки, тренировки. Я не помню, когда в последний раз просто гулял с друзьями.
— Но ты же побеждаешь...
— Потому что боюсь разочаровать. Боюсь увидеть, как мама плачет, если я займу второе место, — он вытер глаза. — Лиза уже к психологу ходит. У неё панические атаки начались. Но мама никому не говорит.
Я сидела и не могла вымолвить ни слова. Идеальная семья Марковых. Легенда двора. Предмет зависти.
— Ваша Катя счастливая, — сказал Кирилл вдруг. — Я вижу, как она с друзьями смеётся. Как живёт. Я бы так хотел.
Он ушёл, оставив меня на холодной лавочке с осколками разбитых иллюзий.
Вечером я зашла в комнату к Кате. Она лежала на кровати, в наушниках, смотрела в потолок.
— Катюш, — позвала я.
Она сняла наушники, посмотрела настороженно.
— Что?
— Прости меня.
Она села.
— За что?
— За всё, — я села рядом. — За то, что сравнивала. За то, что заставляла быть не собой. За то, что не видела, какая ты замечательная.
Катя молчала. Я видела, как по её щекам текут слёзы.
— Мне было так больно, мам, — прошептала она. — Так обидно. Я старалась, правда. Но ты видела только то, что я делаю не так.
— Я знаю, — я обняла её. — Я дура. Я думала, что хочу для вас лучшего. А на самом деле хотела для себя — чтобы хвастаться, чтобы гордиться на людях.
— А нами нельзя гордиться? — спросила она тихо.
— Можно, — я прижала её к себе. — Нужно. Я горжусь. Тем, какая ты добрая. Какая творческая. Как ты умеешь дружить, любить, мечтать.
Мы сидели обнявшись, и я чувствовала, как внутри что-то оттаивает. Лёд, которым я сама обложила сердце.
С Сашей я говорила на следующий день. Села рядом, когда он делал уроки.
— Саш, я хочу тебе кое-что сказать.
Он насторожился.
— Я опять что-то не так сделал?
— Нет, — я покачала головой. — Это я всё не так делала. Сынок, ты не должен быть как Кирилл. Ты должен быть как Саша. Самый лучший Саша на свете.
Он посмотрел на меня недоверчиво.
— Правда?
— Правда. И знаешь что? Ты уже лучший. Потому что ты добрый, смешной, любознательный. Потому что ты мой сын.
Он обнял меня так крепко, что перехватило дыхание.
— Я думал, ты меня не любишь, — прошептал он.
Эти слова пронзили как нож. Я чуть не потеряла своих детей. Чуть не сломала их, гоняясь за чужим идеалом.
Прошёл год. Я больше не сравниваю детей с Марковыми. Не сравниваю ни с кем.
Катя так и не стала отличницей. Зато её стихи опубликовали в школьной газете. Саша по-прежнему получает тройки по математике, но он счастлив — ходит в кружок робототехники, где его хвалят за креативность.
Они не идеальны. Но они мои. И они счастливы.
А Марковы? Я встретила Ольгу недавно. Она выглядела измотанной.
— Как дети? — спросила я.
— Кирилл поступил в физмат-лицей, — ответила она устало. — Лиза готовится к конкурсу пианистов.
— Как они сами?
Она замялась.
— Устали, наверное. Но надо же к чему-то стремиться.
Я кивнула. Мне больше не было её завидно. Мне было её жалко.
Потому что я знаю теперь: идеальных детей не бывает. Бывают счастливые. И несчастные, которых ломают, заставляя соответствовать чужим ожиданиям.
Мои дети несовершенны. Они шумные, упрямые, не всегда послушные. Но когда они обнимают меня и говорят «мам, ты лучшая», я знаю:
Я их не потеряла. Я успела вовремя.
И это единственная победа, которая имеет значение.
❤️ Спасибо, что дочитали. Спасибо за ваше внимание и время.
Если вам понравилось, то ваша подписка будет лучшей поддержкой.