Репин написал «Бурлаки на Волге» в 1873 году. Картина гремела по Европе — критики ахали, либералы негодовали, царская цензура морщилась. Все видели социальную драму. Никто не считал киловатты.
А зря. Потому что одиннадцать мужиков на картине Репина — это не просто символ угнетения. Это примерно 1,5 лошадиных силы полезной мощности. Или 1,1 киловатта, если перевести в нормальные единицы. Они тащили баржу водоизмещением тонн 300 со скоростью полкилометра в час против течения. Восемь часов работы, потом привал. За сутки — километра четыре вверх по реке.
В 1932-м запустили ДнепроГЭС. Мощность первой очереди — 558 тысяч киловатт. Это примерно 500 тысяч бурлацких артелей по 11 человек. Пять с половиной миллионов бурлаков, которые работают одновременно, без перерыва, круглые сутки.
Только бурлаков столько никогда не было. Даже близко.
Сколько стоил человек против течения
В XVIII–XIX веках по Волге, Оке, Каме и другим судоходным рекам России одновременно работало от 300 до 600 тысяч бурлаков (по данным исследований историка Покровского). Сезонная работа — с мая по октябрь. Остальное время они либо батрачили, либо сидели без дела в деревнях.
Стандартная артель — 10–12 человек на одну баржу. Груз — от 200 до 500 пудов (3,2–8 тонн) на мелких реках, до 20 тысяч пудов (327 тонн) на Волге при глубокой воде. Скорость подъема против течения — 20–25 верст в сутки. Это примерно 21–26 километров.
Считаем производительность.
Один бурлак за восьмичасовую смену развивал усилие около 30–40 кг на лямке. Скорость движения — 0,5–0,7 км/ч. Мощность одного человека: примерно 100–150 ватт полезной работы (с учетом КПД человеческого тела около 20–25%).
Артель из 11 человек — 1,1–1,6 киловатта. За сезон одна артель поднимала вверх по реке 5–8 барж. Каждая баржа проходила от устья до верховьев Волги (условно, от Астрахани до Нижнего Новгорода, около 1400 км) примерно за 60–80 дней.
Теперь смотрим на экономику.
Бурлак получал за сезон от 15 до 40 рублей (в среднем 25 рублей по ценам середины XIX века). Артель из 11 человек — 275 рублей расходов на зарплату за сезон. Плюс питание (хлеб, каша, иногда рыба) — еще рублей 50–70 на всех. Итого около 350 рублей стоила доставка одной баржи от Астрахани до Нижнего.
Барже с грузом в 300 тонн хлеба (средний объем для крупных волжских судов) требовалось пройти это расстояние. Цена зерна на месте производства — около 50 копеек за пуд. В Нижнем — уже 1 рубль за пуд. Разница в 50 копеек на пуд — это транспортная наценка. На 300 тонн (18 300 пудов) — около 9150 рублей прибыли.
Вычитаем 350 рублей на бурлаков. Остается 8800 чистой прибыли владельцу баржи.
Схема работала. Пока не появились пароходы.
Когда пар победил мускулы
Первый пароход на Волге — «Волга» конструкции Берда — пошел в 1817 году. Мощность паровой машины 16 лошадиных сил (около 12 киловатт). Скорость против течения — 10 верст в час (примерно 10,5 км/ч). В двадцать раз быстрее бурлаков.
Но пароходов было мало. Дорогие. Жрали дрова как проклятые — тонну дров на 50 верст пути. На Волге вдоль берега приходилось складировать дрова заранее. Логистика топлива стоила почти столько же, сколько работа бурлаков.
К 1850-м годам на Волге работало около 100 пароходов. Они везли пассажиров и ценные грузы. Бурлаки тащили хлеб, лес, соль — все тяжелое и дешевое.
Реальный перелом случился в 1870-х. Появились более мощные паровые машины (50–100 л.с.), появилось железнодорожное сообщение, которое отрезало самые прибыльные маршруты. К 1900 году бурлаков осталось меньше 100 тысяч. Работали в основном на мелких реках, куда пароходы не заходили.
Но это был еще не конец истории про укрощение рек.
ДнепроГЭС: когда река стала батарейкой
План ГОЭЛРО 1920 года предполагал строительство 30 крупных электростанций. Среди них — Днепровская ГЭС, которая должна была стать самой мощной в Европе.
Стройку начали в 1927-м. Проектировали американцы из компании Cooper Engineering (главный инженер Хью Купер — тот самый, который построил плотину Muscle Shoals в США). Советская сторона — инженер Александр Винтер и главный строитель Александр Баранов.
Цифры проекта выглядели безумно.
Длина плотины — 760 метров. Высота — 60 метров. Объем бетона — 1 миллион кубометров. Девять турбин по 62 тысячи киловатт каждая. Общая мощность первой очереди — 558 тысяч киловатт (558 мегаватт).
На стройке работало одновременно до 30 тысяч человек. Срок строительства — пять лет. Бюджет — около 100 миллионов рублей золотом (по курсу 1927 года — примерно 50 миллионов долларов).
Для сравнения: весь бюджет царской России на образование в 1913 году составлял 161 миллион рублей. На одну ГЭС потратили две трети годового образовательного бюджета империи.
Теперь считаем отдачу.
558 мегаватт — это 558 тысяч киловатт. Если пересчитать в бурлацкий эквивалент (один бурлак = 0,1 кВт полезной мощности), то ДнепроГЭС заменяла труд 5,58 миллиона бурлаков. Работающих круглосуточно, без выходных, без болезней, без водки.
Реально в Российской империи таких бурлаков вообще не существовало. Максимум полмиллиона сезонных работников на всех реках страны.
ДнепроГЭС производила электроэнергии столько, сколько не могла бы произвести вся мускульная сила населения тогдашней Украины, даже если бы всех жителей республики (30 миллионов человек) запрягли в лямку одновременно.
Что стоит за красивыми цифрами
Официальная история ДнепроГЭС — это история триумфа советской индустриализации. Стройка века. Преодоление. Энтузиазм масс.
Реальная история — чуть сложнее.
Из 30 тысяч рабочих на пике стройки около 10 тысяч были заключенными. Их не спрашивали про энтузиазм. Условия труда — по 10–12 часов в день, нормы выработки космические. Питание плохое. Смертность — по разным оценкам, от 2 до 5 тысяч человек за пять лет стройки.
Американские инженеры получали зарплату в 10 раз выше советских специалистов. Купер лично заработал на контракте около 2 миллионов долларов. Турбины и генераторы закупались в США и Германии — советская промышленность такое еще не умела делать.
Когда в 1932-м ГЭС запустили, оказалось, что потребителей электроэнергии не хватает. Запорожсталь только строился. Алюминиевый завод — тоже. Мощности использовались на 30–40%. Остальное просто сбрасывалось.
Экономическая окупаемость наступила только к концу 1930-х, когда вокруг ГЭС построили промышленные гиганты. До этого станция работала в убыток.
Но пропаганда кричала о триумфе. Потому что дело было не в киловаттах. Дело было в символе.
Одна турбина против тысячи спин
Сравним финальные цифры.
Одна турбина ДнепроГЭС мощностью 62 тысячи киловатт заменяла труд 620 тысяч бурлаков. Это больше, чем всех бурлаков Российской империи на пике их численности.
Стоимость турбины с генератором — около 5 миллионов рублей золотом (закупка в General Electric). Срок службы — 50 лет минимум.
620 тысяч бурлаков за сезон (5 месяцев работы) получали зарплату суммарно около 15,5 миллиона рублей (по 25 рублей каждый). За 50 лет это 155 миллионов рублей только на зарплату. Плюс питание, плюс организация, плюс потери от низкой производительности.
Даже без учета разницы в мощности (турбина работала круглый год, а бурлаки — только в навигацию) экономика была очевидна.
Турбина окупалась за год работы. Если считать в бурлацких зарплатах.
Но бурлаков к 1927 году уже почти не осталось. Их заменили пароходы и баржи с моторами. А ГЭС заменяла уже не бурлаков. Она заменяла тепловые электростанции, которые жрали уголь и мазут.
Вопрос был не в замене мускульной силы. Вопрос был в создании энергетической базы для индустрии, которой еще не существовало.
Доказано, вероятно, спорно
Доказано: ДнепроГЭС на момент запуска была одной из самых мощных ГЭС в мире (уступала только плотине Muscle Shoals в США). Стройка обошлась в 100 миллионов рублей золотом и унесла жизни тысяч рабочих.
Вероятная гипотеза: стройка ДнепроГЭС была экономически нерациональна на момент начала. Потребителей такой мощности не существовало. Станцию построили не под существующий спрос, а под будущую индустриализацию. Это была ставка вперед — очень дорогая и очень рискованная.
Спорная интерпретация: ДнепроГЭС — это не столько энергетический проект, сколько политический. Советской власти нужна была «великая стройка коммунизма», которая докажет всему миру превосходство плановой экономики. Реальная экономика проекта была вторична. Главное — символ. Человек покоряет природу. Социализм побеждает стихию.
Бурлаки исчезли не потому, что их заменили турбины. Они исчезли потому, что изменилась транспортная система. Турбины же заменили совсем другое — они заменили невозможность.
Что осталось после взрыва
В 1941-м отступающие советские войска взорвали ДнепроГЭС. Чтобы не досталась немцам. Уничтожили плотину, турбины, генераторы. Все, что строили 30 тысяч человек пять лет.
Восстанавливали после войны семь лет. Запустили в 1950-м.
В 1970-х надстроили вторую очередь. Мощность увеличили до 1,5 миллиона киловатт.
Станция работает до сих пор. Турбины меняли несколько раз, но бетонная плотина — та же, что заливали в 1927–1932 годах.
А бурлаков не осталось вообще. Последние артели работали до начала 1930-х на мелких реках Сибири. Потом исчезли окончательно.
Репинские бурлаки навсегда остались на холсте. Одиннадцать человек тянут лямку. 1,1 киловатта мощности.
Интересно, знали ли они, что через 60 лет одна турбина сделает за секунду больше работы, чем они за всю жизнь?
Впрочем, турбина об этом тоже не знает.