В квартире пахло свежей выпечкой и ароматным чаем. Дюжина родственников сидела за большим столом. Их смех и разговоры смешались с весёлым звоном приборов. Один из них поднял бокал:
— А теперь давайте выпьем за Михаила и Светлану! Пусть у вас наконец появится ребёнок! А то 5 лет уже женаты, а наша семья всё не пополняется.
Супруга того, кто тостовал, наклонилась к Михаилу, положила свою руку на его и сочувственно произнесла:
— Может, вам пройти лечение? У нас есть хороший доктор. Давайте позвоним и запишем вас.
Родственники услышали предложение и одобрительно закивали. Их глаза выжидающе уставились на краснеющего Мишу.
Михаил резко вскочил. Его глаза метались по праздничной комнате, взгляд скользил от Светланы к родственникам.
— А мы всё уже давно проверили! — голос дрожал, но не от волнения, а раздражения, — в обследованиях нет никакой необходимости. Они все пройдены. К сожалению, у моей Светы большие проблемы со здоровьем и она никогда не сможет стать матерью. Но я её люблю и… Да, моя жена — пустоцвет, и давайте закончим на этом.
В комнате повисла тишина. Родственники уставились на Свету: кто-то с жалостью, кто-то с едкой неприязнью. Бабушка фыркнула:
— Я же говорила, Миша на бракованной женился. А вы на меня шикали.
— Ничего-ничего, — мать Миши, Мария Петровна, засуетилась и решила сгладить напряжённую обстановку. Я люблю Светочку, как дочку. И очень рада, что она пришла в наш дом.
Свету словно ударило током. Внутри что-то щёлкнуло, холодно и окончательно: хватит, дальше так нельзя. Пять лет назад она была другой — молодой и доверчивой. Потом, когда прелести семейной жизни открылись во всей красе, — уверенной, что, если стараться, всё наладится само.
Мария Петровна с самого начала очень обрадовалась: Светлана — с медицинским образованием, работает медсестра, знающая, как поставить укол и сделать капельницу. Это оказалось очень кстати. Ведь в дальней комнате был её лежачий муж.
Конечно, Мария Петровна была довольна. На плечи Светы легло всё: готовка, стирка, бесконечные кастрюли, лекарства по часам, перевязки, ночные подъёмы. Она мыла полы на коленях, меняла постель лежачему свёкру, считала таблетки и тревожно прислушивалась к дыханию, когда он начинал хрипеть.
— Нам с ней очень повезло, — говорила Мария Петровна соседкам, будто речь шла не о невестке, а о выгодной находке.
Света вспомнила, как уговаривала Мишу переехать. Тихо, осторожно, подбирая слова: «Давай поживём отдельно, нам так будет легче наладить отношения». Мария Петровна тогда вспыхнула, стала стыдить — мол, бросить мать одну, неблагодарные, бессовестные. Михаил даже не колебался, сразу встал рядом с матерью.
Мама Светланы жила в другом регионе и говорила по телефону спокойно, будто читала заученный текст.
— Это нормально, доченька, каждая жена несёт свой крест.
Когда Света однажды спросила, может ли вернуться домой, в трубке повисла пауза, а потом прозвучало:
— Убегать от такого положительного мужа — глупо. Я не хочу потом объяснять всем, почему моя дочь это сделала. Терпи.
Но сегодня Светлана решила больше не терпеть. Она по-прежнему любила своего мужа. Но то, что произнёс на глазах у всех родственников, стало точкой невозврата, обнулившей все ещё тлеющие чувства.
Все родственники смотрели ей вслед, когда Светлана, не сдерживая слёз, выбежала из гостиной. Стул скрипнул, кто-то неловко кашлянул, но никто не встал. Через секунду за ней уже спешила Мария Петровна, тяжело дыша и шурша тапками по полу.
Свекровь была уверена, что застанет знакомую картину — Света уткнулась лицом в подушку, плечи трясутся, можно читать нотации. Но в комнате было тихо. Светлана сидела на кровати и лихорадочно рылась в папке с бумагами, вытаскивая листы один за другим.
— Ты чего удумала? — резко сказала Мария Петровна. — Он мужчина. Ты должна прикрывать его достоинство, как любящая жена.
Она подошла ближе, заглядывая через плечо.
— Если ты сделаешь то, о чём я подумала, я выгоню тебя из дома, неблагодарная. Мы приняли тебя под свою крышу, терпели твою маленькую зарплату медсестры… Куда ты пойдёшь?
Мария Петровна говорила всё быстрее, будто боялась, что Светлана не остановится.
— Первая бумага — для вас, — сказала Светлана и резко вытащила лист из папки.
Она сунула документ прямо под нос свекрови. В нём чёрным по белому было написано, что Светлана является собственницей трёхкомнатной квартиры в своём родном городе. Мария Петровна прищурилась, отстранилась и покачала головой, словно увидела что-то нелепое.
— Это ещё что такое? — недоверчиво спросила она. — Ты мне тут фокусы не показывай.
Светлана медленно выпрямилась.
— Пару лет назад ушла моя бабушка, — сказала она спокойно. — Помните, я уезжала попрощаться, а вы даже не спросили, что у меня случилось? Бабушка оставила мне в наследство, и я никому ничего не рассказывала. Нужно было закрыть небольшой долг по коммуналке, чтобы стать полноценной хозяйкой без хвостов. Я выкраивала по несколько тысяч со своей зарплаты медсестры, и теперь эта квартира — полностью моя и без бремени.
Мария Петровна побледнела и сразу решила дать достойный ответ.
— Значит, ты тянула деньги из общего бюджета? — голос стал визгливым. — Из семьи вынимала, втихаря, пока мы тут всем домом живём? Какая же ты неблагодарная…
— Я пять лет ухаживала за вашим мужем бесплатно. Днём и ночью. Без выходных, без зарплаты, и действительно — без благодарности. Эти деньги я заработала сама. Я решила молчать о квартире после того, как случайно узнала, что машина, купленная Мишей в кредит, который мы выплачиваем из обеих наших зарплат, оформлена на вас. Может объясните, Мария Петровна, как так вышло? Или вам с Мишей можно идти на хитрости, а мне — нет?
Светлана посмотрела свекрови прямо в глаза.
— Тогда я поняла, что в этой семье принято прикрывать друг друга. И делать вид, что так и должно быть. Ничего — следующая бумага для родственников.
Светлана вышла обратно к гостям, сжимая в руках папку. Разговоры стихли сами собой, кто-то неловко отвёл взгляд, но она уже не остановилась. Она положила бумаги на стол и развернула их так, чтобы было видно всем.
— Мы действительно давно прошли все обследования. Мне потребовалось 2 года, что мой супруг, который так хочет детишек, согласился пойти к врачу, — Света наконец прервала тишину. — И вот результаты обследований Михаила.
В заключении было написано чётко и без вариантов: Михаил никогда не сможет иметь детей. Ни сейчас, ни потом. Светлана окинула взглядом родственников, которые опустили глаза и исподлобья переглядывались друг с другом.
— Он знал об этом давно. И Мария Петровна знала. Они уговорили меня молчать, потому что для мужчины это, как они сказали, стыдно.
Через пару дней Светлана сидела на полу в бабушкиной квартире, перебирая старые вещи и раскладывая свои. Платья в шкафу пахли лавандой, в ящике тихо звякали пуговицы, а время будто остановилось. Она взяла в руки фотографию и долго смотрела в знакомое, чуть строгое лицо.
— Спасибо тебе, бабушка, — тихо сказала Светлана. — За дом. За силу. За то, что мне есть, куда вернуться.
Она аккуратно поставила фотографию на подоконник и вытерла ладонью глаза.
— Когда у меня родится дочь, я назову её в твою честь, — прошептала она, и в этой фразе была не только надежда, но и уверенность.