Иногда одно случайное открытие может перевернуть всю жизнь. Оксана взяла из детского дома одиннадцатилетнюю Аню, мечтая стать матерью. Но когда из дома пропали украшения, а деньги нашли в рюкзаке девочки, Оксана не защитила её. Она позволила мужу вернуть Аню обратно в приют. Два месяца спустя разбитый цветочный горшок открыл страшную правду. История о предательстве, раскаянии и втором шансе исправить непоправимое.
Оксана села в постели. Всё. Сколько можно хандрить? Нужно двигаться, нужно возвращаться к жизни. Она прошлась по дому, провела пальцем по телевизору, по журнальному столику, сморщилась. Не любила пыль, не любила беспорядок. Муж утром сказал, что уезжает в командировку. Она равнодушно отмахнулась и перевернулась на другой бок. Она давно уже догадывалась, что у него за командировки, и Аня была попыткой сохранить семью или хотя бы создать видимость семьи. Оксана села на диван. Как только мысли возвращались к Ане, всё тело как будто немело. Слёзы катились из глаз, а 2 месяца назад Ани в их жизни не стало. Нет, Аня не умерла. Ничего такого с ней не случилось. Но иногда Оксана думала о том, что то, как они поступили с ней, было хуже смерти. Год назад Оксана решила серьёзно поговорить с мужем. Как-то всё рушилось в их семье. И, как считала она, виной всему было отсутствие ребёнка. Михаил не мог иметь детей и, казалось, совсем не переживал по этому поводу. Хватало у него других забот. Родители Оксаны спустя 5 лет совместной жизни дали им крупную сумму, чтобы они наконец перестали работать на дядю и открыли собственное дело. Жили они в другом городе, почти за тысячу километров отсюда. После долгих переговоров за кухонным столом папа Оксаны и Миша решили, что лучше всего будет открыть здесь фирму от предприятия отца. То есть это уже раскрученный бизнес. Михаилу оставалось только наладить всё. Конечно, отец его поддержал, и дела быстро пошли в гору. Они купили хороший дом, машину мужу, ей. Спустя какое-то время Миша сказал, что денег им хватает, и Оксана может заняться собой и домом. Она видела, как сильно муж её любит, как заботится о ней, но спустя какое-то время поняла, что не совсем забота двигала им, а скорее желание свободы. Муж стал задерживаться, без конца ездить в какие-то непонятные командировки. От его одежды стало пахнуть женскими духами. И Оксана решилась. Миш, я хочу с тобой поговорить. Он поднял глаза от тарелки. Сегодня был совсем нечастый день, когда он ужинал дома. Снова начинаешь, а потом обижаешься, что я не хочу находиться дома. А как тут находиться, если ты из-за своей ревности совсем с ума сошла? Оксана с трудом сдержалась, но всё-таки сдержалась. Миш, я о другом хочу поговорить. О, у тебя что, в голове есть что-то кроме ревности? Она посмотрела на него, и Миша сказал: «Ну давай поговорим». Миш, мне уже 35. Детей у нас не будет, я это знаю. И ты сейчас лишний раз хочешь кольнуть меня? Ты же сама говорила, что значит мы будем жить так. Да, Миш, ну мне так одиноко. Тебя никогда нет. Угу. Интересно, ты сейчас куда-то конкретно клонишь? Да. Давай возьмём ребёнка из детского дома. Ну ведь многие так делают. Причём люди, которые гораздо выше нас. Муж побарабанил пальцами по столу. Ну, допустим, мы возьмём такого ребёнка, а у него родители кто-нибудь за алкоголики или ещё что. Этот ребёнок подрастёт, начнёт воровать, убивать. Миш, ну что ты такое говоришь? Что я говорю? Таких случаев немало. И потом. А вдруг у него со временем вылезет какая-то неизлечимая болезнь? Миш, ну ведь можно взять кого-то, чьи родители известны. Это как? Ну, дети, вообще-то, попадают в приюты не только потому, что у них матери пьяницы. У кого-то родители могли погибнуть, заболеть, да куча причин, а ребёнок домашний, хороший и попадает в детский дом. Я смотрю, ты подготовилась к разговору. Давай так. Я подумаю, узнаю, что вообще и как в таких случаях, а потом мы вернёмся к этому разговору. И сколько времени тебе нужно? Ну, хотя бы месяц. Ладно, поговорим через месяц. И в этот месяц как будто что-то изменилось у них в отношениях. Миша стал чаще бывать ночами дома. Они разговаривали, даже в кино сходили. Оксана к разговору не возвращалась. Придёт время, и они снова поговорят. Через месяц муж сказал: «Хорошо, но давай договоримся. Это будет не малыш, который будет орать ночами, и неизвестно, что потом у него обнаружится. Это будет ребёнок из нормальной, ну, относительно нормальной семьи. И мы не усыновляем его сразу. Сначала оформим временную опеку. Ну, а если всё нормально, тогда уж решим дальше». Оксана бросилась ему на шею. Она была согласна на всё. К ней даже мама приехала на 2 недели, чтобы помочь в поисках. Наконец они нашли Аню. Девочке было 11, она уже 5 лет жила в детском доме. Родители попали в ДТП. Девочка увлекалась рисованием, была тихой и спокойной. Миша съездил к ней только раз и просто кивнул головой, а дома сказал: «Оксана, прошу тебя, не заставляй меня с ней общаться насильно. Я пока понаблюдаю». Она и тут кивнула, хотя понимала, что это неправильно. Когда Аня приехала к ним, тут же приехали родители Оксаны. Они были в восторге от девочки, дарили подарки, обнимали. Аня жалась к Оксане. А Оксана готова была постоянно рыдать. Они подружились. Когда приезжал Михаил, Оксана быстро его кормила и убегала. Видно было, что это всё не совсем ему нравится. Как-то раз даже высказал ей своё недовольство. С тех пор, как в доме появилась Аня, ты, кажется, вообще забыла, что у тебя есть муж. Оксана тут же парировала. Ну, о том, что у него есть жена, мой муж забыл намного раньше. Миша посмотрел на неё удивлённо. Обычно Оксана никогда ничего не говорила. Он видел, что она всегда боялась, что он психанёт, что хлопнет дверью. А сейчас, сейчас она как-то забыла про ревность, и ей, похоже, нравилось, что его не бывает дома. А это было очень плохо. Ещё не хватало, чтобы Оксана разлюбила его. Его бизнес, его благосостояние, его любовницы напрямую зависели от отца Оксаны. И виной всему была эта девчонка. Он думал, что она будет влиять на жену по-другому, что та успокоится, обабится, растолстеет и будет счастливо варить борщи. А получилось всё совсем не так. Оксана носилась с этой девчонкой по кружкам, уже состояла в каком-то родительском комитете, с кем-то всегда была на связи. Нужно было что-то делать. Беда грянула внезапно. Утром Оксана куда-то собиралась, открыла шкатулку, а та пуста. Она даже головой потрясла. Странно. 3 дня назад она же показывала украшение Ане. Девочка примеряла, смеялась, а может снова примерить решила. Оксана заглянула в детскую. Ань, ты мои украшения не брала? Нет, конечно. А зачем? Тут к ним подошёл Михаил. Какие украшения? Да вот шкатулку открыла, а там пусто. Надо подумать, куда я их могла переложить. Миша, глядя на Аню, усмехнулся. Ты разве когда-нибудь их перекладывала? Нет. Аня вскочила. Почему вы так смотрите на меня? Михаил вздохнул. Ань, у нас дома никого не бывает совсем. Как ты понимаешь, брать украшение мне или Оксане смысла нет. Остаёшься ты. Ты не бойся, просто расскажи. Может быть, тебя кто-то запугал. Я не брала. Я ничего не брала. Как вы вообще такое подумать могли? Аня, не нужно нас бояться. В таком возрасте всякое бывает. Михаил приближался к девочке, будто она преступница и хочет сбежать. Она заплакала. Зачем вы так? Я же никогда. Михаил взял её рюкзак и вытряхнул на постель. Между книжек упала пачка денег. Аня. Оксана отшатнулась, а потом вышла, покачиваясь из комнаты. Михаил сказал: «Ну, дамы, выбирайте. Звоню в полицию или Аня возвращается в детский дом». Оксана закрылась в комнате, когда за девочкой приехали. Она билась в истерике, но сквозь свой вой слышала, как кричала: «Мама Оксана, я ничего не брала». Прошло 2 месяца, а этот крик до сих пор бился в ушах Оксаны. Она решительно встала с дивана. Всё. Делаю генеральную уборку. Начинаю ходить и дышать. Посмотрела на себя в зеркало, испугалась. На неё глядела растрёпанная тётка лет пятидесяти. В последнее время она поднималась только тогда, когда Миши не было дома. Она не понимала, почему, но видеть его не могла. Хотя он и подходил к ней после того, как Аню увезли. Пойми, Оксана, это только первый звонок. Такие дети не меняются. Она никогда по-настоящему не полюбит нас. Мы ей не родные. Мы для неё всегда будем только источником денег. Она понимала, скорее всего, муж прав. И от этого становилось ещё хуже. Если бы не поддержка родителей, Оксана, наверное, вообще бы свихнулась. Они всегда были рядом, хоть и далеко. С мамой они могли по часу, по два вечерами плакать в трубку. Оксана уже час драила дом. Драила по-настоящему, не пропуская ни единого миллиметра, как будто хотела вымыть всё, что здесь когда-то было. Она осторожно переставила на стол коллекцию мужа. Как ни странно, но уже много лет Миша собирал кактусы. Он сам ими занимался, сам пересаживал, сам покупал для них горшки и удобрения. Ей даже поливать их было запрещено, потому что каждый кактус нужно поливать по-особенному. Она как-то неловко повернулась и почувствовала, что толкнула горшок. Резко обернулась, но удержать, поймать не успела. Горшок грохнулся на пол, звякнул и разлетелся вместе с землёй. Ух, Миша её прибьёт. И тут Оксана в земле увидела какой-то свёрток. Подумала, что какое-то удобрение, наверное, потянулась, взяла. Никогда не видела, чтобы удобрение клали в землю в пакете. Пакет был небольшим, но увесистым. Оксана развернула его, и ей стало плохо. Она медленно села на диван. На дне горшка с кактусом был пакет с её украшениями, и положить его туда мог только один человек. Оксана почувствовала, как ей становится тяжело дышать. Они обвинили Аню в том, чего девочка не совершала. Она именно она. Оксана предала её, обидела её, растоптала веру в любовь и в справедливость. Оксана потянулась к телефону. Мама, мамочка, что я наделала? Дверной замок щёлкнул. Оксана машинально посмотрела на часы. 7 утра. Она сидела в гостиной. Перед ней журнальный столик. На столике украшения. Миша включил свет и даже вскрикнул: «Ты что тут как привидение?» «Ой, давай только не сейчас. Я не собираюсь ругаться в 7:00 утра». И тут он увидел разбитый горшок и украшения. Мм, нашла таки. Миша, зачем? Затем нам это не нужно. Ты хотел сказать тебе? Она что? Помешало тебе тем, что отвлекало от тебя моё внимание. Я должна была, как и раньше, ухаживать за тобой, чтобы ты всё своё время тратил на своих любовниц. Миша усмехнулся. Вот видишь, сама всё и рассказала. Мне даже ничего объяснять не пришлось. Всё, я спать. Миша обернулся, почувствовав какое-то движение. В дверях стоял отец Оксаны. Вот спать ты тут больше не будешь. Да и жить тоже. Владимир Олегович, вы откуда? От верблюда. Вещи собирай и выметайся. Что вы себе позволяете? Почему вы вообще вмешиваетесь в мою семью? Я пытался тебе помочь, а ты мою помощь обратил во зло. Всё, хватит. Оксана встала. Папа, пусть собирается. Поехали. Оксана не стала слушать мужа. Он пытался схватить её за руку, кричал что-то про то, что она совершает большую ошибку и всё такое. Оксана пулей выскочила на улицу. Папа вышел следом. Куда едем? В детский дом. Хм. Пап, я должна попросить прощения. Я должна ей всё объяснить. Я хочу всё исправить и хочу, чтобы она по-настоящему стала моей дочкой. Ну, если ты действительно этого хочешь, думаю, простит. Поехали. Оксана летела по коридору. Сначала шла вместе с директором, а потом, увидев Аню, рванула. Девочка тоже её заметила и замерла, как будто окаменела. Глаза её расширились, по щеке потекла слеза. Ребята расступились. Оксана подбежала к ней, остановилась, потом медленно опустилась на колени. Прости меня, моя девочка, прости за то, что поверила ему, и прости за то, что не остановила, смалодушничала. Если сможешь прости. Я два этих месяца не жила, существовала. Я очень хочу тебя вернуть, если ты вдруг простишь меня. Только вернуть насовсем настоящей дочкой, а он он больше не будет жить с нами. Аня долго смотрела на склонённую голову. В коридоре стояла мёртвая тишина. Наконец Аня шевельнулась, громко всхлипнула и обняла её двумя руками. Мама Оксана. Я так скучала, так плакала. Они сидели на полу посреди коридора и рыдали. Их обступили ребята и воспитатели. Многие плакали тоже. Оксана же гладила Аню по волосам. У нас с тобой всё теперь будет хорошо. Мы забудем всё, что с нами было, вообще всё, и будем помнить только одно: Ты моя, ты моя дочка, и я всегда буду тебе верить, всегда буду на твоей стороне и никому, никогда в обиду не дам.
Если вам понравилась история, надеюсь, вас не затруднит поддержать меня кнопкой палец вверх. Спасибо.