Горе способно сломить человека, а может стать началом нового пути. Когда Ольга потеряла мужа в автокатастрофе, она уехала в деревню, где они когда-то мечтали жить вместе. Она думала, что приехала сюда умирать от тоски. Но судьба приготовила для неё совсем другой сценарий. История о том, как боль утраты может превратиться в новую любовь и счастье.
Машина отъехала, и Ольга осталась стоять перед калиткой с вещами. Она просто стояла, ничего не делала, ничего не говорила, стояла и смотрела на дом, который так любил её муж. Сама Оля была из деревни, а вот Олег был городским. Когда им стукнуло по сорок, муж, потирая руки, сказал: «Ну что, как думаешь, созрели мы с тобой уже для дачи? Для грядок, для картошки?» Оля рассмеялась. О, нет, только не это. До сих пор с содроганием вспоминаю тонны сена, гектары картошки, никакой дачи, только вредный городской воздух. Олег скорчил обиженную гримасу. А как же отдых, баня, рыбалка? Ну, на рыбалку я не хожу, баню не люблю, а воздуха мне и здесь хватает. Они вроде шутили, а вроде и нет. Через месяц муж пришёл домой, возбуждённый. Скорее собирайся. Что случилось? Я вообще хотела генеральную уборку сделать. Да потом ты её сделаешь. Скорее поехали. И он привёз её сюда. Радовался, как маленький, показывал ей баню, берёзовый лес за огородом. «Оль, ты только посмотри, как здесь чудесно. И ведь деревня не самая глухая. Даже магазин есть, но чисто такая русская, народная. Все друг друга знают до пятого колена. Все готовы помочь, чем только могут. Оль, это ли не чудо?» Она улыбалась. Но если муж так радуется, то почему она должна как-то плохо к этому относиться? Олег, ну ты хоть бы посоветовался, мы же вроде семья. Он хитро улыбнулся. Чтобы ты меня отговорила, знаю я, как ты умеешь. Мне всё время доводов не хватает, чтобы убедить тебя. Первое время ездила с мужем на дачу, но как только они приезжали, тот сразу пропадал. То на рыбалке, то в огороде копается, то сарай чинит. Домой приходил только перекусить, да поспать. Оля перезнакомилась со всеми соседями, а в основном со стариками, и заскучала. Это Олегу было всё интересно, а её всё больше к цивилизации тянуло. Ольга, ты? Она повернулась. К ней подошла соседка. Здравствуйте, Зоя Павловна. Ну, как видите, я давно тебя не было видно. А вещей сколько? На всё лето, что ли? А Олег где? Я ему обещала картошки семенной дать. Сильно он хотел. А Олега больше нет. Погиб. Оля впервые произнесла эти страшные слова. Вот так, без надрыва, без слёз. Просто сказала и пошла открывать дом. Бабушка схватилась за сердце, а потом перекрестилась. Хотела идти за Ольгой следом, но передумала. Не до расспросов-то явно сейчас. Надо деда кликнуть, чтобы вещи помог перетаскать. Ольга была благодарна соседке за то, что та расспросов не устроила, и точно знала, что через 15 минут все знакомые в деревне будут знать об этом. Ну и к лучшему. Зато никто больше не спросит, а где Олег? Она знала, у её мужа со всей деревней были прекрасные отношения. Ольга раскладывала вещи, то и дело натыкаясь на какие-то личные вещи Олега. Кепка, чемодан для рыбалки, толстые носки. Он их тут зимой надевал, потому что полы не такие тёплые, как в квартире. Слёзы ручьями катились по щекам. Она не плакала, они сами. И как будто тише боль в груди становилась. После похорон прошло 3 месяца. Оля выставила квартиру на продажу, уволилась и уехала. Просто безо всяких пояснений. Не смогла больше там. Ей казалось, что здесь, в этом уголке её Олега, ей будет легче, и она будет ближе к нему. Вечером, когда уже разложила почти все вещи, в дверь тихонько постучали. Оля улыбнулась: «Входите, Зоя Павловна». Бабушка открыла дверь, смущённо посмотрела на неё. Я откуда только догадалась, что я? Да это просто. Никто так близко меня не знает, как вы. Значит, и не придёт. А чужой бы постучался намного сильнее, чтоб точно услышали. Мы тут с дедом. Вот. Она стала выставлять на стол баночки, тарелки, не ела ж, поди, ничего. И тут Оля поняла, правда не ела. А когда ела? Вчера в обед или вчера утром бутерброд? Дед Макар сел, достал из-за пазухи бутылку наливки бабкиной и произнёс: «Хорошего человека помянуть надо». Оля достала рюмки, выпили. Дед поднял на неё глаза. Расскажи, дочь, что случилось? И самой полегче станет, и мы, старики, не будем мучиться, думать, что Олег же нам как родной был. Оля заговорила, думала, что не сможет, но заговорила.
Утром первого числа он, как обычно на работу собирался и говорит мне: «Что-то я себя чувствую как-то странно, как будто в длительную командировку уезжаю, вот очень надолго». А я ещё посмеялась над ним, говорю: «Я тебе покажу командировку, седина в бороду, бес в ребро». Ну и всё. Мне во вторую смену нужно было. Я снова улеглась. А через час мне позвонили. Просто сообщили, что на мосту большая авария, несколько машин в смятку, и мне нужно приехать на опознание. Я кричала им в трубку, куда приехать, в какую больницу. Там, на том конце провода помолчали и сказали в морг, а потом сразу отключились. Ну вот и всё. Так и закончилась моя жизнь. Дед Макар снова налил. Ерунду не говори. Больно, страшно, но нужно учиться жить без Олега. Оля подняла на него заплаканные глаза. Зачем? Дед стукнул кулаком по столу, а затем надо. Уснула Оля почти сразу, как только легла. Правда, и во сне слёзы катились. Подушка пахла одеколоном мужа. Почти неделю не выходила на улицу, потом пришлось. Кофе закончился, а она только на нём и жила. Знала, что обязательно встретит половину деревни, но сколько можно прятаться? Доброго здоровья, Оля. Здравствуйте, Оля. Она старалась отвечать приветливо: «Ну что поделать, если в деревне все друг друга знают, а если и не знают, то всё равно всегда здороваются». В магазине было многолюдно. Только что привезли хлеб, и этот запах был слышен даже на улице. Когда она вошла, люди замолчали, а потом просто расступились. Бери, Оля, нам не к спеху. И так стало горячо в глазах от этой, вроде маленькой, но такой большой уступки, что она чуть не разрыдалась. Когда уже отошла от магазина, догнала её одна из бабушек, вроде бы Мария. Ольга точно не помнила и сунула ей что-то в руку. Вот, возьми. Хотела через Зою передать, да саму тебя увидела. Это мёд с травкой. Очень хорошо успокаивает. Ты вечером перед сном по одной ложке выпивай и всё. Надо жить, Оля. И не дождавшись ответа, пошла в сторону магазина. Вечером Ольга послушалась совета, выпила ложку чудо-сиропа, приятный на вкус, а пахнет мёдом и травой сушёной. Утром встала, и как будто даже настроение лучше. Вышла из дома и замерла. На крыльце лежала собака, худая, страшная, с обрывком верёвки на шее. Собака посмотрела на неё тоскливым взглядом, поднялась, собираясь уйти. Всем своим видом показывая, не кричи. Сам уйду. Пёс, стой, стой, мой хороший. Собака остановилась и с опаской посмотрела на неё, как будто Оля ударить её обманом хотела. Ольга бросилась в дом, схватила из холодильника кусок колбасы, большой, молока, пачку, тарелку, батон и кинулась на улицу. Собака стояла на месте. Увидев в руках Оли еду, взгляд блеснул надеждой, но тут же снова потух. Пёс как будто сжался. Оля мысленно прокляла тех людей, кто довёл собаку до такого состояния. Она спокойно присела на ступеньку, очистила колбасу, наломала её руками. Иди сюда, не бойся, ну иди. Разложила колбасу на нижней ступеньке, а сама стала ломать кусками батон и складывать в тарелку. Иди, поешь, да не трону я тебя. Пёс сделал робкий шаг в её сторону, втянул носом воздух. Тем временем Оля налила в покрошенную булку молока и поставила тарелку рядом. Ну чего ты? Собака неуверенно подошла, прижав уши и готовая к удару. Оля сидела, тихо разговаривала с ней и не шевелилась. Пёс моментально проглотил колбасу и отпрыгнул. Оля с места не двинулась, лишь осторожно подвинула ему тарелку с молоком и булкой. Пёс подумал немного, но подошёл. Уже казался спокойнее. Ел медленнее, как будто наслаждаясь. Оля так же неторопливо протянула руку. Собака дёрнулась, но осталась на месте. Оля погладила его, почесала за ухом. Пёс несмело махнул хвостом. Через неделю Оля поняла, собака будет жить у неё, будет её охранять и будет тем, кто будет выслушивать её слёзы. Она стала называть его Пират, а пёс на глазах поправлялся и становился красивым. Вскоре стало понятно, он вообще не старый, просто был измучен голодом и предательствами. Бабу Зою и деда Макара признал сразу. Они рады стараться. Совсем его закормили. Вечером Пират уходил гулять.
Первые дни Оля переживала, а потом поняла: «Тяжело псу, который на свободе жил, хоть и плохо, вот так сразу перестроиться и стать домашним». Видела, что носится по опушке леса, гавкает, птиц распугивает. Ну, а как набегается, сразу к ней домой. Как-то вечером прибежал раньше, чем обычно возвращался. Деревня уже затихла, а Оля любила в такое время на крыльце чаю выпить. Пират схватил её за штанину и потянул. Ты чего, с ума сошёл? Пёс разразился громким лаем, потом снова потянул её за штанину. Да что ты от меня хочешь-то, а? Оля встала. Пёс залаял и бросился в огород, на ту тропинку, по которой он бегал к лесу. За тобой что ли? Пират стоял и ждал её. Она сделала несколько шагов за ним. Пёс снова залаял и побежал, потом остановился. Оля пошла за ним, потом побежала. Она была уверена, сейчас Пират не играл. Она, запыхавшись, достигла леса. Пират стоял, ждал её, потом пошёл внутрь. Оля за ним. Ох, если заблудится на ночь глядя, то так ей надо. Минут через 15 продирания по лесу, Пират сорвался вперёд и пропал. Ольга в растерянности остановилась, но тут же услышала его лай за кустами. И, кажется, плач. Она кинулась вперёд, выскочила на маленькую поляну и увидела ребёнка, девочку лет шести. Так горько плакала, поглаживая свою ногу, которая, судя по всему, была сломана. Тише, тише. Девочка посмотрела на неё и протянула руки. Я больше не буду. Разбираться, что именно она не будет, времени не было. Оля посмотрела на ногу, обернула её плотно своей кофтой, потом взяла малышку на руки и посмотрела на Пирата. Домой. Пират пошёл впереди. Не побежал, а именно пошёл, всё время оглядываясь на Олю, не потерялась ли где? Пока добрались, Оля уже знала всю историю. Девочку звали Катя. Они с отцом жили, видимо, в какой-то соседней деревне. Папа всё время работал. И когда Катя просила его поиграть с ней, ответил, что потом. Сейчас ему некогда. А девочка решила его напугать, чтобы папа всегда обращал на неё больше внимания. Спряталась в лесу, а выйти не смогла. Судя по всему, она и ночь в лесу провела, спала на дереве и, вот, свалившись, сломала ногу. Олю у дома ждали соседи. А мы думаем, куда ты побежала? Перепугались. Ой, а это кто? Через час у дома Ольги была настоящая толкотня. Скорая, отец девочки, участковый, ещё какие-то машины. Отец был бледен. Того и гляди, сознание потеряет. Катя испуганно хныкала. Пусть Оля со мной поедет, я боюсь. Мужчина в отчаянии посмотрел на неё. Пожалуйста, я вас прошу, а как только нас отпустят, я привезу вас домой. Отпустили их быстро, опросили, всё записали, наложили гипс и сказали, когда приезжать. Оля держала на руках Катю, вдыхала детский запах и сходила с ума. У них с Олегом детей не было, хотя оба очень хотели. И всё в порядке было у него и у неё, но говорят, что так бывает. Катя почти сразу уснула, доверчиво положив голову ей на грудь и обхватив рукой её руку. Ехали в темноте. Вдруг Сергей заговорил: «Вы, наверное, думаете, что я плохой отец? Наверное, так и есть. Никак не получается правильно распределить время, чтобы и на Катю, и на работу. С одной стороны, понимаю, нужно больше с ней времени проводить, а с другой, жизнь-то недешёвая, не хочется, чтобы у неё чего-то не было. И как правильно всё сделать, так и не разобрался за 2 года». Оля тихо спросила, почему именно за два. 2 года назад не стало жены, искупалась, простыла, долго не ехала к врачу. А когда я её почти силой отвёз, оказалось поздно. Двусторонняя пневмония. Ух, простите. Да ничего, потихоньку учишься с этим жить. А я вот пока не смогла. Мужа не стало 7 месяцев назад. Ух ты ж. Остальную дорогу проехали в тишине. Когда Сергей остановил машину перед её домом, Ольга неожиданно для себя сказала: «А знаете что? Вы работайте, а когда очень много работы, привозите Катю ко мне. Мы найдём с ней чем заняться. Правда, Пират?» Пёс отчаянно завилял хвостом и лизнул Олю. Сергей присел перед ним на корточки. Нисколько не боясь, обнял собаку. Спасибо тебе, друг. Я твой вечный должник. Катя стала частым гостем у Оли.
Сергей даже смог иногда уезжать в командировки, потому что девочка с удовольствием оставалась у неё с ночёвкой, а Оля будто оживала, когда приезжала Катя. Прошёл год. Девочка усиленно готовилась к школе. Сергей был в командировке, должен был вернуться на днях. Он поставил красивую беседку у Оли во дворе, и Катя вместе с ней проводили учебные часы, как называла их Ольга, именно там. Гляжу я на тебя, Оль, на Сергея гляжу и не понимаю. Интересно вам мучить-то себя? Ольга вздрогнула. О чём-то вы, тётя Зоя? Да не притворяйся. О чём, о чём? У вас уже семья прекрасная, а вы всё друг от друга шарахаетесь. Эй, только дурак не видит, как вы друг на друга смотрите. Да нет, вы что? Это всё ерунда. Я Олега люблю. Так и люби. Кто ж тебе не даёт? Олег — это Олег, и его больше нет. И любовь у тебя к нему совсем другая, как и у Сергея к своей жене. Никто же не говорит, что вы их забыли. Только как ни крути, а живым живое. Да и не думаю я, что хотел бы Олег, чтобы ты всю жизнь его оплакивала и на себе крест поставила. Оля всхлипнула. Что делать-то? Что? Что? Жить, дурочка. В школу Олю и Сергей вели Катю вместе. Несколько дней назад они тихо расписались и знали об этом только баба Зоя да дед Макар. Хотя, судя по тому, как с ними все здоровались, знала об этом уже вся деревня.