Свободный гражданин Рима начинал свой день с повторения знаменитого выражения, но требование «хлеба и зрелищ» – как раз про гонки колесниц, в оригинале оно звучит как «Panem et circenses» («Хлеба и цирка»).
Гонки в огромном цирке стали самым народным видом состязаний в Риме, опережая в том числе даже знаменитые и более широко известные в учебниках истории гладиаторские бои.
Утром для огромного количества римлян начинались раздачи хлеба и вина: право на получение бесплатного хлеба имели все римские граждане мужского пола старше 10 лет, кроме сенаторского и всаднического сословия, которые родились и постоянно проживали в Риме – это положение появилось при Октавиане Августе, хотя впервые зерно начали раздавать при Гракхах во II в. до н.э.
С помощью раздач император покупал любовь римского пролетариата и главное – спокойствие масс. Само слово пролетариат произошло от латинского proletarius – «производящий потомство», больше ничего от этого безземельного гражданина, не имеющего никакой собственности, и не требовалось.
Рабство создало Рим, оно его и погубило. Все эти ремесленники: разнообразные плотники-столяры, каменщики-кровельщики, мельники-пекари – постепенно разорялись, потому что не выдерживали конкуренции с рабами, и постепенно физический труд, в том числе и для плебса, то есть самого низшего слоя свободных, в Риме стал считаться занятием, достойным только рабов и вольноотпущенников.
Вот именно вольноотпущенники и содержали многочисленные пекарни, харчевни, цирюльни, мастерские в Риме. А на полях империи трудились рабы. Товары из многочисленных провинций дополняли местное производство: из Египта везли хлеб и ткани, из Греции – вино и произведения искусства, из Малой Азии – животный и растительный жир, мясо, кожи, из Северной Африки – овощи, фрукты, предметы роскоши. А из всех уголков империи в Рим стекались десятки и сотни тысяч рабов и рабынь. Места пролетарию не было!
Подкрепившись хлебом и запив его дешёвым вином, римлянин более или менее приходил в норму и был готов начать новый день. Расклеенные по всему городу афиши сообщали ему, что сегодня в честь Марса Мстителя император устраивает грандиозные бои гладиаторов, а также звериные травли.
Но главное – в цирке начнутся скачки, а перед этим новые хлебные раздачи в честь императора и все того же Марса Мстителя. Кроме того, присутствующий на играх Август мог озолотить плебс, приказав, как часто бывало, бросать в толпу медные, а порой и золотые монеты. Этих монет вполне хватало, чтобы выпить-закусить и посетить лупанарий, где искусные рабыни оказывали услуги интимного характера. Идти после этого к опостылевшей и сварливой супруге добропорядочному римлянину не хотелось. Тем более, что жена могла начать пилить его за неоплаченную квартиру, которую они снимали очень далеко от римского Форума.
Нет, скáчки – это отрада для души!
«Всю свою жизнь эти люди проводят за вином и игрой в кости, в вертепах, увеселениях и на зрелищах. Великий цирк является для них и храмом, и жилищем, и местом собраний, и высшей целью всех их желаний. Люди, успевшие пожить до пресыщения, ссылаясь на свой продолжительный опыт, клянутся богами, что гибель грозит отечеству, если тот наездник, на которого они поставили в ближайшем заезде, не придет первым. Безделье так въелось в их нравы, что лишь только забрезжит утро желанного дня конских ристаний, как все стремглав мчатся в цирк чуть ли не быстрее самих колесниц, которым предстоит состязаться».
Эти слова принадлежат крупнейшему историку поздней Римской империи Аммиану Марцеллину. Аммиан Марцеллин (лат. Ammianus Marcellinus. 330 – 400 гг.) – древнеримский историк, автор исторического труда «Деяния».
Великая империя породила такое количество иждивенцев, что кроме все более и более изощренных развлечений как народ, так и власть предержащих уже мало что интересовало.
Большой цирк с глубокой древности служил для римлян местом проведения празднеств в честь бога Конса – хранителя урожая. Основную часть этого праздника занимали лошадиные бега, бывшие изначально частью религиозной церемонии и не носившие духа соревновательности. Со временем религиозная основа стала постепенно отходить на второй план, а конные скачки начали выделяться в самостоятельное зрелище.
Арена была разделена пополам продольным каменным возвышением, по-латински называвшимся Spina. Эта постройка была украшена обелисками, жертвенниками, статуями богов и возничих-победителей.
По условиям соревнований колесницы должны были объехать Спину 7 раз. Один круг составлял 568, а вся дистанция — около 4 000 метров (позже дистанция увеличилась). Современники утверждали, что Большой цирк мог вместить до 250 тысяч зрителей.
Перед состязаниями начиналось торжественное шествие (помпа – вот откуда выражение «прошло с помпой), идущее от стен Капитолия к Цирку. Впереди шествовал эдитор, организовавший скачки – обычно это делалось ради популярности, чтобы привлечь внимание к своей персоне.
Перед началом состязаний каждый зритель внимательно изучал их программу, выгравированную, как правило, на пластинках из слоновой кости или меди. По проходам трибун вверх и вниз сновали букмекеры, спеша принять ставки у тех, кто не сумел сделать их до начала представления. Во время скачек выигрывались и проигрывались огромные суммы, случалось, что некоторые ставили на кон и собственную свободу – это был единственный шанс изменить свою жизнь!
Лошади, участвующие в скачках, были невероятно дорогими. Их разводили на специализированных конных заводах в Италии, Ливии, Испании и Малой Азии.
Лучшая лошадь в упряжке, удерживаемая только постромками, всегда бежала крайней слева, то есть по внутренней дорожке. И именно от нее зависело удачное прохождение поворотов. После поворота лошадь, стоящая крайней справа, обучалась рывком круто повернуть колесницу. Двум коренникам полагалось непрерывно двигать упряжку вперед. Для этого они были жестко запряжены по обеим сторонам дышла. «Главная» лошадь, выигравшая более 100 состязаний, называлась Центенарий и оценивалась в золоте, равном ее весу.
Сама колесница была очень лёгкой, а возничий надевал кожаный шлем, такие же ремни защищали его руки и ноги. Вожжи обматывались вокруг тела – возничий управлял, наклоняясь в стороны, но если соперники ухитрялись задеть повозку, возничий вылетал на ходу, часто под колёса повозок или копыта лошадей.
Соревнования не отличались гуманностью – выбить соперника, хлестнуть по мордам чужих лошадей, задеть колёса конкурента – можно было всё! Видимо, цель оправдывала средства.
По сигналу эдитора все колесницы одновременно вырывались на дистанцию. Основным моментом в искусстве управления колесницей было умение обогнуть обе меты на повороте как можно ближе к ним. Это давало возможность вознице сократить радиус поворота и выиграть время. Но стоило ему лишь немного ошибиться в расчетах и взять чуть левее, колесница со всего ходу налетала на мету и либо переворачивалась, либо разбивалась вдребезги.
Гибель каждого возницы оплакивалась тысячами безутешных поклонников как в роскошных дворцах, так и в нищенских лачугах, имена самый удачливый повторяли тысячи знителей.
Легендарный наездник Скорп погиб в 26 лет, Моллик – в 20, Аврелий Тациан – в 21, а Кресцент – в 22 года. До нас дошло имя Апулея Диокла, одержавшего 1462 победы и участвовавшего в состязаниях до 42 лет – именно в этом возрасте он добровольно покинул арену. Его состояние на тот момент времени составляло 36 миллионов сестерциев – кто-то из историков не поленился пересчитать сумму в современных долларов и получил результат – 12 миллирдов.
Конные цирковые состязания обычно устраивались специальными корпоративными обществами, или «партиями». Они образовывались богатейшими гражданами или всадниками, получившими на откуп у государства право на поставку лошадей для бегов и постепенно бравшими в свои руки все, что касалось скачек.
Только сверхприбыльные организации могли позволить себе содержать целые флотилии судов для перевозки лошадей, великолепно оборудованные конюшни, огромный штат сотрудников, иметь в собственности целые кварталы, расположенные в непосредственной близости от цирков, и выплачивать возницам-победителям огромные премиальные. Уже во времена Республики были широко известны две «партии» – «Партия белых» и «Партия красных», названных так по цвету облачения возничих.
В эпоху Империи возникли еще «Партия зеленых» и «Партия голубых», которые довольно скоро затмили своими достижениями обе предыдущие.
Постепенно население, прежде всего пролетарии, разделились в своих пристрастиях: кто-то торжествовал, когда побеждали зелёные, а кто-то готов был праздновать всю ночь победу белых.
Организаторы партий очень скоро поняли, как можно манипулировать массами, используя «партийные» предпочтения, и пролетариев начали «подкармливать» буквально, проводя раздачи хлеба, денег, вина, а затем стали увеличивать количество заездов колесниц в день – сиди, смотри и не бунтуй: сначала в день состязаний проходил всего один заезд, при Октавиане Августе их было 12, при Калигуле и Нероне – до 48, а в конце I века, при Домициане, – около 100. А взамен организаторы получали голоса своих «однопартийцев», если требовалось выдвинуть «своего человека» на должность (все должности в магистратуре были выборными).
Страсти по лошадиным бегам бушевали в Римской империи на протяжении многих столетий, снимая социальную напряжённость городских низов и сохраняя власть подлинных хозяев Рима в неприкосновенности.
Такой насыщенный день заканчивался вечерними хлебными раздачами и римлянин почти на рогах возвращался к себе в трущобу, чтобы завтра встретить новый день.