Говорят, что человек — существо социальное. Но что происходит, когда единственным «социумом» для трехлетнего крохи становятся не родители, а бездомные псы? Эта история произошла в Подольске, и она до сих пор заставляет содрогаться даже видавших виды сотрудников ПДН. Я записала этот рассказ со слов волонтера, которая участвовала в судьбе «подольского Маугли».
Тишина за железной дверью
- В типичной панельной пятиэтажке на окраине города всегда было неспокойно. Жалобы на квартиру №48 поступали регулярно: то громкая музыка за полночь, то крики пьяных компаний, то невыносимый запах псины, просачивающийся в общий коридор. Но когда в один из дней из-за двери донесся не просто лай, а жуткий, надрывный вой, переходящий в человеческий хрип, соседи вызвали полицию.
— Мы думали, там притон или кого-то убивают, — вспоминает соседка по площадке. — Мать ребенка, Лиду, видели редко. Она то исчезала на неделю, то возвращалась с какими-то подозрительными личностями. О том, что у неё есть сын Витя, знали все, но мальчика не видели на улице больше года.
Когда дверь вскрыли, в нос ударил тяжелый запах аммиака и старой шерсти. Свет в прихожей не горел, а под ногами хрустел мусор. Из глубины комнаты послышалось низкое, предупреждающее рычание.
Жизнь на уровне плинтуса
То, что увидели оперативники и соцработники, не поддавалось логике. В комнате, где обои клочьями свисали со стен, не было ни кровати, ни игрушек, ни обеденного стола. Весь пол был застелен старым тряпьем, которое служило подстилкой для огромной стаи — трех крупных беспородных собак.
Среди них, свернувшись калачиком, лежал маленький мальчик. Увидев чужаков, он не бросился к ним с криком «Спасите!». Он вскочил на четвереньки, оскалил зубы и выдал серию резких, отрывистых звуков, в которых безошибочно угадывался лай.
— Это было страшно, — рассказывает участковый. — Ребенок не просто подражал собакам. Он был одной из них. Его движения, мимика, манера наклонять голову, когда он прислушивается — всё было звериным.
Мать в это время спала в соседней комнате в состоянии глубочайшего опьянения. Ей было всё равно. Она кормила собак костями и отходами из магазинов, и Витя ел вместе с ними — прямо с пола, без помощи рук.
Психология стаи: Почему собаки стали лучше матери?
Самый поразительный момент этой трагедии заключается в том, что собаки оказались милосерднее человека. В ходе обследования выяснилось, что псы не обижали ребенка. Наоборот, они грели его своими телами холодными зимами, когда отопление в квартире отключали за долги. Они защищали его от агрессивных сожителей матери.
Витя признал вожака стаи — старого пса по кличке Барон — своим «отцом» и наставником. Мальчик перенял иерархию животных. Он знал, когда можно подойти к еде, как выразить покорность и как предупредить о нападении.
Для Вити мир за пределами квартиры перестал существовать. Он забыл (или так и не выучил) человеческую речь. Его гортань была приспособлена к рычанию, а психика деформировалась настолько, что человеческое лицо вызывало у него ужас, а собачья морда — доверие.
Путь назад: Можно ли снова стать человеком?
Когда мальчика пытались забрать, началась настоящая битва. Собаки кидались на приставов, защищая «щенка». А Витя кусался и царапался, вцепляясь в шерсть своих четвероногих друзей. Его пришлось буквально отрывать от стаи.
Последующие месяцы стали для врачей и педагогов настоящим испытанием. Случай Вити относится к феномену «феральных детей» (или детей-Маугли). Главная проблема здесь — «окна развития». Если ребенок не осваивает речь до 5-6 лет, зоны мозга, отвечающие за язык, атрофируются.
Первые успехи были крошечными:
- Вертикальное положение. Витю долго учили ходить на двух ногах. У него были сильно развиты мышцы рук и согнута спина — привычка передвигаться на четырех конечностях давала о себе знать.
- Столовые приборы. Он отказывался брать ложку. Первое время еду ему приходилось давать в миске, постепенно приучая к столу.
- Первые слова. Вместо лая спустя полгода реабилитации появилось подобие «дай» и «нет». Но до полноценных предложений было еще очень далеко.
Психологи отмечали: Витя постоянно искал укромные места, пытался забиться под кровать или в шкаф — там он чувствовал себя в безопасности, как в логове.
Где он сейчас?
Судьба таких детей редко бывает сказочной. Витю перевели в специализированный интернат. Мать лишили родительских прав, хотя она долго не могла понять, в чем её вина: «Собаки же его не съели, живой же!» — кричала она на суде.
Сегодня Витя — подросток. Он научился говорить, выполнять элементарные бытовые задачи и даже немного читать. Но социализация не прошла бесследно. Педагоги говорят, что в моменты сильного стресса или обиды в его глазах всё равно проскальзывает что-то дикое. Он не умеет плакать, как обычные люди, но может тихо скулить, забившись в угол.
Вместо эпилога
Эта история — не просто криминальная хроника. Это зеркало нашего общества. Соседи годами слышали лай и вой. Соседи видели Лиду, которая заходила в магазин за выпивкой, но никогда не покупала молоко или игрушки. Мы часто боимся боимся быть навязчивыми, боимся испортить отношения с соседями.
Но за этим равнодушием стоят сломанные судьбы детей, которые в XXI веке в центре цивилизации растут дикими зверями.
А как вы считаете, кто виноват в этой ситуации больше: опустившаяся мать или соседи, которые хранили молчание годами? Пишите свое мнение в комментариях, это важно обсудить.