Столкновение Ромена Грожана с Марком Уэббером на Гран-при Японии 2012 года стало определяющим моментом в его карьере в Формуле-1, и, оглядываясь назад, его гоночный инженер Аяо Комацу поступил бы иначе.
Всего через месяц после аварии на трассе Спа-Франкоршам, которая привела к его дисквалификации на одну гонку, Ромен Грожан показал обнадеживающий результат, заняв пятое место на стартовой решетке Гран-при Японии Формулы-1 2012 года.
До конца сезона оставалось шесть этапов, и надежды Марка Уэббера на титул таяли. Пилот «Red Bull» занимал лишь пятое место в чемпионате, отставая от лидера чемпионата Фернандо Алонсо на 62 очка. По крайней мере, он стартовал в японской гонке с первого ряда, рядом со своим напарником по команде Себастьяном Феттелем, завоевавшим поул.
Однако старт Уэббера был неудачным: он отстал от Камуи Кобаяши из команды «Sauber», а затем во втором повороте Грожан задел его правое заднее колесо, в результате чего Уэббер развернуло и он вылетел на траву. В итоге он смог подняться лишь на девятое место.
Это привело к печально известной тираде австралийца в адрес пилота «Lotus», которого он назвал сумасшедшим на первом круге, предположив, что молодого гонщика следовало бы снова отстранить от гонок. Нынешний руководитель «Haas» Аяо Комацу на тот момент был гоночным инженером 26-летнего француза, но ему самому было всего 36, и он признал, что не смог должным образом справиться с переживаниями Грожана.
Комацу рассказал в подкасте High Performance, что он избегал некоторых аспектов характера Грожана, объяснив: «Я не знал, что с этим делать, понимаете, я не знал, как я могу помочь. После гонки Марк Уэббер ворвался в комнату Ромена, начал колотить и пинать каждую панель, какую только можно себе представить, а затем в ярости убежал. А потом Ромен, рыдая, упал на пол. Если бы я был Роменом, даже если бы я был виноват, и кто-то начал бы сносить все мои панели, я бы выгнал этого парня, верно? Но он не мог этого сделать, понимаете? Но в таком эмоциональном состоянии я не знал, как лучше ему помочь, если можно так выразиться. Да, я не стал решать проблему напрямую».
На вопрос о том, что он тогда сказал Грожану, Комацу продолжил: «В этом-то и проблема. Я не мог предложить ничего, скажем так, значимого, верно? Но я думаю, что если бы у меня было больше жизненного опыта, я мог бы подойти к этому по-другому. Я мог бы вместе с ним разобраться с его проблемой. Тогда это могло бы многое изменить. Сейчас я это понимаю, но тогда я просто не мог этого сделать.
Но когда я несколько лет назад встретился с Роменом в Интерлагосе, я сказал: «Я действительно чувствую, что подвел тебя, не сумев помочь тебе в тот момент, потому что у меня не было жизненного опыта, понимаешь? Я бы хотел иметь на пять лет больше жизненного опыта. Я бы поступил иначе, я бы прошел этот путь вместе с тобой, чтобы вытащить тебя из этой ямы», и если хотите, из того самого дна, в котором он был. И не только в Сузуке, и множества других инцидентов. Но Ромен сказал мне: «Аяо, мы выросли вместе. Мне не нужен ты, у которого к тому времени было бы на пять лет больше жизненного опыта. Я бы ничего не изменил». Знаете, он отличный парень. Но я всё ещё жалею, что не смог сделать больше».
В то время Грожан только начинал посещать спортивного психолога, что, по его словам, существенно улучшило его подход к спорту и психическое здоровье. За свою карьеру он десять раз поднимался на подиум, хотя победа ему так и не досталась.