Однажды мне позвонила подружка Лена и позвала гулять.
— Через час у памятника Пушкина! — сказала она. — Всё, у меня зарядка сади….
И отключилась.
Я жила в Москве всего год, но где Пушкин, знала. Нас водили на экскурсию по Арбату. Там есть нежнячий бронзовый Александр Сергеевич и его Гончарова.
Через час я стояла на Арбате. Было ветрено. Под ногами паслись сытые голуби. Лены нигде не было.
Тут зажужжал телефон.
— Алло, алло, — сказал незнакомый номер голосом Лены. — Я у дяденьки на улице попросила телефон. Ты где?
— Ты что, помнишь мой номер? — растрогалась я. — Я у Пушкина.
— Он в тетради по экономике записан, — сказала Лена. — И я у Пушкина. Ты меня видишь?
Я напрягла всю свою близорукость и огляделась ещё раз. Два или три серых плаща поодаль вполне могли быть Леной.
— Вижу, — неуверенно сказала я.
— Давай до встречи, — сказала Лена и отключилась.
Серые плащи оказались не Леной и разошлись в разные концы Арбата. Ожидание затягивалось.
Телефон зажужжал опять.
— Помаши мне! — скомандовала Лена с уже знакомого незнакомого номера.
Я помахала обеими руками во все стороны сразу. Голуби вздрогнули. Группа китайских туристов подняла руки в ответ.
— Ну что, машешь? — спросила Лена.
— Ты с какой стороны Пушкина? — спросила я.
— Сзади.
— Ужас, — сказала я. — У Пушкина нет сзади. У него там забор, а за ним дом.
— Но я тут, — опешила Лена. — Это что, параллельная реальность?
— Это не тот Пушкин, — сказала я. — Ты где вообще? В широком понимании этого слова.
— На Тверской.
— Вот блин, а я на Арбате. Никуда не уходи, я сейчас приду!
Легко сказать: приду. Мобильный интернет тогда был дохленький, а навигатор в телефоне и того хуже. Пришлось набраться смелости и спросить дорогу у незнакомцев.
Парень с чёлкой набекрень на вопрос «Где Пушкин? ткнул пальцем в Александра Сергеича за моей спиной.
Логично.
Дедушка в кожаной кепке на вопрос «А где другой Пушкин? закатил глаза и сказал: «На Пушкинской!
Логично вдвойне.
Знаете это состояние, когда понимаешь, что творишь какую-то неконструктивную хрень, но затормозить уже не можешь. У следующей бабуси я спросила:
— Не подскажете, где Тверская?
— Что?
— Тверская!
— Я вас спрашиваю, Тверская что?
— Нет, это я вас спрашиваю, Тверская где?
— Девушка, соберитесь! Где — что? Где улица Тверская? Площадь? Станция? Может, вам нужна вообще Тверская застава? Или Тверская-Ямская? А какая — первая, вторая, третья, четвёртая?
Мне стало плохо.
Я достала телефон и позвонила на последний входящий номер.
— Здравствуйте, барышня, — сказал мягкий баритон на фоне шумного метро. — Ваша подруга предупреждала, что вы будете звонить. Она просила передать, что идёт вам навстречу на Арбат.
— Это она молодец, так действительно будет проще… Погодите! На какой Арбат? Старый или Новый? Алло! Алло!
Я стояла на Старом, и поскольку Пушкин тоже был не нов, я надеялась, что Лена сложит два и два и придёт куда надо. И говорила себе: стой на месте. Стой. Не ходи никуда. Надо просто ждать Лену. Это логично!
Но ноги сами понесли меня к другому Пушкину, потому что ну как это Лена ко мне идёт, а я к ней нет? Что я за подруга такая?
И я пошла к метро Пушкинская, и к метро Тверская, и к улице Тверской, потому что выяснилось, что они принципиально разные только для конкретной бабуси, а для моего Пушкина они все один фиг на северо-востоке.
По пути Лена звонила ещё два раза с чужих номеров и рассказывала, как далеко продвинулась и что видит вокруг. А я кричала в трубку:
— Лена! Вернись к своему Пушкину! Не усугубляй, Лена!
Через час с небольшим мы нашли друг друга. Оказалось, подруга моя заблудилась, расстроилась, поплакала немного и сдала назад к памятнику. Её Александр Сергеевич оказался куда больше моего.
— Ну ты даёшь, — сказала Лена, которая жила в Москве на год дольше меня. — Вся Москва под этим Пушкиным встречается. Ты правда не знала?
Я стояла на сентябрьском ветру, смотрела на монументального Александра Сергеевича и думала: как же хорошо.
Как же хорошо, что мы не назначили стыковку у памятника Ленину.
Потому что так мы бы вообще никогда не встретились.