Я смотрела на капельницу. Прозрачная жидкость стекала по трубке, капля за каплей. Монотонно. Бесполезно.
Столько времени прошло, а ответа нет.
Лиза лежала бледная, почти прозрачная. Светлые волосы разметались по подушке. Веки дрожали. Дышала тяжело, с усилием. Каждый вдох – как последний.
– Анализы в норме, – доктор Соколова положила папку на край кровати. Седые волосы, усталые глаза. – Мы провели все возможные обследования.
– Но ей хуже, – голос сорвался. – Вы же видите.
– Вижу.
Она посмотрела на меня. Долго. Потом отвела взгляд.
– Продолжим наблюдение. Возможно, симптомы проявятся чётче.
Возможно. Наблюдение. Всё это время одно и то же.
Дверь закрылась за ней тихо. Я опустилась на стул у кровати. Пальцы сами потянулись к Лизиной руке. Холодная. Тонкие пальцы, бледные ногти.
Рекс лежал у её ног. Рыжая овчарка, огромная, но сейчас казалась маленькой. Поджатая. Морда на лапах, уши прижаты. Глаза открыты, не мигает. Смотрит на Лизу.
Всё это время он не отходил. Разрешили оставить его – Лиза плакала когда пытались увести. Теперь он здесь. Постоянно. Не ест почти, воду пьёт мало.
– Рекс, – позвала тихо.
Он поднял голову. Посмотрел на меня. В глазах что-то странное. Тревога? Или я уже схожу с ума от бессилия.
Он поскулил. Тихо, протяжно.
– Я тоже не знаю что делать.
***
Началось внезапно. Утром Лиза жаловалась на тошноту. Бледная, вялая. Думала – простуда, отравление. К обеду началась рвота. К вечеру температура подскочила до тридцати девяти.
Скорая. Больница. Анализы.
– Всё в норме, – сказали тогда. – Понаблюдаем.
Но на следующий день Лизе стало хуже. Слабость нарастала. Говорила с трудом, глаза закрывались сами. Врачи забрали кровь снова. УЗИ, МРТ, консилиум.
– Показатели в пределах нормы, – повторяли они. – Но симптомы усиливаются. Продолжим обследование.
День за днём. Всё хуже.
Лиза почти не открывала глаз. Говорила шёпотом. Рука в моей руке становилась всё холоднее.
А я сидела и смотрела на капельницу. На белые стены. На Рекса.
***
Сейчас он снова поднял голову. Уставился на меня. Заскулил.
– Тише, – прошептала. – Разбудишь её.
Лиза шевельнулась. Веки дрогнули, но не открылись. Дыхание ровное, тяжёлое.
Рекс встал. Медленно, осторожно. Спрыгнул с кровати – его не пускали туда, но он всё равно забирался, когда никого не было. Подошёл к углу палаты.
К рюкзаку Лизы.
Синий рюкзак с розовыми лямками. Стоял у стены с первого дня. Я принесла его из дома вместе с вещами. Пижама, книжка, плюшевый заяц. Всё лежало внутри нетронутым – Лизе не было до этого дела.
Рекс обнюхал рюкзак. Фыркнул. Лапой толкнул.
– Рекс, перестань.
Он не слушал. Снова толкнул. Лапа зацепила лямку, рюкзак накренился. Пёс заскулил громче, посмотрел на меня.
– Что ты делаешь?
Встала, подошла. Рекс сел рядом с рюкзаком. Смотрел на него, потом на меня. Снова на рюкзак.
– Там ничего нет. Только её вещи.
Он лапой ткнул прямо в центр рюкзака. Заскулил требовательно.
Я присела на корточки. Посмотрела псу в глаза. Умные, тревожные. Он что-то пытался сказать.
– Ты что-то чувствуешь?
Рекс дёрнул головой. Снова толкнул рюкзак носом.
Странно. Всё это время он вёл себя не так. Не отходил от Лизы, скулил, тревожился. Но на рюкзак не обращал внимания. А сейчас...
Я потянулась к молнии. Расстегнула. Пижама в горошек, заяц с оторванным ухом, книжка про драконов.
Ничего особенного.
Рекс сунул морду внутрь. Фыркнул, отдёрнулся. Лапой поскрёб по дну рюкзака.
– Рекс, там пусто.
Но он не отступал. Скрёб, скулил, смотрел на меня.
Я запустила руку глубже. Нащупала что-то в боковом кармане. Маленькое, твёрдое. Достала.
Брелок.
Пластиковый, зелёный, в форме звезды. Светится в темноте – Лиза любила такие. Откуда он? Не помнила чтобы покупала.
Рекс отпрыгнул. Сел в двух метрах, смотрел настороженно.
Я повертела брелок в пальцах. Обычный. Лёгкий. Чуть липкий на ощупь. Странный запах – химический, резкий. Поднесла ближе к носу.
Рекс залаял. Коротко, резко.
– Тише!
Лиза шевельнулась на кровати. Простонала тихо.
Брелок выскользнул из пальцев, упал на пол. Я подняла, сжала в кулаке. Сердце колотилось. Что-то не так. Что-то очень не так.
Запах резкий, неприятный. Пластик липкий, будто потеет. И Рекс... Рекс боится его.
Дверь распахнулась. Медсестра Ирина вошла с подносом.
– Анна Сергеевна, как Лиза?
– Так же.
Она поставила поднос на тумбочку. Посмотрела на меня, на Рекса.
– Он что, лает? Обычно такой тихий.
– Он... – сжала брелок сильнее. – Он нашёл это. В рюкзаке Лизы.
Показала ей. Ирина наклонилась, понюхала.
– Фу, какая гадость. Где она это взяла?
– Не знаю. Я не покупала ей такое.
– Может, подружки подарили? На день рождения?
День рождения был три недели назад. Лиза приносила подарки домой, показывала всё. Брелока не было.
– Нет, – покачала головой. – Его не было.
Ирина взяла брелок, повертела. Рекс зарычал. Тихо, угрожающе.
– Рекс, тихо!
Медсестра быстро вернула мне брелок.
– Странный пёс. Обычно он спокойный.
Она ушла. Дверь закрылась.
Я смотрела на брелок. На Рекса. На Лизу.
Пять дней она здесь. Пять дней ей хуже. А рюкзак всё это время стоял рядом. С этой штукой внутри.
Пальцы задрожали. Нет. Не может быть. Это просто брелок. Дешёвая игрушка.
Но запах. И поведение Рекса. И то, как липнет пластик к коже.
Я вскочила, выбежала в коридор.
– Доктор Соколова!
Она выходила из соседней палаты. Обернулась.
– Что случилось?
– Это, – протянула брелок. – Мой пёс нашёл в рюкзаке дочери. Он на него реагирует. Странно реагирует.
Соколова взяла брелок. Поднесла к лицу, понюхала. Лицо изменилось.
– Где это было?
– В кармане рюкзака. Рюкзак стоял у кровати с первого дня.
Она посмотрела на меня. Потом на брелок.
– Идёмте.
Мы вернулись в палату. Соколова достала телефон, позвонила.
– Лаборатория? Мне нужен анализ предмета. Срочно. Подозрение на токсичность.
Токсичность. Слово повисло в воздухе.
– Вы думаете... – голос перехватило.
– Не знаю. Но проверим. У вас есть пакет? Положите это туда, не трогайте руками больше.
Я нашла пакет, аккуратно упаковала брелок. Руки тряслись.
– Откуда у неё это?
– Не помню. Может подобрала где-то... На улице? В школе?
Три недели назад. После дня рождения. Лиза вернулась домой, радостная, показывала подарки. Что ещё было? Пыталась вспомнить. Книжки, набор фломастеров, заколки...
– Она ходила с подругой Машей в парк, – сказала медленно. – После школы. Пришла, сказала что нашла "волшебную звёздочку". Я подумала – обычная игрушка. Не придала значения.
– Где она её нашла?
– Не спрашивала. Господи, я не спрашивала...
Соколова положила руку мне на плечо.
– Сейчас не время. Ждём результаты анализа.
Рекс подошёл, ткнулся носом в мою руку. Я опустилась на стул, обняла его за шею. Тёплый, живой.
– Умница, – прошептала. – Умница, Рекс.
***
Результаты пришли через три часа.
Токсин. Редкий, опасный. Фосфорорганическое соединение. Постепенное отравление при длительном контакте.
– Она носила рюкзак каждый день, – сказала Соколова. – Брелок был в кармане, близко к телу. Испарения проникали через кожу, через дыхание.
У меня потемнело в глазах. Стена стала близкой, воздух тяжёлым.
– Можно её спасти?
– Да. Теперь, когда знаем причину – да. Начинаем специфическую терапию. Но нужно время.
Время. Столько потеряли, искали не там.
– Если бы не ваш пёс...
Если бы не Рекс.
Я обернулась. Он лежал у кровати Лизы. Голова на лапах, глаза закрыты. Впервые расслабился по-настоящему.
Он знал. Всё это время знал.
***
На следующий день Лизе стало лучше. Температура спала. Открыла глаза, посмотрела на меня.
– Мам, – прошептала.
– Я здесь, солнышко.
– Рекс где?
– Рядом. Он всё время был рядом.
Она повернула голову. Увидела пса. Улыбнулась слабо.
Рекс поднял голову. Хвост дёрнулся. Один раз. Два.
Я взяла Лизу за руку. Тёплая. Живая.
– Тебе станет лучше. Обещаю.
Она кивнула, закрыла глаза. Дыхание стало ровнее, спокойнее.
Рекс положил морду на край кровати. Тяжело вздохнул. Расслабился окончательно.
Я смотрела на них. На свою дочь и на пса, который спас её.
В углу палаты стоял рюкзак. Пустой. Без брелока. Без опасности.
Всё кончилось. Всё будет хорошо.
Рекс тихо заскулил. Не тревожно – довольно. Я протянула руку, почесала за ухом.
– Спасибо, – прошептала.
Он понял. Я видела это в его глазах.