Однажды утром мне позвонила подруга Лена и пригласила прогуляться по Москве.
— Через час у памятника Пушкина, — сказала она. — Всё, у меня телефон садится… — и, словно, скрылась в эфире.
Я осталась стоять, удивлённая и немного растерянная. Жила я в Москве всего год, и, хотя город огромен и запутан, места, связанные с Пушкиным, знала отлично. Нас водили на экскурсию по Арбату, и там есть бронзовый памятник Александру Сергеевичу и его супруге Наталье Гончаровой. Там уютно и узнаваемо.
Через минут двадцать я уже оказалась у этого памятника, и, как бы забавно это ни звучало, ощущение было такое, будто я уже знаю, что делать дальше. Было ветрено, и голуби, сытые и спокойные, паслись под ногами. Вокруг — шум и прохожие. Лены нигде не было.
И тут зазвучал телефон.
— Алло, алло, — сказал голос, очень похожий на Ленин. — Я у дяденьки на улице попросила телефон. Где ты?
— Ты что, помнишь мой номер? — удивлённо спросила я. — Я у Пушкина.
— Он в тетради по экономике записан, — ответила Лена. — И я у Пушкина. Ты меня видишь?
Я напрягла зрение и огляделась ещё раз. Вдали заметила несколько серых плащей — вполне могли быть Леной. Или нет? Неуверенно произнесла:
— Вижу, — и постаралась не выдавать свою растерянность.
— Давай до встречи, — сказала Лена и оборвала звонок.
И тут я заметила, что серые плащи — вовсе не Ленина группа — они разошлись по разным сторонам Арбата. Ожидание затягивалось, и я чувствовала, как растёт беспокойство.
Внезапно зазвучал телефон снова.
— Помаши мне! — с командой, уже привычной, сказала Лена с другого номера.
Я помахала руками во все стороны, чтобы её заметили. Голуби вздрогнули, распуганные моими движениями. Группа туристов из Китая, увидев мою активность, подняли руки в ответ.
— Ну что, машешь? — спросила Лена.
— Ты с какой стороны Пушкина? — спросила я.
— Сзади, — ответила она.
— Ох, ужас… — вздохнула я. — У Пушкина же там забор и дом, ты что, с другой стороны?
— Но я тут, — удивлённо заявила Лена. — Значит, это какая-то параллельная реальность?
— Не тот Пушкин, — сказала я. — В широком смысле, конечно, всё верно.
— А где вообще ты? — спросила она.
— На Тверской.
— Чёрт побери, я на Арбате. Не уходи, я сейчас приду!
Легко сказать: приду. Тогда интернет в Москве работал плохо, и навигатор в телефоне — ещё хуже. Пришлось набраться смелости, спросить у прохожих.
Парень с чёлкой набекрень ткнул пальцем в Александра Сергеевича за моей спиной.
Логично.
Дедушка в кожаной кепке, услышав вопрос «А где другой Пушкин?», закатил глаза и сказал: «На Пушкинской!»
И это было логично, потому что в Москве есть улица Пушкинская, есть станция метро Пушкинская, есть и памятник Пушкину — а все они расположены в разных местах, но для некоторых жителей города всё равно остаются единым образцом.
Я почувствовала, что делаю какую-то бессмысленную, нелогичную фигню, но остановиться уже не могла. Следующая бабушка, к которой я подошла, спросила:
— Не подскажете, где Тверская?
— Что?
— Тверская!
— Я вас спрашиваю, Тверская что?
— Нет, я вас спрашиваю, где улица Тверская?
— Девушка, соберитесь! Где — что? Где улица Тверская? Площадь? Метро? Или, может, вам нужна Тверская застава или Ямская? Какая — первая, вторая, третья, четвёртая?
Мне стало дурно. Я достала телефон и набрала последний номер, который звонил мне.
— Здравствуйте, — услышала я мягкий мужской голос. — Ваша подруга предупреждала, что вы будете звонить. Она идёт вам навстречу на Арбат.
— Это она молодец, — сказала я. — Так будет проще. Только скажите, на какой Арбат? Старый или Новый? Алло! Алло!
Я стояла на Старом Арбате, и, поскольку Пушкин тоже был не нов, я надеялась, что Лена поймёт и придёт куда нужно. И говорила себе: стой на месте. Не ходи никуда. Просто жди Лену.
Но ноги сами понесли меня к другому Пушкину, потому что, как это ни странно, если Лена идёт ко мне, а я — к ней, то какая разница, где мы будем? Что я за подруга такая, которая не может понять элементарных вещей?
И я пошла к станции метро Пушкинская, затем к Тверской и улице Тверской — оказалось, что для обычных москвичей эти названия принципиально разные, а для моего Пушкина — всё равно, где именно: всё это примерно на северо-востоке.
За это время Лена звонила ещё два раза с чужих номеров, рассказывая, как далеко она продвинулась и что видит вокруг. А я кричала ей в трубку:
— Лена! Вернись к своему Пушкину! Не усложняй! Не усложняй всё!
И всё-таки, спустя чуть больше часа, мы нашли друг друга. Оказалось, она немного расстроилась, поплакала и решила вернуться к памятнику. А её Александр Сергеевич оказался намного крупнее моего.
— Ну ты даёшь! — сказала Лена, которая жила в Москве чуть дольше меня. — Вся Москва крутится вокруг этого Пушкина. Ты правда не знала?
Я стояла и смотрела на памятник, и в душе чувствовала — как же хорошо. Как же прекрасно, что мы не договорились встретиться у памятника Ленину: тогда бы мы вообще никогда не увиделись.