Олеся укрыла сына одеялом. Макар крепко спал, а она всё сидела и смотрела на него. Ну почему все эти мучения достались именно её ребёнку? Почему вообще столько испытаний выпало на их семью? Она грустно усмехнулась. Ну, не всю семью, конечно. Дима, сразу после того, как стало известно про болезнь сына, как-то немного самоустранился. Нет, он как бы продолжал быть её мужем, приходить с работы, но стал как чужой, как человек, которому не нужны их проблемы. То есть есть он и есть они со своими проблемами. Она надеялась на него, верила, что и в горе, и в радости. А вот Дима, Дима на неё обижался, считал, что она превратила их прекрасную жизнь в ад. Олеся даже вздрогнула. Сама себе обещала никогда не вспоминать того, что Дима сказал ей когда-то. Тем более, что он сам об этом просил, когда понял, что сказал. Но что-то подсказывало ей, что Дима об этом помнит, что думает о том, как бы было, если бы она согласилась. Их брак трещал по швам. На столе тихонько завибрировал телефон. Олеся взяла его и вышла из комнаты. Здравствуйте, вы меня не знаете, но я бы хотел встретиться. Я знаю о вас, о вашем появлении на свет. Вы кто? Ну, скажем так, я знакомый вашей мамы. Знаю, что её нет. Знаю, что вы её разыскивали. Если вам не трудно, я бы хотел встретиться с вами, рассказать, как всё было, чтобы вы не обижались на неё. Не обижалась? Да, я в принципе не обижаюсь на неё. Как можно обижаться на человека, который бросил свою дочь у дверей детского дома ночью и убежал? Как можно относиться к человеку, который слышал, как плачущий в диком страхе ребёнок захлёбывается слезами, зовёт её, а она даже не оборачивается? У неё просто не было другого выхода. Выхода нет, только из гроба. Олеся, вы очень похожи на свою мать. Не внешне я вас не видел. Просто у Екатерины всегда было тоже: или чёрное, или белое. Никаких полутонов. Дело ваше: прощать её или нет, но я должен рассказать вам правду. Правду? Есть какая-то другая правда? Она всегда есть. Другая правда есть у любого человека, уж поверьте. Просто вторая правда не всегда становится явной для других. И что вы хотите? Просто чтобы мы встретились. Мне от вас ничего не нужно. Скажем так. Я делаю это ради Кати. Олеся выгнула бровь. Катя, как странно, ласково звучало имя той, кого она всю свою жизнь ненавидела. И как бы себя не обманывала, но всё же она всю жизнь хотела узнать, почему. Почему тогда морозной ночью плачущая мама оставила её у двери, нажала звонок и крикнула ей: «Стой на месте!» Сама же бросилась бежать. Олеся помнила, как ей было дико страшно. А дальше провал на год или два примерно. А ещё она не помнила лица мамы, только её белые рукавицы, точь в точь такие же, как и у неё. Хорошо. Давайте завтра в парке у фонтана. Мы с сыном любим там гулять. У вас есть сын? Как же так? Вы чего-то не знаете про меня? На том конце провода вздохнули. Я ничего про вас не знаю. А где же вы нашли мой номер телефона? О, это было просто в том детском доме, где ты была. Мне с удовольствием за небольшую плату его предоставили. А как у вас всё легко? А если вы так сильно хотели рассказать про Екатерину, чего же раньше не нашли меня? Не мог решиться, а сейчас понял. Возраст уже не тот, чтобы ждать, пока придёт больше смелости. В 12:00 подойдёт? Да, давайте. А как вас зовут? Алексей, Алексей Геннадьевич. Олеся положила трубку, руки дрожали. Она научилась жить с тем, что её мать так с ней обошлась. Научилась не думать о ней и о том, что было. Но сейчас всё снова всплыло и застучало страшной детской обидой в сердце. Кстати, о матери она больше никогда не слышала, хотя пару раз были порывы её найти, но потом сама себя останавливала. От мыслей её отвлёк щелчок замка. Ну вот, муж ненаглядный явился. Время-то всего 12 ночи. Дима зашёл на кухню, включил свет и уставился на неё. Чего не спишь? Тебя ждала. Зачем? Вот что ты всё время бесишь меня? А как мне это надоело. Вот честное слово. Дима, пожалуйста, потише. Матвей спит. Так он только и делает, что спит. Ну ест ещё. Он же особенный у тебя не такой, как все. Дима, ты что говоришь? Это же твой сын. И что? Мне нужен был нормальный сын, чтобы в футбол погонять, погулять, а гулять с инвалидной коляской как-то не очень-то интересно. Я спать. Опять всё настроение испортила. Ну что за баба такая никчёмная? Олеся осталась на кухне. Она старалась не расплакаться, но слёзы предательски текли и текли по щекам. Она просидела час, чтобы прилечь, когда Дима уже точно уснёт. Вроде бы легла совсем тихо, но он заворочился. Как слониха. Вот наказание. Утром она поставила перед мужем завтрак. Он глотнул чая, обжёгся, вскочил. Спасибо, поем в другом месте. И ушёл. Олеся сдержалась, не заплакала. Уже привыкла, что муж перестал считать её за человека, которого стоило бы уважать. Она увидела мужчину издалека и почему-то сразу поняла, что это он. Незнакомец сидел один, опустив голову так, как будто готовился к чему-то. Здравствуйте, это вы, Алексей Геннадьевич? Мужчина вскочил, снял шляпу. Да, здравствуйте. А я бы вас сразу узнал. Вы очень похожи на Катю. Он повернулся к пятилетнему сыну и протянул руку. Привет. Как тебя зовут? Макар. Мальчишка смущённо посмотрел на маму. Она отметила, что мужчина заметил кресло, и ноги, и вообще всё, но ни один мускул на лице не дрогнул, как будто всё было в порядке. Присядем. Олеся села, посмотрела на него. И что вы хотели рассказать? Сейчас она его разглядела в дорогом пальто, ухоженного. От него так и веяло деньгами, дорогими вещами. На вид лет 60 плюс-минус. Матвей увлечённо кормил птиц булкой, которую они специально взяли с собой. Олеся, простите, что с Матвеем? Это лечится? Она пожала плечами. Врачи говорят, что да, но говорят также, что для этого нужны очень большие деньги. Нам негде столько взять. У вас есть муж? Она вздохнула. Есть и нет. Ну, по паспорту есть. А так так даже не знаю, как вам ответить. Но мне кажется, мы отвлеклись. Да, да, конечно, простите. Он помолчал немного, как будто собирался с силами. Катя не хотела вас отдавать. Она любила вас больше жизни. Но ваш отец, в общем, он очень любил азартные игры. Все мы знаем, до добра такие игры никого не доводили. Когда он задолжал крупную сумму, за ним началась охота. Шулеры они такие очень изворотливые. А ещё он знал, что рано или поздно те люди доберутся до Кати и до вас. Но они нашли их гораздо раньше, чем ваш отец рассчитывал. Он как раз упаковывал вещи, чтобы отправить вас к дальней родне. Увидел тех людей во дворе, крикнул Кате: «Хватай дочь, бегите как можно дальше». А сам сам побежал в соседние дворы и оттуда выстрелил, ранив одного из тех, кто пришёл за деньгами. Он увёл их за собой, чтобы Катя смогла убежать вместе с тобой. Он очень любил твою мать, тебя тоже. И поклялся, что если выйдет живым, то никогда больше не возьмёт карты в руки. Но всё сложилось не так. Катя добежала до детского дома. Она понимала: «Ты сможешь выжить, и там тебя не найдут». Она собиралась вернуться, забрать тебя потом, а тогда бросилась к нему помочь, спасти, поднести патроны. Он горько усмехнулся. Они её перехватили. Один из них приставил к её голове оружие и сказал твоему отцу, чтобы тот выходил. А Катя со всей силы ударила того, кто её держал, ногой по ноге, и у него дёрнулась рука. Твой отец кричал, плакал и расстреливал тех, кто его посадили на 13 лет. Он даже не был на её похоронах. Олеся плакала. Плакала по себе, по маме, которая её так сильно любила, и даже по отцу, из-за которого сломалось столько жизней. Она повернула заплаканное лицо к Алексею Геннадьевичу. А отец, он сейчас жив? Жив. И тут Олеся замерла. Она внимательно смотрела на мужчину. Что-то мельком знакомое было в нём. Он твёрдо посмотрел ей в глаза. Я знаю, ты никогда меня не простишь. Я лишил тебя детства. Я лишил тебя матери. Лишил всего. Просто хочу, чтобы ты знала. Катя была хорошей, и она очень любила тебя. Вот возьми. Он что-то вложил ей в руку. Я сейчас большой человек. У меня есть всё. И это всё по праву должно принадлежать тебе с Матвеем. Если решишь сделать ему операцию или что там нужно, я оплачу, сколько бы это ни стоило. Если ты когда-нибудь поймёшь, что я не настолько противен, что ты сможешь жить и видеть меня рядом в своей жизни. Тебе достаточно сказать мне, я согласна. Согласна, чтобы я снова стал твоим отцом. Я помню тебя до 4 лет, но больше ничего о тебе не знаю. Подумай, я позвоню. Он уходил широкими шагами, а Олеся комкала в руке визитку. Потом сунула её в карман. Взялась за ручки коляски. Прошло несколько дней. Дима крутился у зеркала и даже что-то там себе напевал. Олеся улыбнулась. Куда ты такой красивый? На корпоратив. Олеся удивлённо подняла брови. Ты ничего не говорил. Зачем? Ты пойти всё равно не сможешь. У тебя Матвей. Даже если бы и смогла, я бы тебя не взял. Олеся обиженно спросила. Интересно. Почему? Потому что ты, ну, как тебе объяснить? Вот у всех жёны яркие, красиво одеты, с макияжем. У тебя-то надеть особо нечего. Макияж сделать не за что, потому что все деньги уходят на лекарство. Но ведь это наш сын. Так я ничего и не говорю, просто ответил на твой вопрос. Всё, мне пора. Он накинул пальто, а Олеся вышла в прихожую. Не понял, а где мои ботинки? Я их утром доставал. Олеся расстроенно ответила: «Дим, ты только не ругайся. Я нечаянно пролила на них молоко, пришла из магазина, и непонятно, как оно прорвалось. Ну я и помыла». Он схватился за голову. Господи, ну как можно быть такой? Олеся молчала. Ну да. Наверное, он снова прав. Дима нашёл старые ботинки, начистил, посмотрел в зеркало. Ну, вроде ничего. Олеся потянулась к нему, чтобы поцеловать, а он отшатнулся от неё. От тебя кухней пахнет. Господи, иди-то ты уже к ребёнку. И вышел. Вот сейчас Олеся расплакалась взаправду. Проплакала весь вечер, то успокоится, то снова. А если у Димы любовница? И в один прекрасный, точнее не очень прекрасный день, он просто уйдёт или скажет уходить ей. И что тогда? Телефон в кармане пикнул. SMS с того самого номера, который был на визитке. Я перезвоню завтра. Олеся оперлась на подоконник. Интересная штука жизнь. Ещё несколько дней назад она ненавидела мать. Понятия не имела, что рядом есть отец, но всё равно ненавидела и его. А сейчас ей было жалко маму и даже не путёвого отца, который любил и маму, и её. Дмитрий набрался быстро. Сегодня ему прямо везло. Та самая Зоя, за которой он ходил хвостом уже полгода, сегодня наконец снизошла до него. Дим, ну вот сам посуди, что толку с тобой встречаться? Замуж всё равно не позовёшь. Это ещё почему? Ну так ты женат? Дима махнул рукой, а потом махнул рюмку. Это уже почти в прошлом. Давно бы развёлся, да повода не было. А теперь есть. Зоя посмотрела на него игриво. А теперь есть. Да, я прямо сейчас позвоню ей и всё скажу. Он схватил телефон, набрал номер, услышал голос Олеси в трубке и только набрал воздуха, как она сказала: «Я согласна». Дмитрий удивлённо посмотрел на телефон и ахнул. Это была не его трубка. И тут рядом возник босс. О, вы нашли мой телефон? Дима протянул его, схватил свой. Простите, чехлы одинакового цвета. Схватил, думал, мой, а я с вашего жене позвонил. Зоя рассмеялась. Хотел развестись прямо сейчас, э, не вышло. Мужчина посмотрел на Дмитрия внимательно. А почему? Почему развестись? Да потому что она никчёмная, надоела со своими проблемами. Пока Дмитрий говорил, мужчина заглянул в свой телефон, и брови его поползли вверх. Ваша жена Олеся? Дмитрий прищурился. Значит, я не ослышался. Это что же она крутит романы с богатым человеком в два раза старше её и когда только успевает. И что она сказала? Что она согласна. Ну всё. Алексей Геннадьевич посмотрел на него. Ну и дурак же ты. В общем, ты больше не работаешь в моей компании. Олеся, Олеся моя дочь. Он развернулся и ушёл. Дмитрий остался стоять с открытым ртом. Зоя тихонько ладошкой вернула его челюсть на место и тоже ушла. Какое-то время Дмитрий ещё постоял, потом кинулся домой. Нужно успеть помириться. Олеся дура, она же не бросит его сама. Это же что теперь получается она богачка. Но возле дома уже стояла машина босса. Опоздал. Ну ничего, теперь он свободен для Зои. Но Зоя скинула его звонок, а потом написала: «Не звони мне больше, идиот».
Если вам понравился рассказ, очень надеюсь на вашу поддержку кнопкой палец вверх.