Глава 47
- Нет, дочка, - покачала головой Кира Борисовна, - мы жили здесь с папой, душа его будет тут. Я побуду здесь до 40 дней, а потом посмотрим.
-Но как ты будешь одна? - тревожилась Эля, - если мы приедем сюда все, то покоя тебе не будет. Сама понимаешь. Это дети. Хоть и взрослые…
-Я побуду тут, - решительно сказала Кира Борисовна, - а вы у себя. Потом возможно. Посмотрю…
Прошло 9 дней, дома у Ковалевских собрались приятели Виталия Георгиевича с женами, коллеги, их родственники. Эля сбилась с ног с поминками.
-Мам, я говорила тебе, что нужно все устроить в кафе, - с досадой сказала Эля матери, - я бы оплатила это все! Очень уж хлопотно, и народ идет постоянно. А там бы пришли ко времени…
Но Кира Борисовна по своим каким-то причинам все же настояла на своем. Ей почему-то казалось, что мужу так будет удобнее, что он хотел, чтобы все прошло именно дома. Эля махнула рукой. Часть блюд заказала в кафе, пироги и блины в школьной столовой детей.
Но ведь все это надо принести, унести, подать, помыть посуду, которой были горы! Мама была очень слаба, в основном, сидела в окружении гостей и грустно разговаривала с каждым, принимая соболезнования. Немного Эле помогала Майка, хоть по мелочи что-то отнести на стол.
-Давай я отвезу вас домой? – сказал Чернядьев, который курил у окна в кухне, пока Эля мыла посуду, – ты устала.
-Это правда, - сказала Эля, вытерев влажной рукой лоб, - больше всего мне хотелось бы сейчас выпить бокал вина и лечь.
Наконец все ушли. Кира Борисовна помыла посуду, Эля протерла полы. Только тогда она собралась, наконец, домой.
-Мам, может, мы останемся у бабушки? – спросил Николаша, - тут в школу ближе. А Майку я отведу, не переживай.
-Не знаю, - растерянно сказала Эля, - бабушке нужно отдохнуть.
-Пусть остаются! - сказала Кира Борисовна, - что я все одна, а завтра заберешь их.
-Ну ладно… - пожала плечами Эля. Спорить ей не хотелось. Хотелось лечь и уснуть.
Николай загрузил в машину пакеты, помог сесть Эле. Она откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Николай, краем глаза, всю дорогу посматривал на нее. Ему тоже было жаль тестя, в свое время он очень помог им. Он бесконечно уважал его за правильность, принципиальность и ум.
-Я, кажется, задремала, - Эля внезапно очнулась, вглядываясь в темноту, - мы где?
-Ничего страшного, сейчас уже приедем, - сказал Николай.
-Тебя дома, наверное, с фонарями обыскались, - сказала Эля, - ты звонил Наташке?
-Звонил, сказал, что буду поздно. Не переживай, - сухо сказал Николай.
- Зайдешь? - спросила Эля, когда они подъехали, - может, выпьем? Ну помянем папу, у меня вино есть.
-Я б водки махнул, - признался Чернядьев, - весь день сегодня «привези- отвези», что-то замотался. Но я за рулем. А, ладно, вызову такси!
Эля сложила продукты в холодильник, нарезала Чернядьеву какую-то нехитрую закуску и налила себе вино. Николаю поставила маленький графинчик. Папа из него всегда пил, когда у них какое-то торжество было. Водка это столько простояла! С ее дня рождения, наверное…
Они проговорили до ночи. Вспоминали отца. Их первую съемную квартиру, первый бизнес, рождение Николаши…Эля и не заметила, как выпила целую бутылку вина.
-Слушай, мне кажется, мне надо спать, - заплетающимся языком сказала Эля, - я слишком много «приняла».
Николай молча подхватил ее на руки и понес в спальню.
***
Эля из-за постоянной занятости все откладывала визит в детский дом, где Настя воспитывалась год. Но желание узнать побольше о родителях Насти не выходило у нее из головы. Ей было только известно, что биологическая мать, лишенная родительских прав, отбывала наказание в колонии за убийство мужа. Об отце Насти ничего не было известно. Был ли этот самый муж отцом ребенка или это был другой человек, Эля не знала. Не было и родственников, позаботиться о девочке было некому, потому она и оказалась в детском доме.
-Здравствуйте, Елена Викторовна, - тепло улыбнулась Эля, входя и немного волнуясь, - вы извините, что я так, спонтанно. Но, сами знаете как у меня, иной раз минутки свободной нет!
Елена Викторовна не забыла Элю. Такую, пожалуй, забудешь. Женщина – вихрь! Смелая, решительная, деловая.
-Проходите, Элеонора Витальевна, - предложила она, - надеюсь, у вас все в порядке? Может, чаю?
-Можно, - согласилась Эля, понимая, что еще не обедала, - Елена Викторовна, я сразу к делу. У меня возникли вопросы, касаемые прошлого Насти, ее родителей. Об этом я хотела поговорить.
-У вас возникли какие - то сложности? - нахмурилась, встревожившись, директор.
-Ничего такого, с чем бы мы не смогли справиться, - улыбнулась Эля, - воюем! Просто интересно знать. Однажды она спросила про маму, а я не нашла что ответить.
-Ну теперь ее мама вы, - сказала Елена Викторовна, доставая из шкафа вазочку с конфетами, придвигая к Эле чашку с горячим чаем.
-Да, конечно, - согласилась Эля, - но мы не скрываем от нее.
-Все что я знаю, я расскажу вам, - сказала Елена Викторовна, - но, боюсь, этого мало.
***
Семья Ольги и Светы Шевырковых давно была известна органам опеки как неблагополучная. Воспитывала Свету пьющая мать, которая сама рано родила, а Света, в свою очередь, повторила судьбу матери, забеременев в очень юном возрасте. Ольга все уговаривала ее отказаться от ребенка – самим жить не на что, но Света, полная в тот момент любви к своему парню Жене и веры в их светлое будущее, отказалась. Ей больше всего хотелось вырваться из их старой квартиры, от вечно пьяной матери, начать новую жизнь. Жить вместе с любимым. Ей казалось, что Женя что-то придумает, может они даже переедут к нему, или у них будет свое жилье, где они заживут нормально, будут работать, воспитывать Настю.
Но, как говорится, яблоко от яблони недалеко падает. Света родила Настю, ее парень Женя переехал к ним, так как его родители наотрез отказались принимать девушку из такой семьи, и видеть внучку не хотели. Женя поругался с родителями, идти ему было некуда, и он поселился в их с матерью однокомнатной квартире.
По настоянию Ольги, чтобы получать пособие, Света оформила статус матери - одиночки. Как она дотянула девочку до пяти лет, никто не знает. Света крутилась, как могла. Учебу бросила, на рынке торговала, мыла полы в детской больнице. К тому времени мать умерла от цирроза печени, а несостоявшийся супруг Женя, чьим любимым занятием было выпивать и поколачивать Свету, стал ее постоянным мучителем. Работать он не хотел, часто выпивал и поднимал на нее руку.
Света пыталась расстаться с ним, выгоняла, но он все равно возвращался. То денег приносил, то под предлогом Настю увидеть. Принимала, верила, а он снова, поселившись у них, переставал работать, и все начиналось сначала. Ей так хотелось сделать ремонт в этой старой, прокопченной квартире, выйти замуж за нормального парня, как и ее подруги. Жить по- другому! Но вся эта безысходность, постоянная нехватка денег, окружение, и ее подтолкнуло ее к употреблению алкоголя. Соседи неоднократно жаловались в опеку, потому что ребенок был предоставлен самой себе, Настя часто гуляла по подъезду, то поднимаясь, то спускаясь с лестницы. В квартире часто были нетрезвые люди, какие-то компании. Соседи часто забирали Настю к себе, кормили, а Женя потом, забирая ребенка, еще мог и «обложить матами» все этих доброжелателей.
Света и сама не поняла, как все случилось. Устав от пьяных выходок Жени, который в тот вечер снова избил ее, потому что ей не выдали вовремя зарплату, Света схватила кухонный нож, лежащий на столе, зажмурилась и ткнула в него, даже не видя куда. Женя посмотрел на нее изумленно, что-то булькнул и упал. Света опустилась на стул, протрезвев, кажется, мгновенно. Ей стало трудно дышать, вырвало. Кое-как отдышавшись, она посмотрела на дверь комнаты, где спала Настя. Хорошо, что Настя не видела этого, промелькнула у нее мысль. Она осторожно дотронулась до него. Он уже не дышал.
***
- Вот и все, что я знаю, - сказала Елена Викторовна озадаченной Эле. – Ну а потом суд, ребенка, конечно, забрали. Это давно надо было сделать. Но все давали шанс. Девка она не совсем пропащая! Очень трагическая история, коих у нас пруд пруди. Неблагоприятная среда, отсутствие поддержки и безысходность привели к таким необратимым последствиям. Света, которая так хотела вырваться из этого порочного круга, сама оказалась в ловушке. А этот роковой поступок и вовсе поставил точку в ее попытках изменить свою судьбу.