Маш, ну куда тебе ещё и щенок? Всю приблуду в дом собрала. У тебя и так двое ребят, их кормить надо, а ты щенка этого грязного подобрала. Люб, ну как ты вообще сейчас можешь такое говорить? Он же маленький, его кто-то выбросил. Он погибнет, если мы ему не поможем. Ой, нет, уж. Уволь меня из таких помощников. Мне заняться больше нечем, чем со всякими бездомными собаками играться. И ты. Ой, слишком ты сердобольная, Маш. Ты же должна понимать, в наше время нельзя быть такой. Да почему нельзя-то? Закон какой-то вышел, что другим помогать нельзя. Маша улыбалась, закутывая щенка в свой платок, а Люба брезгливо морщилась. Господи, он же весь в грязи. Ну что ты делаешь? Что надо, то и делаю. А ты, Люба, занимайся своими неотложными делами. Маша пошла по улице, бережно прижимая к себе жалобно повизгивающего щенка. И откуда ты тут только взялся? Может, кто из машины выкинул? Ладно, не плачь. Сейчас мы тебя отмоем, накормим и в тёплое закутаем. Щенок внимательно смотрел на Машу и как будто отвечал на её слова своим повизгиванием. Машу в деревне считали немного пришибленной. Раньше она жила в городе, была замужем, но когда муж ей изменил, собрала детей и приехала в бабушкин дом. Деревенские ей говорили: «С ума сошла? Ты зачем ему-то всё оставила?» Маша только отмахивалась. Денег занять, если кому надо, шли к ней. Знали, если хоть сколько-то есть, то даст. Да, так и совсем. И как бы бабы не злоязычили, но даже самые отъявленные пьяницы всегда Маше долги вовремя отдавали, а за доброту и помогали вовсе, кто чем мог. И на зло всем получалось, что доброта, никому не нужная в это время, всё равно помогала жить. Люба считалась её подругой и всё время учила жизни. Маша улыбалась, никогда с ней не спорила, но всегда поступала по-своему. Вот так и жили. У ворот её ждали Лёша и Вика. Мам, а что это там у тебя? Это это вот что. Дети запрыгали. Собака, у нас будет своя собака? Да, будет. Но сначала его нужно отмыть, накормить и посмотреть, всё ли с ним в порядке. Лёша, беги в баню за тёплой водой. Вика, тащи большой таз. Детей моментально сдуло с места. Ещё бы, если иногда и можно было покапризничать, но только не в этом случае. У щенка оказалась чёрная шерсть и зверский аппетит. Он ещё немного покачивался, а дети и Маша наблюдали за ним. Вообще был он каким-то несуразным, вроде и маленький совсем, а лапы какого-то неправильного размера. После того, как малыш наелся, Маша постелила ему свой старый пуховый платок возле печки, и он сразу брякнулся на бок. Но из-за того, что съел немало, на боку ему лежалось неровно. Тогда щенок просто перевернулся на спину, раскинул лапы и засопел. Дети и Маша рассмеялись. Ну, царь, иначе не назовёшь. Лёша повернулся к маме. А что, хорошая кличка? Маша недоумённо посмотрела на сына. Какая кличка? Как? Какая? Царь. Маша подняла брови, потом улыбнулась. Ну, Царь, так Царь. Кушал он прекрасно молоко с фермы тёплое любил и категорически отказывался ночевать на улице. А ещё полюбил мыться в тёплой воде с шампунем. Маша, намывая его, вздыхала. Это хорошо, что ты у нас такой чистоплюй. Хоть дома от тебя ни шерсти, ни грязи. Но ты же размером скоро телёнка станешь. Где столько воды и шампуня набраться? Лёша, который намывал лапы псу, тут же ответил: «А мы его научим в баню ходить». Царь громко гавкнул, как будто соглашаясь. Маша рассмеялась. Договорились. Жили они в деревне уже почти 4 года. Из городской дамы она превратилась в деревенскую женщину. Работала на ферме, потому что это была единственная работа в деревне, но и пыталась собрать денег на ремонт крыши в доме. По-хорошему, ремонтировать нужно было весь дом. Ей так сосед и сказал: «Латаешь очередную дыру на крыше». На что Маша ему ответила: «Это ж сколько денег-то надо? Наверное, можно и новый дом купить. Куда тут до ремонтов с нашей зарплатой? Хоть бы крышу до осенних ливней сделать». Валентин спустился на землю. Странная ты, Маш. Знаешь, не люблю ваши бабские сплетни перемывать, но почему ты не потребуешь алименты с бывшего? Я понимаю. Ты гордая, но дети-то причём? Наши бы бабы с горлом вырвали бы. Да, отправляла я запрос, но то ли он не работает, то ли прячется где. Ничего не нашли. А бегать сзади и выпрашивать я не буду. Проживём. Пока ещё на своих ногах хожу, детям с голоду умереть не дам. Так-то оно так. Только вот сколько твоя крыша продержится, это одному богу известно. Тут залепили, в другом месте потечёт. В общем, дело твоё. Если что, кричи. Спасибо, дядя Валентин. Вот, возьмите. Она протянула ему деньги. Мужчина прищурился. Обидеть хочешь? Ты нам сколько помогала? А за женой ходила, пока она лежала, а я в поле. Нет, Маш, ты отбрось. Маша убрала деньги. Ну, может, хоть наливки возьмёте. Валентин расплылся в улыбке. А вот твою вкусную возьму. Жахнем по стакану после бани с Нинкой. Маша рассмеялась. Знала она, как он с Нинкой жахнет. Тётя Нина полглотка, а остальное дядя Валя. Ребята убежали с Царём за огороды, всё пытались его командам научить. Маша как-то наблюдала за ними. Лёша подобрал палку, кидает и кричит: «Царь, апорт!» Царь, как порядочный пёс, бросался за палкой, хватал её и перемалывал зубами в пыль, а потом весело махал хвостом и лаял, как будто спрашивал: «Правильно, хозяин?» Лёша хохотал, Вика хохотала, а Царь лаял. И у них была настоящая куча мала. Где лапы, где ноги, где головы, вообще не разобрать. Маша вздохнула, пошла в дом. Нужно приготовить на завтра обед, а то утром на ферму. Потом не успеет. Да и печку протопить надо. Весна весной, а тепла ещё мало. Да и вообще похолодание обещали. Не прошло и получаса, как в дом влетела Вика. Мам, мам, пойдём скорей. Маша схватилась за сердце. Что случилось? Мам, скорее, там Лёша с Царём дядю нашли. Он совсем раздетый, грязный, и ему плохо. Маша выпучила глаза. Не дай бог, гад какой, с плохими намерениями. Она схватила покрывало с кровати и кочергу. Через 2 минуты были на месте. Мужик полулежал на их заборе с другой стороны огорода. Он тяжело дышал, его била дрожь. Вряд ли он, если бы даже захотел, смог бы причинить хоть какой-то вред детям. Тем более, что рядом с ними был Царь, который сразу голову откусит. Эй, вы кто? Мужик приоткрыл глаза, застонал, потянулся к голове. И только сейчас Маша заметила огромную шишку и ссадину. Такое ощущение у неё создалось, что кто-то хотел ударить так, чтоб насмерть, но чуть промахнулся. Она посмотрела на свою кочергу и протянула её Лёше. Отнеси домой и позови дядю Валентина. Валентин сходил за тачкой. Ну куда его? К нам везде. Надо же, чтобы кто-то присматривал за ним. Фельдшера-то у нас нет давно. Да не смотрите вы на меня так. Не брошу я его здесь. А дома? Но вы же не забыли, что Царь-то дома живёт. Валентин улыбнулся, посмотрел на собаку. Ну да, что это я? С таким щенком медведей бояться не надо. Маша обтерла, обмыла бродягу. Его положили в маленькой комнате, в которой никто не жил. Кровать стояла, но там в основном складывали зимние вещи. Обработала рану. Сильно разбито, но это заживёт. Мужчина стонал. Его била лихорадка. Маша влила ему в рот лекарство, укрыла потеплее. Минут через 20 он затих и спокойно уснул. По лбу градом катился пот. Температура поднималась ещё раза три. Маша поила его морсом, давала лекарство и снова укутывала. К утру он совсем ослаб, но температура больше не поднималась. Она устало потянулась. Сейчас на дойку, а потом поспит хотя бы пару часов. Люба её уже ждала и сразу с порога заговорила: «Ну, Маш, ты совсем с ума сошла. Бомжа какого-то вонючего домой притащила. Там же дети». Маша хотела объяснить, что человеку очень плохо, но увидела взгляд Любы, полный презрительного любопытства, и промолчала. Не, бабы, вы на неё только посмотрите. Так изголодалась без мужика, что какого-то бродягу вонючего домой притащила. Наверное, думает, что отмоет, откормит и получится из него что-то годное. Ты, Маш, не зыркай на меня так. Мы тут все добра тебе хотим, а ты всякую грязь в дом тянешь. Люба вещала, как со сцены оратор. Она говорила громко, чётко, будучи полностью уверена в своей правоте. Маша подошла к ней. Люб. Я что-то не пойму, что тебя так моя жизнь заботит. Ты бы со своей разобралась, а то мужик вон уже целую неделю не просыхает. Наверное, не сладко ему дома-то трезвому. Люба даже задохнулась от негодования. Ну всё, Маш, была у тебя подруга, а больше нет. Я к ней с добром, а она видели бабы. Вот так-то дружба и заканчивается. Кто-то из доярок откликнулся. Люб, шла бы ты работать? Наверное, Маша-то не 15 и без твоих советов разберётся. Люба возмущённо оглянулась, схватила ведро и скрылась в глубине фермы. Маша бежала домой со всех ног. Хоть и неприятны ей были слова Любы, но доля правды в них была. Там дети с этим человеком, а ну как он не в себе? Дети уже не спали, сидели в комнате у незнакомца. Тот полулежал на высокой подушке и о чём-то разговаривал с ними. Маша вихрем влетела в комнату. Он улыбнулся. А я думал, что вы мне приснились. Маша выдохнула. Как вы себя чувствуете? Как будто меня трактором переехали, да ещё и развернулись на мне пару раз. Она улыбнулась. Ну, это пройдёт. Голова у вас порублена, кости целы, но к врачу нужно показаться. Мужчина испуганно посмотрел на неё. Подождите, подождите. Мне бы отлежаться дня три, чтоб только никто не знал. Да и выяснить, кому это я так сильно помешал. Кстати, где я? До Москвы далеко? Маша широко открыла глаза. До Москвы? Ну, километров 500. Он присвистнул. О, неслабо люди заморочились. А может, тут есть какой-нибудь телефон мобильный? Маша улыбнулась. Ой, вы сейчас так сказали, как будто за пределами Москвы люди не живут и что такое телефоны, не знают. Всё у нас есть. Ну, может, конечно, не такой навороченный, как вам нужно, но мужчина смутился. Извините, пожалуйста, я как-то сейчас совсем с головой не дружу. Маша уже пожалела, что на него накинулась, улыбнулась. Меня Маша зовут. Это Лёша. Это Вика. Но с ребятами я уже познакомился. А меня Тимур. Так, сейчас всех вас быстро покормлю и лягу, хотя бы на пару часов, а то ночью даже поспать не пришлось. Тимур виновато посмотрел на неё. Это я. Да. Да. Нет, не вы. Ваша температура. Прошла уже неделя с того момента, как Тимур появился у них дома. Он уже вставал, чем-то занимался с детьми. Маша с улыбкой смотрела на них. Она уже знала, что Тимур помешал кому-то жить. Он попросил немного времени. Пока там ищут того, кто это сделал. Не хочу объявляться. Пусть думают, что у них всё получилось. Меня уже нет, и можно расслабиться. Маша кивала. Она совсем была не против, чтобы Тимур погостил у них как можно дольше. Кажется, Люба оказалась права. Выходит, сильно Маша по мужику тоскует, хотя на других мужиков такой реакции нет. Люба же просто на яд сошла. Видела пару раз Тимура. Был он в шортах, которые ему быстро Маша смастерила и без майки. Кололи они с Лёшей что-то во дворе, а Люба как шла, так и споткнулась, ну и понеслась. А вообще, Маше показалось, что Люба не ожидала такого красавца увидеть. Естественно, Тимур всю эту грязь услышал, вышел, привалился плечом к воротам и долго смотрел на Любу. Вы женщина кто? В смысле? Это вы кто? Люба сразу завелась, но Тимур был спокоен. Кто я? Я знаю. И что я тут делаю, тоже знаю. А вот кто вы такая, чтобы по чужим дворам бегать и что-то там обсуждать? Может, вы участковый? Ну так они себя так по-базарному не ведут. Люба открыла рот. У неё от возмущения ни одного слова не было. Тимур повернулся. Пойдём, Лёш. Нет у нас времени языком чесать. В тот день на ферме Люба превзошла саму себя. Уши полоскала она Машино имя. Уши старалась, а Маша молчала. Вечером над деревней раздался сильный гул. Маша испуганно выскочила из дома. Лёша и Вика побежали к ребятам, которые гурьбой следили за вертолётом. Тот кружил над деревней и явно собирался приземлиться. Она почувствовала, как сзади вплотную к ней встал Тимур. Маш, скажи мне только одно слово. Скажи, если я вернусь, вернусь к тебе. В гости, не в гости, пока не знаю. Ты будешь меня ждать. Вот лично ты. Понимаешь, о чём я? Маша, не оборачиваясь, кивнула. Тимур повернул её к себе и поцеловал её так, что у неё чуть ноги не отнялись. Я скоро приеду, буквально несколько дней. Он пошёл в сторону вертолёта, который всё-таки приземлился на главной деревенской площади, обнял Вику, Лёшу и улетел. Целую неделю Люба рассказывала небылицы про то, что Тимур наобещал всякого Маше, а она как дурочка теперь всю жизнь ждать будет. Маша молчала. Потом Люба обращалась к ней. Дурочка, ты дура, а он кто? Маша молчала. А потом у фермы остановилась большая чёрная машина. Они как раз выходили, чтобы домой идти. Люба открыла рот и тут же его закрыла. Из машины вышел Тимур. Никогда бы Маша не узнала его в толпе. Здравствуйте, Маш. Я соскучился. На их свадьбу пришла вся деревня. Ну, естественно, кроме Любы.
Если вам понравилась история, просьба поддержать меня кнопкой палец вверх.