Телефон вибрировал в кармане каждые две минуты. Я не доставала его. Руки сжимали переноску так, что пальцы побелели. Барсик сидел внутри спокойно, даже не мяукал. Это меня и пугало больше всего.
– Ещё пять минут, – сказал таксист.
Я кивнула, хотя он не смотрел в зеркало.
Барсик всегда был тихим. Британцы такие, я же знала это когда брала его котёнком. Но последний месяц что-то изменилось. Он стал ещё спокойнее. Слишком спокойным. Лежит у окна целыми днями, не играет, не бегает. Вялый.
Я вспомнила тот день, месяц назад. Пришла с работы, увидела Барсика на подоконнике. Он лежал, как всегда, свернувшись клубком. Я достала новую игрушку, мышку на пружинке. Потрясла перед его мордой. Барсик открыл один глаз, посмотрел и снова закрыл. Даже не пошевелился.
Тогда я подумала: может, устал. На следующий день повторилось. И ещё через день. Я начала замечать детали. Он почти не встречает меня у двери. Не бежит на кухню когда я открываю холодильник. Просто спит. И спит. И спит.
Андрей сказал что я переживаю на пустом месте. Сказал это по телефону, между совещаниями. Лиза вообще не отреагировала, просто кивнула и ушла в комнату. Никто не видел что с Барсиком что-то не так. Или не хотели видеть.
Неделю назад я решила во что бы то ни стало его расшевелить. Купила игрушки, дорогие, с перьями и колокольчиками. Разложила их по всей квартире. Барсик обошёл их стороной и забрался под кровать. Просидел там полчаса. Я лежала на полу, светила фонариком, звала его. Он лежал в углу, уши прижаты, смотрел на меня зелёными глазами. Не выходил.
Я тогда испугалась по-настоящему. Кот прячется – значит ему плохо. Так животные ведут себя когда болеют.
***
Такси притормозило у серого здания. Вывеска «Ветеринарная клиника» светилась синими буквами. Я расплатилась, взяла переноску. Барсик был тяжёлым, пять килограммов чистого веса. Британцы склонны к полноте, я контролировала его питание. Контролировала всё.
В клинике пахло антисептиком и чем-то ещё, чего я не могла определить. За стойкой сидела девушка в белом халате.
– К доктору Сергею, – сказала я. – Записаны на десять тридцать.
Она кивнула, показала на дверь справа.
Кабинет был светлым. Большое окно, белые стены, металлический стол посередине. Доктор Сергей стоял у раковины, мыл руки. Седина на висках, спокойное лицо, карие глаза. Он обернулся, улыбнулся.
– Ксения Андреевна? Проходите. Это Барсик, я так понимаю?
Я поставила переноску на стол, открыла дверцу. Барсик не пытался убежать. Вышел медленно, сел, огляделся. Хвост аккуратно обернул вокруг лап.
– Что вас беспокоит? – доктор Сергей погладил кота по голове. Барсик не возражал.
– Он вялый. Последний месяц почти не двигается. Я думала может витаминов не хватает, перевела на новый корм, дорогой, импортный. Но ничего не изменилось. Он только спит.
Доктор кивнул. Достал стетоскоп, приложил к груди Барсика. Слушал долго, перемещая трубку от точки к точке. Барсик сидел спокойно, даже не дёргался.
– Сердце?
– В норме.
Доктор прощупал живот, бока, лапы. Посветил в глаза маленьким фонариком. Проверил уши, зубы. Барсик позволял всё, не сопротивлялся. Я стояла рядом, сжимала ремень сумки.
– Когда последний раз сдавали анализы? – спросил доктор.
– Год назад. Всё было хорошо.
– Сейчас возьмём кровь, проверим базовые показатели.
Я отвернулась когда он вводил иглу. Не могла смотреть. Барсик даже не мяукнул.
Мы ждали результаты пятнадцать минут. Я сидела на стуле, проверяла телефон. Сорок три непрочитанных сообщения. Рабочий чат взрывался. Кто-то напортачил с презентацией для клиента. Я должна была исправить. Руководитель отдела – моя ответственность. Полгода назад я об этом мечтала. Сейчас хотела только одного: чтобы Барсик был здоров.
Доктор Сергей вернулся с бумагами.
– Присаживайтесь, – сказал он мягко.
Я села. Сердце заколотилось.
– Анализы в полном порядке. Биохимия идеальная. Общий анализ крови – никаких отклонений.
Я моргнула.
– Но... он же вялый.
Доктор посмотрел на Барсика. Кот лежал на столе, лапы подобраны, глаза полузакрыты.
– Ксения Андреевна, сколько лет Барсику?
– Пять.
Доктор открыл толстую папку, пролистал несколько страниц. Медицинская карта Барсика.
– Смотрите. Вот запись трёхлетней давности. Ваши слова: «Спокойный кот, любит поспать, не очень активный». Два года назад: «Флегматичный, предпочитает лежать у окна». Год назад: «Тихий, уравновешенный».
Он закрыл папку, посмотрел на меня.
– Британцы – одна из самых спокойных пород в мире. Они флегматики по природе. Спят шестнадцать-восемнадцать часов в сутки. Это норма. Всегда была нормой.
Я открыла рот, закрыла. В голове всё перемешалось.
– Но раньше он был живее...
– Был? – доктор Сергей наклонил голову. – Или вам так кажется?
Я не нашлась что ответить.
– Знаете что я вижу? – он говорил тихо, почти осторожно. – Кот абсолютно здоров физически. Но он в стрессе. Не от болезни. От окружающей обстановки.
– Какой обстановки? Я забочусь о нём!
Слова вылетели резко. Доктор не обиделся.
– Вы говорили что перевели его на новый корм. Купили игрушки. Пытались заставить играть. Это всё последний месяц?
– Да. Я хотела чтобы он был активнее, здоровее...
– Барсику не нужно быть активнее. Ему нужен покой. А он получает внимание. Постоянное. Навязчивое. Для кота-интроверта это пытка.
Я почувствовала как горло сжалось. Хотела возразить, но слова застряли.
Доктор встал, подошёл к окну. Говорил глядя на улицу, не на меня. Может быть специально, чтобы мне было легче слушать.
– Я много лет работаю ветеринаром. И знаете что я заметил? Животные – зеркала. Они отражают состояние хозяев. Особенно коты. Если дома напряжённо, они чувствуют. Если хозяин в стрессе, они тоже нервничают. Или, как Барсик, пытаются спрятаться. Защититься.
Он обернулся.
– Ксения Андреевна, вы сами как себя чувствуете? Работа? Семья?
Я сжала кулаки. Пальцы дрожали.
– Я справляюсь.
– Справляетесь, – повторил он. Не как вопрос. Как констатацию.
Тишина. Барсик зевнул, показав розовый язык и острые зубы. Потянулся. Совершенно спокойный.
– Может быть, – сказал доктор Сергей медленно, – стоит посмотреть не на кота. А на то что происходит вокруг него.
Я не могла ответить. В голове вдруг всплыли образы. Андрей, который последние три месяца приходит в одиннадцать вечера, говорит что завал на работе. Лиза, которая перестала делиться со мной чем-либо, закрывается в комнате, надевает наушники. Барсик, который прячется под кровать.
Все прячутся.
От меня.
– Я... – начала я, но голос сломался.
Доктор Сергей протянул мне стакан воды. Я выпила, не почувствовав вкуса.
– Барсику ничего не угрожает, – сказал он. – Но ему нужно меньше вмешательства. Пусть живёт как хочет. Спит где хочет. Ест когда хочет. Не трогайте его. Дайте ему пространство.
Я кивнула. Руки всё ещё дрожали.
– А вам, – он помолчал, – возможно стоит позаботиться о себе. Найти способ справиться со стрессом. Не через кота.
***
Мы вышли из кабинета через двадцать минут. Я несла переноску машинально. Расплатилась на кассе, три тысячи рублей, даже не посмотрела на чек. Села в такси. Назвала адрес.
Барсика я не посадила обратно в переноску. Оставила её открытой на сиденье. Он вышел сам, медленно. Обнюхал обивку. Подошёл ко мне.
Я замерла.
Барсик залез мне на колени. Лёг. Тяжёлый, тёплый. Замурлыкал.
Впервые за неделю.
Что-то внутри меня сломалось. Я гладила его медленно, по спине, не сжимая, не хватая. Просто гладила. И плакала. Тихо, чтобы таксист не слышал. Слёзы капали на серую шерсть. Барсик мурлыкал громче.
Я вспомнила слова доктора. «Животные – зеркала». Барсик не болел. Он просто отражал то что я не хотела видеть. Я задушила его вниманием. Как задушила Андрея контролем. Как задушила Лизу заботой.
Полгода назад я получила повышение. Стала руководителем. Зарплата выросла. Ответственность утроилась. И я решила что если я контролирую всё на работе, то должна контролировать и дома. Чтобы быть идеальной. Матерью. Женой. Хозяйкой.
А стала тюремщиком.
Барсик перестал мурлыкать, уснул. Дыхание ровное, спокойное. Я смотрела в окно на проплывающие мимо дома. Доставала телефон. Открыла браузер.
Набрала: «Психотерапевт Москва».
Первая ссылка – центр психологической помощи. Запись онлайн.
Я смотрела на экран. Палец над кнопкой «Записаться».
Барсик пошевелился во сне, лапа дёрнулась. Приснилось что-то. Может быть он бежал. Может быть охотился. Может быть просто лежал на солнце, где тепло и тихо.
– Хорошо, – прошептала я.
Себе или ему – не знаю.
Экран потемнел от бездействия. Я не нажала кнопку. Но и не закрыла страницу.
Такси свернуло на мою улицу. Я посмотрела на Барсика. Он спал, мордочка расслабленная, уши не прижаты. Впервые за месяц он выглядел действительно спокойным.
Проблема была не в нём.
Никогда не была в нём.