Найти в Дзене
Живу в деревне

Липа у кладбища и камень памяти. Иноковка, начало шестидесятых

Я родилась в 1948 году. Когда я училась в седьмом классе, мне было тринадцать или четырнадцать лет, и на дворе стоял примерно 1961 или 1962 год. Именно в это время в центре села Первая Иноковка уже сломали каменную церковь. Вернее, еще стояли останки, но уже была обречена. Рядом с ней находилось небольшое здание, в котором раньше пекли просвирки и занимались церковными делами. Мы, дети, называли его просто и немного таинственно богадельня. После разрушения церкви именно в этой богадельне разместили школу. Обычную сельскую школу, куда мы ходили каждый день. Был февраль. Настоящий тамбовский февраль, с морозом, скрипучим снегом и ледяным холодом в классах. В здании было очень холодно, а печка стояла без дела. Ею давно никто не пользовался. И вот однажды мальчишки из нашего класса решили протопить эту печь. Топливо искать долго не пришлось. Они наломали веток с той самой липы, которая росла у кладбища, на краю церковного места. Собрали все, что было под рукой. Ветки, листья, какие то дро

Я родилась в 1948 году. Когда я училась в седьмом классе, мне было тринадцать или четырнадцать лет, и на дворе стоял примерно 1961 или 1962 год. Именно в это время в центре села Первая Иноковка уже сломали каменную церковь. Вернее, еще стояли останки, но уже была обречена. Рядом с ней находилось небольшое здание, в котором раньше пекли просвирки и занимались церковными делами. Мы, дети, называли его просто и немного таинственно богадельня.

После разрушения церкви именно в этой богадельне разместили школу. Обычную сельскую школу, куда мы ходили каждый день. Был февраль. Настоящий тамбовский февраль, с морозом, скрипучим снегом и ледяным холодом в классах. В здании было очень холодно, а печка стояла без дела. Ею давно никто не пользовался.

И вот однажды мальчишки из нашего класса решили протопить эту печь. Топливо искать долго не пришлось. Они наломали веток с той самой липы, которая росла у кладбища, на краю церковного места. Собрали все, что было под рукой. Ветки, листья, какие то дрова, возможно сырые. Тогда это казалось почти героическим поступком. Самостоятельно растопить печь и спасти всех от холода.

Печь разгорелась. Но очень быстро стало понятно, что что то пошло не так. Сырые ветки, неработающий дымоход, и весь дым вместе с угарным газом пошел прямо в классы. Воздух стал тяжелым и едким. Учителя быстро среагировали, и нас всех вывели на улицу.

Уроки в тот день отменили. Школу закрыли на проветривание. Мы стояли на морозе, смеялись и радовались неожиданной свободе. Для нас это было приключение и почти праздник. Но позже всем зачинщикам досталось очень строго. Тогда это уже было совсем не весело.

Прошли годы. Сейчас на месте церкви и богадельни не осталось ничего. Только один камень. И рядом та самая липа, которая выросла и по прежнему стоит на краю кладбища. Камень и дерево. Они помнят больше, чем мы.

Иногда мне кажется, что пока эта липа жива и этот камень лежит на своем месте, память о той Иноковке начала шестидесятых, о школе в богадельне, о дыме от сырой древесины и радости отмененных уроков все еще жива.

камень на месте церкви
камень на месте церкви
Липа именно та
Липа именно та