В российских государственных поликлиниках, где с раннего утра до самого закрытия у регистратуры толпятся очереди, а люди нервно перебирают в руках медицинские карты и направления, напряжение ощущается буквально в воздухе. Но если раньше недовольство чаще всего исходило от пациентов, уставших от всех прелестей отечественной медицины, то теперь всё громче звучат голоса самих врачей — тех, кто когда-то приехал сюда в надежде на стабильную зарплату, социальные гарантии и уважение к профессии.
Одним из таких специалистов стал терапевт Самир Рахмонов — выходец из Таджикистана, который уже более двенадцати лет работает в обычной московской поликлинике.
Иногда, глядя на облупленные стены коридора и на бесконечный поток людей, он думает:
— И ради этого я уезжал из дома? Ради ежедневных унижений?
Долгий путь в белом халате — от признания к разочарованию
Самир окончил медицинский университет в Душанбе, выбрав терапию как наиболее «человечную» специальность. Он мечтал не просто выписывать рецепты, а по-настоящему помогать людям. После переезда в Россию ему пришлось подтверждать диплом, заново сдавать экзамены, проходить аккредитацию. Только в 2013 году он официально получил право практиковать.
В коллектив районной поликлиники он влился быстро: на работу приходил без опозданий, задерживался после смен, брал подработку, подменял коллег. Сослуживцы отмечали его аккуратность, внимательность к деталям и способность разбираться в сложных случаях.
За годы службы Самир принял тысячи пациентов, неоднократно получал благодарности, грамоты, даже премию от местного департамента здравоохранения. На бумаге всё выглядело достойно. Но вот в реальности всё было несколько иначе.
Если раньше это как-то не слишком бросалось в глаза, то сегодня, стоит людям увидеть его фамилию на табличке или услышать характерный акцент, как выражение их лиц меняется. Самир на своей страничке в соцсетях описывает примерный диалог, который он слышит практически ежедневно со слов коллег из регистратуры:
— А есть русский врач?
— Нет, сегодня прием ведет Самир Рахмонов.
— Тогда я подожду, когда прием начнет другой терапевт.
Иногда подобные ситуации происходят прямо в кабинете.
— Сначала объясняешь, улыбаешься, пытаешься быть вежливым, а внутри всё сжимается. Будто ты не врач, а какой-то самозванец, — злится Самир, провожая очередного пациента, который так и не остался на прием.
Недоверие, которое не лечится
По словам Самира, дело не только в предубеждениях. Есть и бытовые сложности. Его русский язык хороший, но акцент никуда не денешь, и многие придираются именно к этому.
Некоторые пациенты жалуются, что им сложно разобрать объяснения по поводу дозировок лекарств или побочных эффектов. Из-за этого они предпочитают часами сидеть в очереди к другому специалисту.
Пожилые люди порой прямо заявляют:
— Не доверяю я этим приезжим врачам.
Были случаи, когда пациенты отказывались сдавать анализы или проходить обследования, ссылаясь на «чужой подход», хотя Самир использует те же клинические рекомендации Минздрава, что и все остальные.
— Я открываю те же протоколы, читаю те же инструкции. Но для них я всё равно чужой, — с досадой отмечает он.
Со временем энтузиазм, с которым он когда-то пришёл в профессию, начал таять. Если раньше он радовался каждому пациенту, то теперь чаще чувствует усталость и раздражение.
Взгляд со стороны коллег
Другой врач, Мурад Саидов, работающий в России уже несколько лет, связывает происходящее с изменениями в системе здравоохранения. По его мнению, после знаменитой реформы здравоохранения статус врача заметно снизился.
Если раньше доктор воспринимался почти как представитель интеллектуальной элиты, то теперь к нему относятся как к обслуживающему персоналу. А к иностранцам требования ещё строже и отношение намного прохладнее.
Однако нельзя отрицать и обратную сторону проблемы. Не все приезжие специалисты действительно готовы к работе в новых условиях.
Так, в одной из клиник произошёл громкий случай: доктор посоветовал пациентке с тяжёлой почечной патологией соблюдать религиозный пост, руководствуясь личными убеждениями. Состояние женщины ухудшилось, дошло до жалобы главврачу. Подобные истории только усиливают недоверие к иностранным медикам в целом.
Язык как постоянное испытание
Даже для опытных специалистов языковой вопрос остаётся крайне болезненным моментом. Вести медицинскую документацию, грамотно заполнять карты, консультировать по телефону, быстро подбирать формулировки — всё это требует почти безупречного владения языком. Малейшая неуверенность чувствуется сразу. Пациенты это замечают и часто делают выводы не в пользу врача. Многие уходят в частные клиники, где, как им кажется, объясняют «проще и понятнее».
Некоторые учреждения пытаются проводить языковые курсы для иностранных сотрудников, но пары часов в неделю явно недостаточно, чтобы полностью стереть акцент или преодолеть психологический барьер.
— Мы как будто постоянно сдаём экзамен, и каждый раз проваливаем его, — сокрушается Самир.
Кадровые перекосы и спорные решения
Ситуацию осложняют и управленческие решения. Небезызвестный хирург Антон Казанцев, автор научных публикаций и обладатель нескольких патентов, чья история прогремела ещё в прошлом году, не раз предупреждал руководство о рисках массового найма приезжих специалистов без полноценной адаптации. Он настаивал на наставничестве, дополнительных курсах, постепенном вводе в работу. Однако его мнение проигнорировали. Более того, врача уволили, а его место заняли новички.
Многие коллеги, не желая мириться с такими условиями, ушли в частные медицинские центры, а сам Антон, с колоссальным опытом за плечами, и вовсе подался в таксисты, и возвращаться в профессию не планирует. В результате государственные больницы столкнулись с нехваткой терапевтов и педиатров, особенно в регионах.
Личное разочарование
Самир говорит, что всё чаще ловит себя на мысли, что он безумно устал. Он вспоминает, как когда-то с гордостью надевал белый халат. Теперь же это скорее форма, за которой приходится прятать раздражение.
— Я лечу людей, ночами не сплю на дежурствах, а в ответ слышу только упреки и обвинения в некомпетентности. Сколько можно это терпеть?
Некоторые его знакомые уже уехали домой. Кто-то переквалифицировался в медсестринский персонал, чтобы избежать дальнейших конфликтов, кто-то вообще сменил профессию и теперь колесит на электросамокате по городу, развозя пиццу. Самир тоже задумывается о возвращении. Иногда ему кажется, что решение переехать в Россию было самой большой его ошибкой.
Да, руководство как-то пытается облегчить жизнь как докторам, так и пациентам: в клиниках появились многоязычные брошюры, есть волонтёры-переводчики, информационные стенды пухнут от обилия бумаг с разъяснениями. Но всё это — лишь косметические меры, не решающие главной проблемы: отсутствие доверия и уважения.
Что в итоге?
Среди иностранных медиков действительно есть сильные, грамотные специалисты. Но их труд редко ценят по достоинству. Когда такие, как Самир, признаются, что хотят уехать, общество не спешит их удерживать. Наоборот — в комментариях нередко звучит равнодушное: «Ну и пусть возвращаются».
И это, пожалуй, самое болезненное. Потому что за каждым таким врачом — годы учёбы, бессонные ночи, спасённые жизни. А в ответ — закрытая дверь кабинета и очередное:
— Можно кого-нибудь другого?