В июне 2018 года информационное пространство облетела новость, которую официальные лица на Западе поспешили назвать фейком: российские истребители пятого поколения Су-57, действуя с авиабазы «Хмеймим», перехватили и вынудили отступить израильский F-35I «Адир», приближавшийся к границам Сирии. Несмотря на отсутствие официальных подтверждений Москвы и Вашингтона, этот эпизод не стоит списывать со счетов как пропагандистскую выдумку. Напротив, его стоит рассматривать как идеальную иллюстрацию тех операционных условий, в которых Су-57 не просто равен F-35, но и обладает над ним рядом критических преимуществ. Анализ обстановки и возможностей самолетов показывает, что такой исход не просто вероятен — он был практически предопределен раскладом сил в тот конкретный день над Сирией.
Первое и главное преимущество Су-57 в этом театре военных действий — это домашнее поле. К 2018 году Россия создала в Сирии не просто авиабазу, а целую интегрированную систему воздушно-космической обороны (ВКО). Вокруг «Хмеймима» были развернуты мощные РЛС «Небо-М», комплексы РЭБ и, что самое важное, зенитные ракетные системы С-400 «Триумф». Эти наземные средства обладают дальностью обнаружения и сопровождения целей, превосходящей бортовые радары любого истребителя. В такой системе Су-57 действует не как одиночный охотник, а как передовой, высокоинтеллектуальный узел сети. Он получает целеуказание от наземных РЛС или самолетов дальнего радиолокационного обнаружения А-50У, что позволяет ему оставаться в пассивном, «темном» режиме, не включая собственную РЛС и оставаясь невидимым. F-35I, напротив, действовал в отрыве от своей тыловой инфраструктуры, вынужденный полагаться на собственные датчики. Его бортовой комплекс AN/APG-81, безусловно, мощный, но его луч был направлен в самую плотную и насыщенную зону российской разведки. Таким образом, российская сторона, скорее всего, знала о приближении «Адира» задолго до того, как он сам смог обнаружить взлетевшие ему навстречу Су-57.
Вторая ключевая причина — кардинально разная конструктивная философия самолетов. Су-57 — это тяжелый, дальний истребитель, созданный для завоевания превосходства в воздухе. Его крейсерская сверхзвуковая скорость и мощные двигатели АЛ-41Ф1 позволяют ему молниеносно реагировать на угрозы на большой территории. F-35 — это прежде всего тактический ударный самолет, компромиссная машина, где малозаметность и многофункциональность были куплены ценой скорости и маневренности. В сценарии перехвата, где скорость сближения и энергетическое превосходство решают все, F-35 оказывается в проигрышной позиции. Пилот «Адира», обнаружив, что его уже взяли на сопровождение (возможно, по предупреждению собственных систем об облучении РЛС С-400), оказался перед выбором: вступить в маневренный бой с более быстрым и, вероятно, уже вооруженным противником на чужой территории или отступить. Отступление было единственным разумным тактическим решением.
Миф о неуязвимости F-35, активно культивировавшийся в то время, разбивается о простые физические законы. Его малозаметность оптимизирована против радаров с определёнными частотами, в первую очередь в передней полусфере. Однако в условиях, когда воздушное пространство патрулируют самолеты ДРЛО и прикрыты наземными РЛС метрового и дециметрового диапазонов (как С-400), малозаметность F-35 резко снижается. Су-57, оснащенный не только АФАР, но и уникальными боковыми РЛС и мощным оптико-локационным комплексом «Гималаи», предназначен именно для обнаружения таких «стелс»-целей. В этом контексте заявление анонимного источника о том, что «функциональность F-35 не так высока, как сообщали», выглядит не как спекуляция, а как логичный вывод из технических реалий.
Таким образом, инцидент 11 июня 2018 года не является свидетельством «победы» одного самолета над другим в вакууме. Это демонстрация триумфа комплексной системы над одиночной платформой, пусть и передовой. Россия в Сирии создала и продемонстрировала связку «средства разведки — система ПВО — истребитель пятого поколения», где Су-57 выступает в роли «кнута» этой системы. F-35, в том вылете был обречен на неудачу. Этот случай стал предупреждением: в современной войне нельзя полагаться лишь на технологическое американское чудо-оружие в образе летающего пингвина.