Утро, кофе и предчувствие беды (или просто несварение)
Моё утро началось, как обычно, с крепкого кофе и попытки понять, почему я до сих пор занимаюсь этим делом. Детектив Смит, к вашим услугам. Не самый известный, не самый богатый, но, черт возьми, я умею находить вещи. Обычно это ключи от машины, которые я сам же куда-то засунул, но иногда попадаются и дела поинтереснее.
Сегодняшнее "поинтереснее" пришло в виде звонка от мистера Арчибальда Пламмера III. Если вы когда-нибудь слышали имя, которое кричит "я богат, у меня есть особняк и, вероятно, проблемы с пищеварением", то это оно. Голос мистера Пламмера был настолько пропитан аристократическим высокомерием, что я почти почувствовал запах старых денег и нафталина через телефонную трубку.
"Детектив Смит, – прохрипел он, – у меня... у меня ужасная беда! Пропала моя... моя "Улыбка Джоконды"!"
Я чуть не подавился кофе. "Улыбка Джоконды"? Серьёзно? Я, конечно, слышал о подделках, но чтобы кто-то так нагло называл свою картину...
"Мистер Пламмер, – вежливо начал я, – вы уверены, что это не просто... ну, не копия?"
"Копия?! – взвизгнул он. – Да это же шедевр! Моя гордость! Моя инвестиция! Я купил её у одного очень сомнительного, но убедительного арт-дилера в Монако! Он клялся, что это... ну, вы понимаете!"
Я понимал. Понимал, что меня ждёт очередное дело, где я буду искать иголку в стоге сена, а в итоге найду лишь стог сена, который кто-то забыл убрать.
Особняк "Склеп для живых" и его обитатели
Особняк Пламмера был именно таким, каким я его себе представлял: огромным, мрачным и, вероятно, населённым призраками равнодушия и пофигизма. Стены были увешаны портретами предков, чьи лица выражали лишь одно: "мы были богаты, и нам было очень скучно".
Мистер Пламмер встретил меня в гостиной, которая больше напоминала музей, чем жилое помещение. Он был одет в шёлковый халат, который, судя по всему, стоил больше, чем моя машина, и выглядел так, будто только что пережил апокалипсис.
"Вот здесь она висела!" – драматично указал он на пустую стену. – "Моя "Улыбка Джоконды"! Она была... она была такой загадочной! Её глаза следили за тобой, куда бы ты ни пошёл! Ну, или мне так казалось после пары бокалов виски."
Я осмотрел место преступления. Никаких следов взлома. Окна заперты, двери тоже. Сигнализация, по словам Пламмера, "самая современная, с лазерными лучами и датчиками движения, которые реагируют даже на чих горничной".
"И когда вы обнаружили пропажу?" – спросил я, пытаясь сохранить серьёзное выражение лица.
"Сегодня утром! Я проснулся, пошёл выпить свой утренний смузи из шпината и авокадо, и... и её нет! Просто исчезла!"
Я кивнул. "Понятно. А кто ещё был в доме?"
Пламмер закатил глаза. "Ну, моя жена, конечно. Эвелина. Она, знаете ли, очень увлекается йогой и медитацией. Иногда мне кажется, что она медитирует на то, чтобы я исчез."
Я сделал пометку: "Жена. Возможно, желает исчезновения мужа. Или картины. Или и того, и другого."
"Ещё есть
Наш дворецкий, Дженкинс. Он служит нашей семье уже тридцать лет. Подозрительно преданный, я бы сказал. И, конечно, горничная, мисс Пенелопа. Она... ну, она просто горничная. Всегда что-то напевает под нос и выглядит так, будто вот-вот расплачется от счастья или от горя, я так и не понял, от чего именно."
Я представил себе эту идиллическую картину: богач, его медитирующая жена, подозрительно преданный дворецкий и горничная-певунья. И посреди всего этого – исчезнувшая "Улыбка Джоконды", которая, вероятно, была такой же подлинной, как и мои шансы на отпуск на Багамах.
Допросы, абсурд и немного здравого смысла
Первым делом я решил допросить Эвелину Пламмер. Она сидела в позе лотоса посреди своей спальни, которая была обставлена в стиле "дзен-минимализм с элементами золота". От неё пахло лавандой и каким-то очень дорогим благовонием, которое, вероятно, стоило дороже, чем моя месячная зарплата.
"Ом-м-м, – произнесла она, открывая глаза. – Детектив. Вы пришли по поводу... этой картины?"
"Да, миссис Пламмер. Вы что-нибудь видели или слышали прошлой ночью?"
Она вздохнула, и этот вздох был настолько глубоким, что, казалось, сотряс весь особняк. "Я была в глубокой медитации. Мой разум был свободен от мирских забот. Я путешествовала по астральным планам, где нет ни картин, ни мужей, ни... ну, вы понимаете."
Я понимал. Понимал, что она либо гениальная лгунья, либо действительно настолько погружена в свой внутренний мир, что не заметит, если рядом с ней пронесётся слон на роликах.
"А ваш муж, миссис Пламмер? Он не мог... ну, скажем, перепрятать картину?"
Она посмотрела на меня с выражением, которое можно было истолковать как "вы что, издеваетесь?". "Арчибальд? Перепрятать? Он не способен перепрятать даже свои очки, которые всегда лежат у него на носу. Нет, детектив. Он слишком привязан к своим вещам. Особенно к тем, которые, по его мнению, приносят ему престиж."
Следующим был Дженкинс, дворецкий. Он стоял прямо, как струна, с лицом, которое выражало лишь одно: "я знаю все ваши секреты, но никогда вам их не расскажу".
"Дженкинс, – начал я, – вы что-нибудь заметили необычное прошлой ночью?"
"Ничего необычного, сэр, – ответил он, его голос был таким же безупречным, как его накрахмаленный воротничок. – Все было в строгом соответствии с распорядком. Мистер Пламмер выпил свой вечерний бренди, миссис Пламмер удалилась для медитации, а я проверил все замки и сигнализацию. Все было в полном порядке."
"И вы уверены, что никто не мог проникнуть в дом?"
"Абсолютно, сэр. Наша система безопасности... она безупречна. Разве что... разве что кто-то изнутри."
Я поднял бровь. "Изнутри, говорите?"
"Ну, сэр, – Дженкинс слегка наклонил голову, – в этом доме, как и в любом другом, есть свои... особенности. Например, мисс Пенелопа. Она иногда забывает закрыть окно на кухне, когда проветривает. Говорит, что ей нужен "свежий воздух для вдохновения"."
Ага. Горничная-певунья, которая забывает закрывать окна. Это уже что-то.
Мисс Пенелопа оказалась хрупкой девушкой с большими, испуганными глазами. Она действительно что-то напевала под нос, и это была какая-то очень грустная баллада о потерянной любви.
"Мисс Пенелопа, – мягко спросил я, – вы что-нибудь видели или слышали прошлой ночью?"
Она вздрогнула, и её пение оборвалось. "Ох, детектив... Я... я так испугалась! Я слышала... слышала какой-то шорох. Как будто кто-то... кто-то крадётся. Я подумала, что это мышь. У нас тут иногда водятся мыши, знаете ли. Такие маленькие, серые... Они такие милые, но такие вредные!"
Я постарался не закатить глаза. "Шорох, говорите? А где вы его слышали?"
"Возле... возле гостиной. Я как раз шла выключить свет в коридоре. И тут этот шорох! Я так испугалась, что побежала обратно в свою комнату и заперлась. Я думала, что это призрак. Говорят, в этом доме водятся призраки. Особенно призрак старой графини, которая умерла от скуки."
"А вы видели кого-нибудь?"
"Нет-нет! Только шорох. И потом... потом я услышала, как что-то упало. Такой тихий стук. Я подумала, что это, наверное, моя любимая фарфоровая статуэтка упала с полки. Она такая хрупкая..."
Я сделал ещё одну пометку: "Горничная. Боится призраков и мышей. Слышала шорох и стук. Возможно, не видела, но слышала. Или видела, но испугалась и решила, что это призрак."
Теории, догадки и вкус подделки
Вернувшись в свой скромный офис, я уставился на свои записи. Мистер Пламмер, который, вероятно, купил подделку у сомнительного арт-дилера. Его жена, погружённая в медитации и астральные путешествия. Дворецкий, который знает всё, но ничего не говорит. И горничная, которая слышит шорохи и боится призраков.
Моя первая мысль была, конечно, о мистере Пламмере. Может, он сам спрятал картину, чтобы получить страховку? Или чтобы привлечь внимание? Но его истерика казалась слишком уж искренней. Хотя, кто знает, может, он отличный актёр.
Вторая мысль – жена. Может, она решила избавиться от картины, которая напоминала ей о богатстве мужа, которое она, возможно, презирала? Или, может, она просто хотела избавиться от картины, чтобы её муж перестал ею хвастаться. Но её медитативное состояние казалось слишком уж убедительным.
Третья мысль – дворецкий. Он слишком предан. Слишком идеален. Может, он решил, что картина – это слишком большая ценность для такого... такого человека, как мистер Пламмер? И решил её "спасти"?
Четвёртая мысль – горничная. Она слышала шорох и стук. Может, она видела, как кто-то выносил картину, но испугалась и решила, что это призрак? Или, может, она сама её украла, чтобы продать и купить себе новую фарфоровую статуэтку?
Я взял телефон и набрал номер того самого арт-дилера из Монако. После долгих уговоров и обещаний не сообщать в полицию о его сомнительных сделках, он признался. Да, он продал мистеру Пламмеру картину. Но это была не "Улыбка Джоконды". Это была... "Улыбка Джоконды, версия для начинающих". То есть, подделка. Очень хорошая подделка, но всё же подделка.
"Так значит, мистер Пламмер купил подделку?" – спросил я, чувствуя, как мой мозг начинает плавиться.
"Ну, – промямлил дилер, – он был так взволнован, так уверен... Я просто сказал ему, что это редкая копия, которую я нашёл в одном старом замке. Он даже не стал её проверять. Слишком уж хотел обладать "шедевром"."
Я повесил трубку. Значит, картина, которую украли, была подделкой. Это меняло всё. Или не меняло?
Я снова посмотрел на свои записи. Шорох. Стук. Пустая стена. Истерика богача. Медитирующая жена. Преданный дворецкий. Испуганная горничная.
И тут меня осенило. Или, скорее, меня осенило, когда я пытался открыть банку с маринованными огурцами, и она никак не поддавалась.
Развязка, или как я нашёл "Улыбку Джоконды" (и чуть не потерял рассудок)
Я вернулся в особняк Пламмера, чувствуя себя Шерлоком Холмсом, который вот-вот разоблачит Мориарти, хотя на самом деле я был больше похож на доктора Ватсона, который просто случайно наткнулся на разгадку.
"Мистер Пламмер, – начал я, когда он снова встретил меня в своей гостиной, на этот раз с бокалом чего-то крепкого в руке, – у меня есть несколько вопросов. И, возможно, ответы."
Он поднял бровь, и это было единственное движение, которое он сделал. "Ответы? Вы нашли мою "Улыбку"? Она цела? Её не повредили эти... эти вандалы?"
"Она цела, мистер Пламмер. И, возможно, её не повредили вандалы. Но сначала, позвольте мне задать вопрос мисс Пенелопе."
Горничная, которая как раз протирала пыль с одной из бесчисленных ваз, вздрогнула. "Я? Что я сделала?"
"Мисс Пенелопа, – сказал я, – вы упомянули, что слышали шорох и стук. И что вы подумали, что это мышь или призрак. А потом вы сказали, что подумали, что это ваша фарфоровая статуэтка упала. Не так ли?"
Она кивнула, её глаза были полны страха. "Да, детектив. Моя любимая статуэтка. Она такая хрупкая..."
"И где эта статуэтка сейчас, мисс Пенелопа?"
Она указала на полку, где стояла целая коллекция таких же хрупких статуэток. "Вот она. Цела и невредима. Я так обрадовалась, когда увидела, что она не разбилась."
"А теперь, мистер Пламмер, – повернулся я к нему, – вы сказали, что ваша "Улыбка Джоконды" была такой загадочной. Что её глаза следили за вами, куда бы вы ни пошли. И что вы купили её у очень сомнительного, но убедительного арт-дилера."
Пламмер кивнул, его лицо было напряжённым. "Ну да. И что с того?"
"А то, мистер Пламмер, – сказал я, – что ваша "Улыбка Джоконды" была подделкой. Очень хорошей подделкой, но всё же подделкой. И, судя по всему, она была не просто картиной."
Я подошёл к пустой стене, где раньше висела картина. Внимательно осмотрев её, я заметил едва заметную царапину на обоях, чуть ниже того места, где висел багет.
"Мистер Пламмер, – продолжил я, – вы когда-нибудь замечали, что ваша картина была... необычно тяжёлой?"
Он нахмурился. "Ну, да. Она была довольно массивной. Я думал, это из-за рамы. Она же старинная, ручной работы, из красного дерева..."
"И вы никогда не задумывались, почему она была такой тяжёлой?"
Он пожал плечами. "Нет. Я просто радовался, что у меня есть такой шедевр."
Я достал из кармана небольшой фонарик и посветил на царапину. Под ней, на стене, был виден небольшой, едва заметный выступ.
"Мистер Пламмер, – сказал я, – ваша "Улыбка Джоконды" была не просто картиной. Она была... тайником."
Он уставился на меня, его рот приоткрылся. "Тайником? Что вы несёте, детектив?"
"Мисс Пенелопа слышала шорох и стук. Шорох, который она приняла за мышь, был на самом деле звуком, когда кто-то аккуратно снимал картину с крючка. А стук, который она приняла за падение статуэтки, был звуком, когда кто-то, возможно, случайно, задел стену, снимая картину. И эта царапина, мистер Пламмер, это не след от вандалов. Это след от того, как кто-то, возможно, не очень ловко, пытался открыть эту картину как тайник."
Я подошёл к стене и осторожно надавил на выступ. Раздался тихий щелчок, и часть стены, где висела картина, слегка отошла, открывая небольшую нишу. Внутри, на бархатной подкладке, лежала не картина, а... пачка старых, пожелтевших писем и небольшой, тускло поблёскивающий бриллиант.
Мистер Пламмер застыл, как статуя. Его лицо приобрело цвет его шёлкового халата.
"Это... это не моя картина!" – прошептал он.
"Нет, мистер Пламмер, – сказал я, – это не ваша картина. Это, скорее всего, была картина, которую кто-то использовал как тайник. И, судя по всему, этот кто-то не был вами."
Я взял одно из писем. Оно было написано старомодным почерком, и адресовано было некоему "дорогому Арчибальду". Дата на письме была задолго до того, как мистер Пламмер купил свою "Улыбку Джоконды".
"Похоже, мистер Пламмер, – продолжил я, – что вы купили не просто подделку. Вы купили картину, которая уже была частью чьей-то игры. И, возможно, эта игра была куда более интересной, чем вы думали."
Я посмотрел на мистера Пламмера, который всё ещё стоял с открытым ртом. Его "шедевр" оказался всего лишь дверью в прошлое, полной тайн.
"Так что же произошло с моей картиной?" – наконец выдавил он.
"Вашей картиной, мистер Пламмер, – сказал я, – была подделка. А настоящая "Улыбка Джоконды", или, скорее, то, что было за ней, исчезло. Возможно, тот, кто знал о тайнике, пришёл за ним. Или, возможно, тот, кто продал вам подделку, знал о тайнике и использовал вас, чтобы добраться до содержимого."
Я пожал плечами. "В любом случае, мистер Пламмер, ваша "Улыбка Джоконды" оказалась не такой уж и загадочной. Просто очень хорошо замаскированным сейфом. И, честно говоря, я бы предпочёл искать ключи от машины. Это как-то проще и менее... абсурдно."
Мистер Пламмер медленно опустился на диван, его лицо было выражением полного опустошения. Его богатство, его "шедевр", его гордость – всё оказалось лишь частью чьей-то чужой истории.
Я вышел из особняка, чувствуя, как мой мозг медленно возвращается в нормальное состояние. Дело было закрыто. Картина, как таковая, не была украдена. Была украдена лишь иллюзия. И, возможно, это было даже более иронично, чем я мог себе представить.
Я оставил мистера Пламмера наедине с его разочарованием и пачкой старых писем, которые, вероятно, содержали куда больше интриги, чем вся его коллекция "шедевров". Дженкинс, дворецкий, проводил меня до двери с тем же невозмутимым выражением лица, но я заметил едва уловимый блеск в его глазах. Возможно, он знал о тайнике. Возможно, он знал обо всём. Но его профессиональная этика была крепче, чем сейф в швейцарском банке.
Мисс Пенелопа, горничная, всё ещё что-то напевала под нос, но теперь это была какая-то более жизнерадостная мелодия. Возможно, она была рада, что призраки оказались всего лишь шорохами, а мыши – всего лишь чьей-то тайной. Или, возможно, она просто была рада, что я ухожу и не буду больше задавать ей вопросы о её хрупких статуэтках.
Эвелина Пламмер, медитирующая жена, так и не вышла из своей спальни. Я представил её, парящую где-то в астральных планах, совершенно не подозревающую о том, что её муж только что пережил экзистенциальный кризис из-за поддельной картины и настоящего тайника. Возможно, это было к лучшему. Некоторые истины лучше оставлять нетронутыми, особенно если они могут нарушить чью-то нирвану.
Я сел в свою старенькую машину, которая, в отличие от особняка Пламмера, не скрывала никаких тайн, кроме, разве что, пары забытых чеков и старой жвачки. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в оранжевые и фиолетовые тона. Ещё один день, ещё одно дело. И хотя я не нашёл "Улыбку Джоконды" в том виде, в каком её искал мистер Пламмер, я нашёл нечто более ценное: подтверждение того, что мир полон абсурда, и что люди готовы верить в самые невероятные вещи, лишь бы их жизнь казалась чуть более значимой.
Я завёл двигатель и поехал домой, предвкушая крепкий кофе и, возможно, пару часов спокойного чтения. Никаких тайн, никаких подделок, никаких медитирующих жён. Просто я, моя машина и дорога, ведущая к следующему, не менее ироничному, делу. Ведь в конце концов, детектив Смит всегда найдёт что-то, даже если это что-то окажется совсем не тем, что он искал. И, возможно, именно в этом и заключалась вся прелесть моей работы. В постоянном поиске истины, которая всегда оказывалась куда более причудливой, чем любая выдумка. И в осознании того, что иногда, чтобы найти что-то ценное, нужно просто перестать искать то, что, как тебе кажется, ты потерял.
Конец.
Друзья, этот канал существует только благодаря Вашей поддержке! Если Вам нравится содержание канала, и Вы хотите, чтобы он развивался, Вы можете поддержать проект любой комфортной суммой. Каждая копейка идет на улучшение качества и новые идеи. Спасибо за Вашу поддержку и внимание (2202 2084 7297 7629 либо по ссылке на донат).