Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Ветреное небо

Часть 2:«Я поднял руку на беременную жену и не почувствовал ничего, кроме раздражения»

В первой части я писал, как весело всё начиналось. Но к 27 годам «веселье» превратилось в липкую, серую деградацию. Самое страшное в алкоголизме — это не когда ты валяешься в канаве. Самое страшное — это когда ты теряешь человеческое лицо, но искренне веришь, что у тебя всё под контролем.
Пьяный бред и кулаки, угрозы..
Моя жена тогда была беременна. Казалось бы, время беречь её, быть опорой. Но

В первой части я писал, как весело всё начиналось. Но к 27 годам «веселье» превратилось в липкую, серую деградацию. Самое страшное в алкоголизме — это не когда ты валяешься в канаве. Самое страшное — это когда ты теряешь человеческое лицо, но искренне веришь, что у тебя всё под контролем.

Пьяный бред и кулаки, угрозы..

Моя жена тогда была беременна. Казалось бы, время беречь её, быть опорой. Но алкоголь поселил в моей голове «червя» — патологическую, черную ревность. Когда ты сам превращаешься в ничтожество, тебе кажется, что и все вокруг такие же. Я смотрел на неё и видел не любимую женщину, а врага.

В тот вечер я встретил «заряженный». В голове шумело, в груди пекло от принятой дозы. Я сорвался из-за какой-то мелочи — показалось, что она слишком поздно пришла с работы.

— С кем была? Опять он? — я орал так, что в серванте дрожала посуда.

— На работе, — она пыталась говорить спокойно, но голос дрожал.

Её страх только подливал масла в огонь. Мой воспаленный мозг рисовал картины измен, хотя она из дома-то лишний раз не выходила. В какой-то момент я просто перестал слышать слова. Перед глазами поплыл красный туман.

Я поднял руку на беременную жену. Я ударил женщину, которая носила моего ребенка, только за то, что мне «показалось».

Это было не начало конца. Это было только начало.

Знаете, что самое жуткое? Многие ждут, что в этот момент я должен был упасть на колени, выть от стыда и ломать бутылки. Но алкоголь к тому времени выжег во мне сочувствие. Моя совесть не просто спала — она сдохла.

Я не испытал ни капли жалости. Я просто развернулся, пошел в комнату, достал из заначки чекушку и выпил её залпом. Мне нужно было «залить» раздражение от того, что она «сама меня доводит». Я переступил через её слезы и её боль, как через пустую жестянку на дороге.

Утром я начал звонить просить дежурное «прощение», но в глубине души я даже не считал себя виноватым. Я деградировал настолько, что насилие над самым близким человеком стало для меня просто эпизодом, «бытовухой». Я не понимал, что это был не случайный срыв, а закономерный финал того пути, на который я встал в 14 лет.

Я думал, что я хозяин положения. А на самом деле я уже летел в бездну, где человеческого не осталось совсем. И самое страшное было еще впереди.

Продолжение следует... В следующей части я расскажу, как я окончательно потерял связь с реальностью и к чему привела моя «слепота» дальше.