- Лариса Александровна, какие деньги? - нервно спросила Наталья.
- Боря сказал, что давал тебе сто тысяч рублей на ремонт твоей машины, когда ты попала в аварию, вот их и верни! - кричала женщина.
Они стояли прямо на тротуаре, прохожие бросали на них осуждающие взгляды.
- Борис дал мне эти деньги, когда мы были в браке и по собственной воле, я не буду ничего отдавать, - заявила Наташа.
Она попыталась обойти бывшую свекровь, но та схватила её за рукав пальто.
- Ты куда собралась?
- Отпустите меня немедленно! - крикнула Наташа, пытаясь вырваться.
- Я тебе не позволю так просто уйти! Ты украла у моего сына сто тысяч рублей! - не унималась Лариса Александровна.
Вокруг начали собираться люди, привлечённые громким скандалом. Кто-то пытался успокоить обеих женщин, но они не обращали внимания, кто-то снимал на телефон.
- Ты думаешь, что можешь просто взять деньги и развестись? - продолжала свекровь. - Ты разрушила мою семью, а теперь ещё и воруешь?
- Я не ворую! - возмутилась Наташа. - Эти деньги были нашими общими!
- Общими? - Лариса Александровна горько усмехнулась. - Да ты даже не думаешь о моём сыне, Боря страдает из-за тебя!
– Мы развелись, мне больше нет до него дела! – заявила Наталья.
Эти слова, вырвавшиеся отчаяние и злость, повисли в воздухе. Для Ларисы Александровны они стали последней каплей. Её лицо исказилось гримасой такой ненависти, что даже некоторые из зевак невольно отступили назад.
– Ах, тебе нет дела?! – взвизгнула она, не ослабляя хватку на рукаве Наташиного пальто. – Так я тебе напомню! Ты влезла в нашу семью, как банный лист! Ты опустошила моего мальчика, выкачала из него все соки, а когда он тебе оказался больше не нужен – взяла и выбросила, как мусор! И деньги прихватила! Ты не женщина, ты – расчетливая стерва!
Наташа почувствовала, как по щекам поползли горячие румянцы стыда и ярости. Она видела, как светятся экраны телефонов, направленные на неё. Она была в ловушке – в центре циркового представления, которое устраивала эта одержимая старуха.
– Замолчите! – прошипела она, глотая слёзы. – Вы всегда меня ненавидели! Все эти «борюшечки-лакомые кусочки», все ваши намёки, что я ему не пара! Это вы разрушили наш брак своими советами и сплетнями! Эти деньги Боря дал мне, потому что я была его женой! А он… – её голос дрогнул, – он давал их не мне, а своей совести, потому что был за рулём пьяный в ту ночь! Это он виноват в той аварии!
В толпе прошёл вздох. Сюжет обретал новые, пикантные подробности. Лариса Александровна на секунду остолбенела, услышав обвинение в адрес сына, но тут же перешла в новую атаку.
– Врёшь! Врёшь, как всегда! Мой Боря – золотой человек! Это ты его довела! Ты заставила его пить своими истериками! А теперь ещё и клевещешь на него! Верни деньги, воровка! Отдай честно заработанные моего сына кровные сто тысяч!
Она рванула Наташу за рукав так сильно, что та чуть не потеряла равновесие. В ушах Наташи зазвенело. Она увидела перед собой не просто неприятную женщину, а воплощение всех унижений, косых взглядов, шепотов за спиной, которые преследовали её весь этот кошмарный год после развода. Этот голос, эти обвинения, эти пальцы, впившиеся в её одежду…
– Отстань от меня! – крикнула она, отчаянно дёргаясь. – Я сказала, отпусти!
– Не отпущу, пока не получишь по заслугам!
И тогда в Наташе что-то оборвалось. Разум затмила белая, всепоглощающая пелена ярости. Она не думала больше ни о приличиях, ни о прохожих, ни о телефонах. Она увидела только ненавистное лицо перед собой.
– Я СКАЗАЛА ОТПУСТИ!
Резким, неожиданно сильным движением она не просто вырвала руку, а толкнула Ларису Александровну в грудь. Та, не ожидавшая такой физической реакции, ахнула и отлетела назад, споткнулась о бордюр и грузно шлёпнулась на мокрый асфальт тротуара.
На секунду воцарилась тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием Наташи. Потом раздался причитающий, полный театрального ужаса вопль свекрови:
– Ой, убивают! Помогите! Драная разведёнка старуху убивает! На помощь!
Но Наташа уже не могла остановиться. Адреналин бил ключом. Она наклонилась над распластавшейся женщиной, её голос был низким и хриплым от натуги:
– Никогда больше не подходи ко мне. Никогда не называй меня воровкой. А своему «Борюшечке» передай, чтобы он сам пришёл, если у него хватит совести. Но он не придёт. Потому что он – трус. Как и ты. Ты просто его громкая, жалкая тень, - с этими словами Наташа отвесила бывшей свекрови сочную пощёчину.
Она выпрямилась, отряхнула ладони. Вокруг стояла гробовая тишина, прерываемая только щелчками затворов и тихим жужжанием записи на смартфонах. Лица в толпе выражали шок, осуждение, любопытство.
Не сказав больше ни слова, Наташа, гордо подняв голову, но с трясущимися от содрогания руками, пошла прочь, расталкивая замершую толпу. У неё за спиной Лариса Александровна, сидя на асфальте, разрыдалась – уже не крикливо, а по-настоящему, от бессилия и унижения, причитая: «Вот она какая… вот до чего довела… смотрите, люди добрые…»
А через три часа в местном паблике, а потом и в городских новостных пабликах, появился ролик. Короткий, обрезанный, лишённый контекста. На кадрах была лишь агрессивная молодая женщина, которая с диким криком толкает пожилую даму, та падает, а затем стоит над ней, осыпая оскорблениями и бьёт по лицу. Заголовки кричали: «Невестка против свекрови? Разборки на улице!», «Молодая женщина напала на пожилую!», «Семейный скандал вылился в драку».
Комментарии, естественно, были яростными. Все осуждали «хамку-невестку», сочувствовали «бедной бабушке». Кто-то даже «опознал» Наташу. Никто не слышал про деньги, про пьяного Бориса, про многолетнюю травлю. Видели только яркую, шокирующую картинку: сильная бьёт слабую.
Через месяц Наташу пригласили на известное телешоу, предложив шестизначный гонорар.