Какой город был предтечей современной Казани? Какую песню пел Ильхам Шакиров на раскопках «Иске Казан» и почему историк-археолог Равиль Фахрутдинов написал свою первую книгу о «татарском соловье»? На эти и другие вопросы в беседе с корреспондентом «Миллиард.Татар» ответил и.о. директора Института международных отношений, истории и востоковедения КФУ Раиль Фахрутдинов. Подробнее – в нашем интервью.
Идея разговора с Раилем Равиловичем родилась у нашей команды во время путешествия в музей-заповедник «Иске Казан» в Высокогорском районе Татарстана. Мы узнали, что большую часть раскопок провел известный историк-археолог Равиль Фахрутдинов со своим сыном Раилем Фахрутдиновым.
«Совместная работа с отцом в эти годы осталась в моих воспоминаниях как один из самых ярких и счастливых моментов моей юности»
– Раиль Равилович, как вы стали историком?
– Мой отец из Балтасей, но сам я родился в Казани, в Старо-Татарской слободе, на ныне не существующей улице Гражданской.
Нас в семье двое братьев. По старой татарской традиции принято, что одного из сыновей готовят продолжить дело отца, и меня мой отец очень ненавязчиво и интеллигентно готовил к этому. Младший брат не стал историком и пошел в медицину. Мое первое теоретическое знакомство с историей и археологией произошло еще в семейном доме: у отца была огромная библиотека, которую я достаточно быстро освоил и приобрел свой кругозор научных интересов.
На практике с археологией я познакомился в шестом классе. Помню, подхожу к отцу и говорю, что хочу заниматься археологией. Он одобрил мое решение и начал отправлять меня в археологические экспедиции. В первые 3-4 года я ездил с такими известными археологами, как Пётр Старостин и Рустем Габяшев. Полевые археологические выезды меня закалили и конечно же приобщили к романтике полевых археологических исследований.
Уже в старших классах отец, видимо, понял, что я созрел, и приобщил меня к Иске Казани. Папа работал на этом месте с 1972-го года и был руководителем Иске-казанской археологической экспедиции. До него в разные годы там работали археологи Петр Смирнов и Николай Калинин.
– Обыватели почти ничего не знают об «Иске Казан». Чем так привлек Вас с отцом этот потерянный город?
– Иски-Казанский комплекс памятников является одним из крупнейших археологических памятников Среднего Поволжья и представлен двумя памятниками: Камаевским I (Иске-Казанским) городищем (6,12 га), который расположен у с. Камаево Высокогорского района Республики Татарстан, а также русско-Урматским I селищем в (124 га), между деревнями Камаево и Русский Урмат в нескольких километрах от Камаевского городища. Именно Иски-Казань (конечно в то время Казань) вскоре становится новым политическим, экономическим и культурным центром северных земель Улуса Джучи, а затем и Казанского княжества. Город, получивший название Казань, его богатая материальная культура, выявленная археологическими исследованиями, свидетельствует о функционировании здесь крупного средневекового города.
Находки весьма разнообразны: ювелирные изделия, орудия труда, оружие, керамика, крупные производственные комплексы, представленные гончарными и металлургическими горнами, эпиграфические памятники, нумизматика и др. В целом, археологический материал с городища несколько отличается от находок с селища. Если на селище материал представлен в основном простой керамикой, бытовые предметы и железные орудия труда, гончарные горны, немногочисленные медные монеты. На городище же находки намного богаче и разнообразнее: поливная, изразцовая т.н. тимуридская керамика, различное оружие, огнестрельное оружие (металлические ядра). Если на селище – материал, в основе своей относящийся к булгарской культуре, то на городище значительна доля собственно золотоордынской материальной культуры (керамика с редким лощением, с розовой или ангобированной поверхностью, погребение кипчака и др.). На городище несравнимо больше серебряных джичидских (золотордынских монет) XIV и в основном XV в. Наличие большого количества серебряных монет, заготовки для чеканки монет свидетельствует о том, что Казань была центром чеканки золотоордынских монет на севере. Монеты преимущественно XV века.
В целом Иски-Казанские окрестности представлены историко-археологическими памятниками эпохи первобытности, раннего, развитого, а также позднего средневековья. И в этом отношении данный памятник является одним из значимых археологических и историко-культурных объектов Татарстана, да и всего Среднего Поволжья.
В Старой Казани мой отец постепенно стал и меня приобщать к истории, вначале школьника, а затем студента и молодого исследователя. И хотя мои основные научные интересы впоследствии были посвящены этнополитической истории татар более поздних периодов, тем не менее, именно в полевых исследованиях в Иски-Казани он возбудил у меня интерес к истории, к науке. Совместная работа с отцом в эти годы осталась в моих воспоминаниях как один из самых ярких и счастливых моментов моей юности.
«Татары, сохраняя в памяти место древнего своего жилища, называют его поныне Иски Казань, то есть старая Казань»
– На территории музея-заповедника «Иске Казан» можно встретить только деревянную реконструкцию крепости, но не следы каменных построек. В древности там были монументальные сооружения?
– Там не сохранились монументальные памятники архитектуры, потому что последние 250 лет была пашня, но видимо, они действительно были. Например, именно об Иски-Казани писал российский и немецкий этнограф, путешественник, академик Императорской Академии наук и художеств. профессор Иоганн Георги в 1772 году при возвращении из научной командировки в Сибирь: «Cледы прежнего заложения Казани под именем Иски Казань весьма приметны». Чуть ранее об этом же писал русский путешественник и географ Николай Рычков, посетивший городище в 1770 г. Он отметил: «Татары, сохраняя в памяти место древнего своего жилища, называют его поныне Иски Казань, то есть старая Казань». Все последующие исследователи, среди которых Карл Фукс, Хусаин Фаизханов, Каюм Насыри и др. описывая памятник, подчеркивали его историческое название, а именно в форме Иски-Казани. Около «Иске Казан» находится село Камаево, старожилы которого рассказывали, что в предвоенные годы и во время Великой Отечественной войны с территории городища было вывезено много камней для строительных и хозяйственных нужд. Местные жители помнят о значимости этого легендарного города. В округе находится множество татарских селений, где сохранились предания, на удивление повторяющие сюжеты известного исторического сочинения «Дафтар-и Чингиз-намэ», составленного в конце XVII - начале XVIII в.
– А что было на территории современной Казани во время расцвета «Иске Казан»?
– В последующее время месторасположение города в среднем течении Казанки, в значительном отдалении от Волги, растущие производственные силы города, численность его населения, а также политические устремления элиты Казани привели к переносу основной части населения города и военно-политической элиты в устье Казанки. Именно здесь согласно исследованиям наших археологов, начиная с X века существовало крупное военное поселение. Перенос столицы княжества Казани достаточно ярко отражен и в татарских источниках и народном фольклоре.
«На мой взгляд решающее слово в вопросе самоопределения татар сыграли представители татарской культуры»
– Раиль Равилович, я знаю, что Вы в молодости успели поработать директором школы. Расскажете об это странице своей жизни?
– После окончания школы я поступил в Казанский педагогический институт. В то время была система распределения и обязательной отработки, поэтому после окончания в 1984 году меня распределили в Балтасинский район, в село Ципья. В школе требовался учитель истории и английского языка. Планировал поработать год-два. Я два года и проработал в школе учителем. Однако неожиданно мне предложили возглавить эту школу и до 1989 года я был ее директором. Пользуясь случаем, хочу сказать, что я с особым удовольствием и теплотой вспоминаю этот период моей профессиональной деятельности, также с теплотой вспоминаю коллектив этой школы. Для меня это был период моего профессионального становления, где-то новый вызов для меня.
Тогда первым секретарем Балтасинского района был Марат Ахметов, и он с пониманием относился к нуждам школы и помогал, за что я ему бесконечно благодарен.
– А как же наука?
– Да, Вы правы. Я безусловно видел свое будущее в науке. Поэтому вернулся в Казань и поступил в аспирантуру.
Защищал кандидатскую я на тот момент по слабоизученной теме: деятельность татарских политических партий в начале XX века. Я с большим интересом разрабатывал это направление.
Докторскую я писал уже по этнологии, по проблеме конструирования татарской нации во второй половине XIX - начале XX века.
– Чем Вас так привлекла эта тема и в чем особенности конструирования татарской нации?
– Нужно понимать, что современные нации возникли в XVIII – XIX вв. Первыми этот вопрос подняли идеологии французского Просвещения, которые создали концепцию гражданской нации, где между гражданством, государством и нацией ставится знак равенства. Эта концепция получила распространение во Франции, Америке, отчасти в Турции. У классиков немецкой философии Гегеля и Гердера разрабатывалась концепция этнонации, которая прижилась в Российской империи и в советский период.
– С кого можно начать отсчет в процессе конструирования татарской нации?
– С Шигабутдина Марджани. В XIX веке он сказал, что нужно определиться, потому что нет такой нации, как мусульмане. Именно ему принадлежит знаменитая фраза «Кто мы, если не татары». Обосновывая историческую преемственность культур средневековых тюрко-татарских государственных образований, Марджани выработал собственную концепцию татарской национальной идентичности и, таким образом, стал основателем новой идеологии формирования татарской нации. Его можно назвать отцом становления татарской идентичности и самоидентификации народа.
На мой взгляд решающее слово в вопросе самоопределения татар сыграли представители татарской культуры такие как Габдулла Тукай, Дэрдменд, Галимджан Ибрагимов, которые были сторонниками именно татарской идентичности. Для Тукая и его современников проблема национального самосознания и идентичности стояла острее и являлась более актуальной, чем для предшествующих поколений. В стихотворении «Самому себе» великий Тукай писал:
Хочу разумным быть, чистосердечным.
Душа живет стремленьем к свету вечным.
Мне счастье татар дороже жизни,
Дождусь ли я для них хорошей жизни?
До срока думой тяжкою состарен,
Я сам татарин, истинный татарин.
Я дал народу обещаний много.
Исполню ль их – известно только Богу.
Другой выдающийся классик татарской литературы Дэрдменд был даже более категоричен:
Татарин от татарина не отречется,
Татарин именем татарским наречется
Ты сын татарина и сам татарин.
«Правду ли говорят, что ты знаешь всего Тукая наизусть?», отец улыбнулся и ответил: «Не задумывался об этом. Наверное, преувеличивают»
– Совсем недавно Вы выпустили книгу об отце. О чем она?
– Книга формировалась из публикаций папы 1960-х и 1970-х в журналах и газетах, которые не вошли в его многочисленное наследие в виде книг. Кроме того, в книгу включена его переписка с Ильхамом Шакировым, археологом Германом Фёдоровым-Давыдовым, другими деятелями науки и культуры. Я очень благодарен фонду «Жиен», который выпустил ее.
Кстати, первую книгу об Ильхаме Шакирове написал мой отец. Природа не поскупилась и одарила его тонким музыкальным слухом и прекрасным голосом. Татарские народные напевы, лирика Тукая и Дардменда – это была его стихия, которая во многом давала дополнительный импульс работе, стимулировала его научное творчество. Как-то, проводя экспедиционные выезды в районы Заказанья, в конце 90-х годов, я спросил: «Правду ли говорят, что ты знаешь всего Тукая наизусть?», отец улыбнулся и ответил: «Не задумывался об этом. Наверное, преувеличивают». Но немного погодя добавил: «Не только Тукая, но и Дэрдменда». За его внешним твердым и принципиальным характером всегда скрывалась очень чувствительная, иногда ранимая и лирическая душа. Возможно, поэтому его первая книга была посвящена тогда еще молодому Шакирову.
– Какие черты отца Вам больше всего запомнились?
– Я всегда поражался его высокому профессионализму – это и методика полевых исследований, умение анализировать научные проблемы, а также широта и доказательность выводов и обобщений, энциклопедичность научных знаний. Отличительной чертой его характера являлась высокая степень профессиональной честности и научной интеллигентности, удивительно тонкое чувство юмора, искренняя преданность своему делу.
Прекрасный знаток археологии и исторической науки, отец был для меня самым близким по духу и дорогим Наставником и Учителем. В разные периоды жизни, профессиональной деятельности, порой сложные и непростые, он всегда оказывал мне теплую поддержку своим участием и добрым советом. Его труды и наследие всегда были и остаются для меня образцом научного профессионализма, беспристрастности и объективности. Особо важное значение имела та среда, в которой он работал, те мэтры науки, с кем он сотрудничал и дружил: Г.А. Федоров-Давыдов, С.А. Плетнева, М.Д. Полубояринова, В.Л. Егоров, В.Д. Димитриев, Т.А. Хлебникова, В.Х. Хаков, Ф.Х. Валеев, П.Н. Старостин, Р.С. Габяшев, Р.У. Амирханов, Е.П. Казаков, М.И. Ахметзянов, Б.Ф. Султанбеков, Д.М. Исхаков и др. Отец очень дорожил дружбой с этими учеными, всегда высоко оценивал их вклад в отечественную науку.
«Вдруг я внезапно слышу голос Ильхама Шакирова, который поет песню старой Казани»
– Сейчас как раз снимают фильм об Ильхаме Шакирове. Каким вам запомнился «татарский соловей»?
– Я помню несколько эпизодов. Например, в 1982-м году мы с отцом были на раскопках в «Иске Казан» и он говорит, что приедет большая бригада из филармонии и будет снимать музыкальный сюжет. Он дал мне выходной, чтобы я съездил к деду в Балтаси и вечером вернулся. Тогда машины у нас не было, и я поехал на электричке. Путь от Высокой горы, где мы копали, до Балтасей неблизкий, поэтому обратно я вернулся поздно, примерно в 23 часа. Был июль, самые теплые дни. Я вышел с электрички на станции Камаево и иду вдоль Казанки, а до городища километра три и вдруг я внезапно слышу голос Ильхама Шакирова, который поет песню старой Казани. Поднимаюсь на городище и вижу, что у костра и правду сидит Ильхам Шакиров. Это было что-то потрясающее. Этот эпизод остался в моей памяти на всю жизнь.
– Какие еще книги Вы собираетесь публиковать в будущем?
– Я полностью перебрал архив отца, у него есть две незаконченные работы, и я очень надеюсь, что удастся найти время и закончить их. Прежде всего, речь идет о корпусе памятников татарского народа: археология и эпиграфика. Мой отец начал эту работу, и я надеюсь завершить ее в ближайшее время. Также он начал работать над монографией об истории Казани, я хочу ее тоже закончить. Он собрал множество материалов, но не успел их обработать.
Продолжение следует
Подробнее: https://milliard.tatar/news/rail-faxrutdinov-v-iske-kazan-moi-otec-postepenno-stal-i-menya-priobshhat-k-istorii-9077