Зарисовка от Стаса Садальского:
«Что ж такое, были же люди как люди, и вдруг все сразу стали кретины. Стою на Чистопрудном бульваре у памятника Александру Сергеевичу Грибоедову, жду друзей – идем в «Современник».
Проходят две тётки, останавливаются, смотрят на памятник:
- Ой, а что это он на Гоголя совсем не похож!
Потом смотрят на меня:
- Ой, Садальский! А можно с вами сфотографироваться на фоне Гоголя, хоть он и не похож?
Говорю:
- Александр Сергеевич не может быть похож на Гоголя...
Мхатовская пауза. Тётки в один голос с ужасом:
- А это что, Пушкин?!!!»
Обратите внимание на механизм: сначала — агрессивное невежество («совсем не похож»), затем — узнавание медийного лица как замены культурному контексту, и наконец — паническая попытка вписать неизвестное в единственный известный шаблон. «Пушкин» — это не имя, это пароль. Универсальный ярлык для «всего русского и классического». Это свидетельство того, что канон не просто усвоен плохо — он заменён одним знаком, симулякром.
Но в этом диалоге есть и другая сторона — трагикомическая преемственность. Грибоедов, автор самой язвительной пьесы о российском невежестве, и через два столетия оказывается в центре точно такой же сцены. Чацкий, кричащий «А судьи кто?», оказался пророком. Эти женщины — прямые потомки Фамусовского общества, где важно не знать, а казаться, где важна фотография «на фоне», а не понимание фона.
P.S. И да, есть в этом и злая ирония судьбы: «Горе от ума» ставят в «Современнике», а его горестную актуальность демонстрируют прямо у входа, даже не покупая билет.