На каждый вопрос Учитель отвечал и конкретно, и очень образно, приводя многочисленные примеры, в частности, из своей жизни и практики. Как-то он собрал нас в кружок и поведал историю создания борьбы самбо. И потом, по тому или иному случаю, делился воспоминаниями. Всё это подробно описано в его мемуарах, кроме тех эпизодов, которые Анатолий Аркадьевич посчитал нескромным туда включить. Эти рассказы отложились в моей памяти очень ярко — Учитель был великолепным рассказчиком. Некоторые из этих рассказов я здесь воспроизвожу.
Учитель и медведь
Работая тренером в Обществе строителей Международного Красного стадиона и преподавателем сценического движения в театре, Анатолий Аркадьевич завёл себе медвежонка. Оборудовал для зверя конуру в уединённом месте на Международном Красном стадионе, кормил его, ухаживал за ним и много с ним экспериментировал. Они часто боролись, причём медвежонок, который за три года превратился в огромного медведя, начал применять определённые приёмы — например, особенно ловко у него получался зацеп изнутри. К своим проигрышам зверь относился философски — злился лишь, когда Учитель применял подсечку в темп шагов или сложные комбинации, считая это обманом и подлостью. От борьбы с медведем у Анатолия Аркадьевича выработалась оригинальная манера работы с противником на ковре: он иногда приподнимал противника, прежде чем бросить.
У медведя была очень быстрая реакция. Когда Анатолий Аркадьевич метал в него деревянный нож с ватой на конце, с расстояния более чем в двенадцать шагов, медведь успевал увернуться или отмахнуть нож лапой. Ближе это не получалось.
Однажды в театре, где работал Учитель, среди молодых актеров и актрис зашёл разговор о борьбе человека со зверем, и Анатолий Аркадьевич повёл их в вольерчик, где жил медведь. И тут Миша разозлился — вероятно, тому, что его побеждали на глазах у других, да и приревновал хозяина к друзьям. Когда одна из юных актрис попыталась погладить медведя по голове, он предупреждающе тяпнул её за руку и прокусил до крови.
После этого пришлось отдать медведя в зоопарк. Там он сидел один, очень горевал и скучал по хозяину, и когда тот приходил его навещать, отворачивал морду и обиженно махал лапой: «Уходи!».
Аркадий Георгиевич Харлампиев и «железный человек»
Когда Анатолию Аркадьевичу было лет восемь, его отец Аркадий Георгиевич, чемпион Европы по боксу в абсолютной категории среди профессионалов, демонстрировал бокс в цирке. Там же с рискованным номером воздушной гимнастики под куполом выступал и маленький Толя.
«Железный человек» демонстрировал силовые трюки, «чудеса воли», завязывал в узел стальные прутья, гнул подковы, рвал руками жесть и тому подобное. Однажды этот весьма самоуверенный господин заявил Аркадию Георгиевичу:
— Ну, уж со мной вы точно не справитесь!
Аркадий Георгиевич улыбнулся и спросил:
— Вам как, сейчас морду набить или в официальном соревновании?
— Как это?! Да вы только попробуйте!
— Я никогда ничего не пробую. Я делаю.
С этими словами Аркадий Георгиевич влепил «железному человеку» крепкую пощёчину. Тот собрался было ответить… град оплеух заставил его сначала перейти к пассивной обороне, а затем и бежать сломя голову.
Маленький Толя спросил:
— Папаша, а почему «железный человек» не упал в нокаут?
— Сынок, — отвечал отец, — он настолько беспомощен, что было бы смешно с ним драться по-настоящему.
Анатолий Аркадьевич и аварец
В одном из своих путешествий по горам Кавказа Анатолий Аркадьевич встретил кузнеца-аварца, известного в округе исполинской силой. Некогда этот кузнец объявил, что зарежет всех своих баранов и устроит большой пир, если кто-нибудь победит его в борьбе.
Аварец был действительно очень силен. Сам сильный, Анатолий Аркадьевич повидал много силачей и со многими из них встречался на ковре — кузнец физической мощью превосходил их всех. Заинтересовавшись, Учитель предложил ему побороться.
Тот смерил Анатолия Аркадьевича взглядом и сказал:
— С тобой нельзя бороться, ты хилый.
— Испытай меня, — сказал Харлампиев, — сделай что-нибудь, что я не смогу повторить…
Аварец на несколько секунд задумался. Затем легко, словно пёрышко, поднял большую наковальню. Более технично скоординировав рычаги тела Анатолий Аркадьевич это повторил. Тогда кузнец повёл его в загон для скота, где мирно жевал сено здоровенный бык. Взяв быка за рога, аварец начал скручивать ему голову. Ноги и шея быка напряглись, он отчаянно сопротивлялся. Чудовищная сила кузнеца превозмогла, и бык, как-то разом сломавшись, упал на спину. Аварец повернулся к Харлампиеву:
— Повторишь это, буду бороться с тобой.
Подходя к быку, уже снова стоящему на ногах, Анатолий Аркадьевич понимал, что силы, вот так скрутить быку голову, у него не хватит. Кузнец был уверен, что гость не справится с задачей, и высокомерно смотрел куда-то в сторону. Воспользовавшись этим, Учитель незаметно хлопнул быка ладонью по глазу. Бык мотнул головой, и в темп движения, собрав всю свою силу, Анатолий Аркадьевич рванул его за рога. Несчастное животное второй раз оказалось на спине.
— Слушай как это ты его? — удивился аварец. — Может быть, сам ложился?
Он попробовал, не ложится ли бык сам, но тот упирался.
– Нет, сам не ложится… никто не мог повторить раньше…
Он с сомнением посмотрел на Анатолия Аркадьевича, затем вдруг взяв его за отворот куртки, без видимых усилий приподнял на вытянутой руке:
— Всё равно хилый!
Лишь после долгих уговоров кузнец согласился бороться. Схватку назначили на следующий день. Аварец обещал пригласить в судьи уважаемого человека.
После разговора с кузнецом Харлампиев отправился погулять в горы. В лесу, в малиннике он нос к носу столкнулся огромным медведем. Зверь встал на дыбы… Дико закричав, Анатолий Аркадьевич бросился на него. Медведь испугался и пустился наутёк. Он мчался, не разбирая дороги, через бурелом и кустарники — Харлампиев, испуская страшные вопли, бежал за ним. От страха медведь начал испражняться кровью. Вдруг он споткнулся и, ломая кустарник, покатился вниз под гору. Когда Анатолий Аркадьевич подошёл к зверю, тот был мертв…
За этой сценой, как оказалось, наблюдал егерь из той же деревни, где жил богатырь-кузнец. Подойдя к Харлампиеву, он почтительно назвал его старшим братом, после чего на всякий случай выстрелил из ружья медведю в ухо. Потом они привязали зверя к толстой палке и поволокли тушу в деревню. Анатолий Аркадьевич с лёгкостью нёс свой конец, егерь вынужден был часто останавливаться.
Они принесли медведя на двор к кузнецу. Тот удивился. Харлампиев сказал, что после схватки можно будет устроить пир для всех. Егерь, захлебываясь от восторга, рассказал, как был убит медведь. Кузнец приподнял медведя, взвесил его на руках…
— Может быть, ты и не хилый?
Схватка состоялась на следующий день. Собралось много народу. Об учителе прошёл слух, что он голыми руками убил медведя.
В начале схватки кузнец, схватив Анатолия Аркадьевича за отвороты куртки, с огромной силой рванул его вверх и в сторону, пытаясь вывести из равновесия и бросить на спину. Ноги Харлампиева оторвались от земли — он успел «выстрелить» ногой в сторону падения и встать на неё. Рывок был настолько мощен, что нога чуть не выскочила из тазобедренного сустава. В этот момент аварец рванул в другую сторону. Всё повторилось, и вторая нога чудом осталась цела.
Харлампиев собрался в случае ещё одного рывка уходить через сальто (второго такого приземления суставы уже не выдержат), и тут аварец на какое-то мгновение растерялся. До сих пор все падали от его могучего рывка. Этого мгновения оказалось достаточно, чтобы Анатолий Аркадьевич чисто бросил его на всю спину подсечкой изнутри.
Вскочив, кузнец обалдело посмотрел сначала на Харлампиева, затем на судью. Тот подчеркнуто уважительно обратился к Анатолию Аркадьевичу:
— Послушай меня! Ты, конечно, победил. Но, если ты мужчина, ты согласишься — он подсклизнулся. Если ты мужчина, борись ещё раз.
Учитель согласился. Вторая схватка была ещё короче — на этот раз кузнецу не удалось захватить инициативу, Анатолий Аркадьевич опередил его и красиво бросил мельницей, аккуратно подстраховав, чем окончательно завоевал сердца зрителей и даже своего противника.
Подружившись с Харлампиевым, тот потом жаловался ему:
— Люди стали сильнее меня! Я никогда больше не буду бороться! Я стал хилый!
Потом для борцов и зрителей зажарили медведя. Был большой пир. На память кузнец подарил Анатолию Аркадьевичу выкованный своими руками горский кинжал.
Анатолий Аркадьевич и каратист
Как-то в середине шестидесятых к самбистам зашёл японец, хорошо говорящий по-русски, с высокими степенями по дзюдо и карате. Он с интересом наблюдал за тренировкой и в конце заявил, что, по его мнению, карате превосходит самбо, и что он в качестве иллюстрации боевой мощи карате может продемонстрировать ряд движений.
В КУТВе (Красном университете трудящихся Востока), где Анатолий Аркадьевич в середине двадцатых преподавал физкультуру, он изрядно попрактиковался с китайцами в ушу; до того много времени потратил на тренировки в английском и французском боксе. Карате было для него открытой книгой. Поэтому Харлампиев высказал явное сомнение относительно превосходства карате над борьбой. Он рассказал японцу о схватке Ивана Поддубного с чемпионом Японии по джиу-джитсу.
Однажды во Франции два чемпиона Японии по джиу-джитсу вызвали на бой по согласованным правилам, а точнее, почти без правил, Ивана Поддубного и Аркадия Георгиевича Харлампиева. Аркадий Георгиевич в первое же мгновение сбил с ног своего противника. Поддубный же попался на коленную подсечку и полетел, статридцатикилограммовый борец ухитрился вывернуться, приземлиться на колени и тут же вскочил на ноги. Предварительно японец через переводчика передал, что будет кости ломать. Поддубный осерчал:
— Кости ломать?! …твою мать! Давай! Я те все кости переломаю!
После броска японец обрушил на Поддубного серию ударов ногами. Великий борец сумел их отразить и, наконец, поймал противника за ногу, после чего, схватив за лодыжку и ягодицу, оторвал от земли и хряпнул бедром о своё колено, приговаривая: «Кости ломать!».
После этой истории японец заявил:
— Я бы показал вам мощь карате, но боюсь вас убить!
— Боишься? Я вот тебя точно убью!
Тогда японец сказал, что он будет лишь обозначать удары, и пусть Анатолий Аркадьевич дозирует свои действия. Харлампиев предложил противнику бить в полную силу, обещав обуздать его не калеча.
На таких странных условиях состоялась схватка. Они вышли, походили, не касаясь друг друга, секунд тридцать, после чего японец поднял руку и признал себя побеждённым. Он не мог напасть. В защите Харлампиева не было лазеек. Поняв, что с ним играют, как кошка с мышкой, японец предпочёл такой почётный путь отступления.
Анатолий Аркадьевич и хулиган
В середине семидесятых Анатолий Аркадьевич работал в Московском энергетическом институте. Вечером, после тренировки, я часто провожал его почти до дома. Маршрут всегда был один и тот же — двадцать четвертым троллейбусом до Лермонтовской площади (ныне Красные Ворота), затем на «букашке» или «десятке» до Зубовской площади.
Однажды, когда мы с Харлампиевым ехали на двадцать четвёртом троллейбусе, крепкий мужчина лет сорока начал вести себя агрессивно. Мы сидели лицом назад, как раз напротив задней стенки троллейбуса, у которой он стоял. Троллейбус дёрнул, молодая женщина случайно задела этого мужчину. Он грубо оттолкнул её корпусом. Женщина едва не упала и молча пошла вперёд по проходу. Мужчина явно искал, с кем поссориться, и что-то гадкое сказал в наш адрес.
Я ответил ему весьма резко, предложив вести себя прилично. Мужчина в буквальном смысле слова зарычал. У меня возникло доброе решение встать и сломать ему кадык. Анатолий Аркадьевич удержал меня и вдруг заявил:
— Вы давно из тюрьмы? Я вам снова устрою это удовольствие!
Эта фраза произвела разительный эффект. Мужчина по инерции что-то пробормотал, затем как-то съёжился и скис. А Учитель стал мне в деталях объяснять, как мы сейчас будем сажать нашего супостата в тюрьму.
Между тем троллейбус подъехал к конечной остановке. Анатолий Аркадьевич громко сказал мне:
— Вадим, не упусти его, заходи сбоку!
Мужчина рванулся в открывшуюся дверь, чуть не попав под машину, перебежал на другую сторону улицы и развив огромную скорость под наш гомерический хохот исчез из поля зрения.
Приключения продолжались. Мы сели в «букашку» и поехали к Зубовской площади. Вскоре в троллейбус вошёл странный тип с огромным сиамским котом на правом плече. Через две остановки он пошёл к выходу и вдруг, явно красуясь, сказал: «Алле́!». Кот не реагировал. Тогда «дрессировщик» изо всей силы дёрнул его за хвост и опять сказал: «Алле́!». Несчастный котофей встал на задние лапы и истошно завопил. С торжественным видом хозяин кота проследовал к выходу.
Анатолий Аркадьевич заметил:
— Кот его съест когда-нибудь. Они таких едят…
Потом, когда мы проезжали Самотёку, Харлампиев сказал мне:
— Знаешь, здесь нет квадратного метра, где бы я не дрался… Причём, бил интеллигентно, в челюсть, старался никого не повредить…
— Почему?
—Как правило, Вадим, мои противники были, в сущности, очень хорошими людьми. Со многими из них я потом подружился…
Анатолий Аркадьевич и злой тбилисец
Однажды в Тбилиси, в присутствии группы грузинских друзей Анатолия Аркадьевича, к нему привязался злобный и тупой борец, всячески высмеивая его и предлагая показать себя.
Учителю это надоело, и он предложил борцу: пусть тот сядет на пол, возьмёт в руки два кинжала, между его ног нальют немного воды.
— Я, — сказал Анатолий Аркадьевич, — возьму тряпку, а ты, как только я начну вытирать воду, сразу же коли́ мои руки кинжалами. Вот увидишь, я смогу вытереть лужицу, а ты ничего не сможешь сделать.
Тот сел, как договорились, и приготовился колоть.
— Ну, и что же ты не вытираешь? — спросил грузинский борец Харлампиева.
—Сейчас… уже начинаю…
Сделав отвлекающее движение тряпкой Анатолий Аркадьевич неожиданно схватил борца за ноги и протащив задом по луже вытер её. Борец со своими кинжалами опрокинулся навзничь. Потом он сильно злился на Анатолия Аркадьевича и долго ругался — до драки, всё же, дело не дошло.
Анатолий Аркадьевич и чемпион по гимнастике
Учась в ГЦОЛИФКе Анатолий Аркадьевич широко общался с выдающимися спортсменами. Один из его приятелей был чемпионом СССР по гимнастике. Анатолий Аркадьевич как-то предложил другу состязание в упражнениях на кольцах. Тот улыбнулся:
— Ну, до меня в гимнастике тебе ещё далеко.
— Давай мы сделаем так: когда ты начнёшь упражнения, я буду тебе мешать, как хочу. А когда я возьму кольца, ты будешь мешать.
Чемпион согласился — подпрыгнул, взял кольца, и в этот момент Анатолий Аркадьевич мёртвой хваткой вцепился ему в ноги и повис на них. Конечно, гимнаст ничего не смог сделать. Он пару раз дёрнулся, затем отпустил кольца и предложил другу самому так попробовать.
Учитель медленно направился к кольцам, а гимнаст, злорадно усмехаясь, встал рядом:
— Ну, что же ты! Давай, начинай!
— Уже, даю, — сказал Анатолий Аркадьевич и легонько ткнул его носком ноги в промежность.
Гимнаст согнулся пополам. Харлампиев подпрыгнул и чисто выполнил несколько упражнений.
— Вот этим то, чем занимаюсь я, отличается от того, чем занимаешься ты, — сказал он.
Тот не понял такой шутки, обиделся и потом ещё долго дулся на Анатолия Аркадьевича.
Анатолий Аркадьевич и продавец водки
После разгрома Германии войска, взявшие Берлин, были брошены на Дальний Восток против Квантунской армии. В этой операции участвовал и Харлампиев. Они ехали в товарных вагонах, уничтожая всё живое, посмевшее приблизиться к железнодорожному пути. Так, например, увидев корову в ста метрах от рельсов, по ней открыли пулемётный огонь — корова упала, и из её брюха вывалился японский разведчик.
В Биробиджане на вокзале стоял киоск, где по коммерческим ценам продавалась водка. По какому-то поводу Анатолий Аркадьевич собирался угостить своих друзей — он подошел к киоску. Продавец назвал цену, вдвое выше рыночной.
— Побойся Бога, — сказал Харлампиев, — мы выжили под Берлином, и теперь нас послали умирать сюда. Будь человеком, продай по нормальной цене.
— Если вы умрёте, деньги вам уже не понадобятся. Плати, сколько сказано!
— Хорошо. Я с тобой расплачусь.
Отойдя от киоска Анатолий Аркадьевич огляделся и заметил паровоз под парами — вот-вот тронется, и бухту прочного каната. Он незаметно взял канат и проползши по-пластунски вокруг киоска обвязал его — другой конец каната он так же незаметно прикрепил к тендеру паровоза.
Через несколько минут паровоз тронулся. Киоск поехал. Бутылки начали падать и биться. Продавец завопил. Харлампиев же сказал своим друзьям:
— Смотрите, эта сволочь решила бесплатно перевезти киоск!
Под этим предлогом они разгромили киоск и отобрали у него всю оставшуюся водку.
Женьшень
В Маньчжурии наши войска столкнулись с неточностью карт. Бои шли в горной местности, командованию требовались местные проводники. Как-то Анатолий Аркадьевич отправился искать такого проводника и увидел японца, который сидел верхом на маньчжуре, одной рукой душа его, а другой уже занося над ним нож.
У Харлампиева всегда было при себе несколько немецких штыков. Он метнул один из них и поразил японца прямо в позвоночник. Штык пронзил сердце и вышел спереди — японец даже не охнул.
Маньчжура Анатолий Аркадьевич привёл в расположение части. Там его подробно расспросили о дорогах и отпустили. Через некоторое время он вернулся назад и попросил позвать Харлампиева. Далее предоставим слово самому Анатолию Аркадьевичу:
— Он протянул мне замысловатую бутылку, где было грамм четыреста водки, и чёртик грамм эдак на сто пятьдесят. Через переводчика он попросил меня принять это в дар — я спас ему жизнь, а в бутылке — драгоценность его семьи, дикий женьшень, очень сильный. Нужно пить по чайной ложке каждый день в течение недели, раз в три месяца, постоянно доливая водку — это полезно для здоровья. Я церемонно поблагодарил его, подождал, когда он уйдёт, нашёл кусок проволоки, чёртика из бутылки добыл, водку выпил и чёртиком этим закусил. Потом три дня бегал по сопкам вверх и вниз, не спал, всё не мог успокоиться…
Окончание следует...
Вадим Вязьмин
Москва, Россия