Доброе утро, друзья! Марафон "Открой школьную Вселенную" продолжается, и сегодня перед вами размышления одного из наших постоянных читателей. А я напоминаю: если у вас нет своего канала, вы можете прислать отзыв на почту, указанную в шапке профиля, и я с удовольствием его опубликую
В постсоветской антисоветской литературе (например, «Ложится мгла на старые ступени» Чудакова) Российская империя конца XIX – начала XX века представляется в качестве идеального государства, которое непонятным образом разрушили прорвавшиеся к власти эгоистичные большевики. Но Льву Толстому, который в этом государстве жил, оно идеальным отнюдь не казалось. И в «Воскресении» Толстой выразил свое отношение к современной ему Российской империи.
В основе сюжета «Воскресения» лежит история князя Дмитрия Нехлюдова, обидевшего беззащитную воспитанницу своих тетушек Катюшу Маслову, но позже, оказавшись в составе присяжных по ее делу в уголовном суде, осознавшего свою вину перед ней и решившего ее искупить, что привело к его нравственному перерождению.
Для Толстого и Нехлюдова Российская империя – страна чудовищной социальной несправедливости и чудовищного социального неравенства, берущая от государственной христианской религии исключительно форму, но не содержание. Нехлюдов приходит к выводу, что владение крупной земельной собственностью и эксплуатация малоземельных крестьян аморальны, что подвигает его отдать большую часть своей земли крестьянам. Государственный аппарат на всех уровнях, с которым приходится сталкиваться Нехлюдову, представлен преимущественно беспринципными эгоистами, радеющими не об общественном благе, а исключительно о личном материальном преуспевании, не способными проявить христианское отношение к человеку. Судебная система бесчеловечна, равнодушна к многочисленным судебным ошибкам и никак не способствует исправлению оступившихся, а либо физически их уничтожает, либо опускает на самое дно. Карьерный успех обусловлен не профессиональными качествами, а личной лояльностью и участием в страшных преступлениях, которыми по Толстому были ведущиеся Российской империей агрессивные войны, в том числе на Кавказе против людей, защищавших свою свободу и свои дома и семьи.
В «Воскресении» Толстой отстаивает идеал человека, существенно снижающего уровень личного потребления ради других – по этому пути идет не только христианин Нехлюдов, но и показанные Толстым с большой симпатией политические заключенные, с которыми Нехлюдов знакомится, сопровождая Катюшу в Сибирь.
Деструктивность человеческого поведения, обусловленная проявлениями инстинкта продолжения рода, сильно тревожила Толстого всю его жизнь. Но если в «Войне и мире» и «Анне Карениной» обуздание этого инстинкта связывалось прежде всего с созданием прочной и дружной семьи (возможность чего отнюдь не гарантирована даже для вполне достойных людей, что ярко показано в «Анне Карениной», «Смерти Ивана Ильича» и «Крейцеровой сонате»), то в «Воскресении» Толстой показывает в качестве более предпочтительного путь физической невинности.
Политический заключенный Владимир Симонсон, образ которого Толстой использует для выражения своих новых идей, считает людей, осознанно отказывающихся от физических контактов с представителями противоположного пола и живущих для общего блага, а не для блага и материального преуспевания своей собственной семьи (что делали положительные герои «Войны и мира» и «Анны Карениной»), «мировыми фагоцитами» – людьми, следующими по более светлому и возвышенному пути. Но для меня яркими и сильными образами людей подобного плана выступают прежде всего Жан Вальжан из «Отверженных» Гюго и Иозеф Кнехт из «Игры в бисер» Гессе, а не Симонсон и Марья Павловна Щетинина из «Воскресения»,
Содержание позднего творчества Толстого, включая «Воскресение», во многом определяется его стремлением найти собственное решение проблемы жизни как бессмысленного страдания, выражаемой первой благородной истиной буддизма, которую Толстой остро прочувствовал только в зрелом возрасте, будучи уже всемирно признанным писателем и главой большой семьи. Очень глубоко ощущая и осознавая трагичность эмпирической реальности, в «Исповеди» Толстой пишет, что, рассуждая логически и рационально, невозможно прийти к какой-то иной картине мира, нежели философская система Шопенгауэра, рисующая мир как арену бессмысленных страданий и предлагающая найти выход в отрицании воли к жизни. Но это рациональное решение Толстого не удовлетворяет, и он решает искать иррациональный выход в вере, в которой акцент делается на всем самом добром и светлом из учения Иисуса Христа, а вызывающие обоснованные сомнения в нравственной чистоте Бога положения Библии и научные аргументы против ее истинности полностью игнорируются.
Хотя в отличие от Толстого и Нехлюдова я не христианин, но, как и Толстой, я очень остро чувствую трагичность мира, в который оказался заброшенным, и не только свои личные трудности и проблемы, и поэтому его творчество мне очень близко. Как и позднему Толстому, мне близка идея поддержания относительно низкого уровня материального потребления, и я никогда не стремился его увеличить. Мое решение остаться физически невинным и никогда не претендовать на физический контакт с представительницей противоположного пола обусловлено разными причинами, в том числе моей неконкурентоспособностью и неуспешностью, но несомненное влияние книг Толстого, прочитанных мною в школе, включая «Воскресение», на это решение тоже есть.