Донское казачество обладало значительным военным потенциалом: боевым опытом, традицией коллективной службы, развитой системой самоорганизации.
В конце концов, конницей, роль которой резко возросла именно в годы Гражданской.
В первые месяцы Гражданской войны именно Дон рассматривался белыми лидерами как естественная опора для создания антибольшевистской армии.
Однако эти ожидания довольно быстро столкнулись с реальностью. Несмотря на все предпосылки, Донская армия так и не стала силой, способной самостоятельно переломить ход войны.
Хотя в 1918 году, если мы посмотрим на ход боевых действий, то увидим: Добровольческая армия по сути находилась «на отшибе».
Оба Кубанских похода мало на что влияли в масштабах России. Сибирская армия в 1918 году в основном «формировалась».
Так что основных серьезных противников у РККА в 1918 году было два: Народная армия Комуча с чехословаками на востоке (взяли Казань, колчаковцы потом туда не дойдут в 1919-м) и Донская армия атамана П. Н. Краснова на юге (Царицынская эпопея).
Тем не менее, очень скоро П. Н. Краснов начал жаловаться на казаков. Не хотят воевать за пределами своего региона — да и всё тут.
Главная причина такого поведения донцов заключалась в особом характере казачьего военного сознания. Казаки воспринимали войну прежде всего как борьбу за защиту своей земли, станиц и автономии, но не как «общеимперскую миссию» по «спасению России».
Большинство казачьих частей не желали выходить за пределы Донской области, считая, что их задача — охранять собственный край, а не освобождать «чужие» губернии.
В этом отношении ситуации 1918-го и 1919-го напоминали 1917 год, когда казачьи полки на фронтах Первой мировой отказывались участвовать в карательных операциях против солдатских выступлений без поддержки пехоты.
Атаман Краснов позднее признавал, что у него была не армия в привычном смысле слова, а «вооружённый народ», который сам определял, где, как и за что он готов воевать (но вообще-то все стартовали в Гражданскую именно с такими вооруженными силами).
Донцы ожидали помощи со стороны Добровольческой армии, надеялись на «союзников» (интервентов) и верили в скорое завершение войны.
Эти ожидания неоднократно подкреплялись газетными заявлениями и даже приказами командования, что подрывало стойкость фронта и формировало иллюзию «временности» происходящего.
Дополнительным фактором стало отсутствие широкой социальной базы за пределами казачьих территорий.
Донские казаки не чувствовали поддержки со стороны крестьян соседних губерний — Воронежской, Саратовской, Харьковской (создать из них целые армии пытались, но сам процесс был поставлен плохо, отдан на откуп офицерам-монархистам, об итогах неоднократно здесь упоминалось).
Более того, именно эти крестьяне нередко поддерживали большевиков и вступали в боевые столкновения с казачьими отрядами.
В такой обстановке идея «освобождения всей России» воспринималась казаками как абстрактная и даже опасная, поскольку она означала войну в чужой и враждебной социальной среде.
В результате даже после объединения антибольшевистских сил юга России под единым командованием (ВСЮР) и переброски добровольческих частей на Донбасс в конце 1918 года Донская армия в начале 1919-го потерпела тяжёлые поражения.
Это привело к смене командования и отставке П. Н. Краснова (впрочем, Антанта всё равно не стала бы терпеть прогерманского деятеля).
Военная проблема оказалась не только в нехватке ресурсов или стратегических ошибках, но и в самой природе казачьего войска, которое было готово защищать свой край, но не желало и не умело вести затяжную войну за пределами собственных станиц.