Москвич 2141. Хороша задумка, воплощенье – как всегда!
Знаете, так часто у нас бывает... Идея есть, даже неплохая. А вот с воплощением — как всегда.
Именно так и вышло с "Москвичом" 2141.
То была машина, вроде бы и наша, а вроде бы и нет.
Поначалу-то он показался прорывом. Новенький, непохожий на устаревших собратьев. В народе его приняли хорошо. В кино он и вовсе стал символом успеха — в "Интердевочке" или "Забытой мелодии для флейты" на нем разъезжали люди явно не бедные.
В регионах, где царствовали "копейки" и "шестерки", "Москвич" смотрелся почти иномаркой — просторный, с диковинной по тем временам задней многорычажной подвеской.
А вот задумка у него и впрямь была передовой. Инженеры хотели сделать свой, оригинальный автомобиль.
Но тут, как водится, вмешалось начальство. Сверху пришел приказ — не выпендриваться и взять за основу французскую модель "Simca 1308".
По воспоминаниям дизайнеров, они неделями не могли заставить себя подойти к чужому макету. Но приказ есть приказ.
Самое смешное, что от той самой "Simca" в итоге почти ничего не осталось. Переднюю подвеску все-таки сделали "МакФерсоном", как у немцев. Двигатель расположили продольно, как у "Фольксвагена". От французского прототипа остались, по сути, лишь очертания кузова да уплотнители стекол. Получился такой "гибрид" — ни француз, ни немец. Да и не свой до конца.
Презентовали его в 1985 году, а серийно выпускать начали в 1986. Первые машины достались работникам завода и ветеранам. Жест, впрочем, скорее вынужденный, чем щедрый.
И тут начались "тонкости" отечественного автопрома.
Нормального двигателя для "своей" машины завод так и не сделал. Были проекты, были даже планы строительства моторного цеха. Но в итоге все разворовали или забросили. "Москвичу" суждено было вечно ездить с чужим силовым агрегатом — то от "Жигулей", то от Уфимского завода. Были, правда, редкие экспортные версии с иностранными моторами, но погоды они не делали.
Дальше — хуже.
В лихие 90-е завод взял курс на показуху. Лозунг был анекдотический: "Каждый месяц — новую модель!". И ведь делали. Вернее, переделывали. Взяли два кузова, разрезали, сварили — получился какой-то "Юрий Долгорукий".
Для визитов начальства навешивали импортную "мишуру" — литые диски, стеклоподъемники, магнитолы. Начальники кивали, обещали закупать машины для чиновников, а после их отъезда все это демонтировали.
Был и "Дуэт" — двухместное купе на базе седана "Калита". Дуэт, впрочем, не сложился.
А ведь у машины были и сильные стороны. Аэродинамика была неплохой, говорят, даже лучше, чем у многих.
Цену на него поначалу поставили немалую — около 9600 рублей, как на самый престижный "ВАЗ". После развала страны самой дефицитной запчастью для "Москвича" стал капот. Его воровали так часто, что владельцы ставили на него замки. А умельцы учили, как приладить его к другим машинам.
С ним связаны и печальные истории. На свежем "Москвиче" в 1990 году разбился Виктор Цой, уснув за рулем. А один телеведущий на новой машине потерял на ходу… руль. Буквально. Отвалился. Мужик, к счастью, не растерялся, прицепил вместо него баллонный ключ и так доехал до места.
Прозвища у него были говорящие: "Калека" (созвучно с АЛЕКО), "Космич", "Бандерлог".
А в прессе его часто называли "Московская недвижимость". Это, конечно, за качество сборки.Оно и впрямь оставляло желать лучшего. Так и получился, что "Москвич" стал неким символом эпохи. Его идея разбилась о суровую реальность планового хозяйства, а потом — о дикий капитализм.
Он мог бы стать народной машиной, но так и остался ничем... Просто автомобилем на распутье переходного времени.
