Когда в послевоенной немецкой мемуаристике и западной историографии поднимался вопрос о том, почему блицкриг против СССР провалился, чаще всего звучали объяснения, связанные с климатом, расстояниями, ошибками Гитлера.
Однако в реальности решающим фактором стала вовсе не погода, а системная способность Советского Союза к тому, что теоретики межвоенного периода (в частности, А. А. Свечин) называли «перманентной мобилизацией».
Советское руководство с первых недель войны развернуло механизм непрерывного формирования новых соединений.
Пока одни армии гибли в окружениях под Минском или Киевом, в тылу уже создавались новые дивизии и бригады, которые эшелонами отправлялись на фронт.
Эти новые части не просто латали прорехи в обороне — именно они становились основой для восстановления фронта и последующих контрударов, удивлявших гитлеровских генералов.
Не легендарные «сибирские дивизии», а в первую очередь массово развернутые новые соединения со всех концов СССР сыграли ключевую роль в срыве немецких планов у Москвы и Ростова.
Части из Сибири действительно присутствовали, но количественно они составляли лишь небольшую долю от общего потока резервов.
Именно эта способность к непрерывному наращиванию войск (способных при этом «держать удар») стала для немецкого командования самым неприятным сюрпризом. Ну потому генералитет вермахта на такое просто не рассчитывал.
Начальник Генерального штаба сухопутных войск Франц Гальдер зафиксировал в дневнике 11 августа 1941 года поразительное для немецкого планирования наблюдение: если к началу войны вермахт насчитывал перед собой около 200 советских дивизий, то уже через несколько недель их число выросло до 360.
Да, многие из них уступали немецким соединениям в вооружении, подготовке и управлении, но сам факт их существования разрушал саму логику блицкрига, рассчитанного на быстрое уничтожение основных сил противника.
«Эти дивизии, конечно, не так вооружены и не так укомплектованы, как
наши, а их командование в тактическом отношении значительно слабее
нашего, но как бы там ни было, эти дивизии есть...» (с) Ф. Гальдер. Военный дневник.
А ведь совсем недавно этот же Франц Гальдер в том же дневнике писал: мол, кампания против Советского Союза выиграна за две недели. Поторопился.
Нельзя сказать, что быстрое наращивание вооруженных сил и создание новых дивизий и даже армий-фронтов было чем-то уникальным. Взять хотя бы советскую историю — Гражданскую войну.
Там создавались запасные армии, созданию резервов было уделено много внимания. И в конце концов РККА с 200 тысяч человек доросла до 3 — 5 миллионов.
Были попытки «перманентной мобилизации» в период Первой мировой и даже Франко-прусской войн. В чём советское отличие?
В масштабах. Равно как и в организации и в очень быстром принятии решения.
Таким образом, «недооценка СССР», о которой писал Гальдер (после войны он постарался о таком забыть и появилась нехорошая погода), касалась не столько географии или климата, сколько организационной способности советского государства.
Красная Армия удивила немецкий Генштаб не отдельными дивизиями или удачными операциями, а способностью бесконечно воспроизводить фронт, оправляясь от тяжелых поражений и «котлов» — и именно это стало одной из фундаментальных причин провала немецкого наступления и перелома войны уже в 1941 году.