Российский мультипликатор Константин Бронзит недавно был в третий раз номинирован на "Оскар" в категории "Короткометражный анимационный фильм" со своей работой "Три сестры". Победителей кинопремии объявят 15 марта. В интервью ТАСС Бронзит оценил свои шансы на победу, порассуждал о вреде и пользе искусственного интеллекта, о работе Американской академии кинематографических искусств "изнутри", а также о том, почему, несмотря на номинацию, "Три сестры" — не лучший его фильм
— Константин, вы третий раз номинированы на "Оскар". Получили какие-то неожиданные поздравления?
— Вы знаете, неожиданных не было. Трамп не звонил. Поздравили друзья, коллеги и, конечно, ученики. Все строго по плану, никаких сюрпризов.
— Вы отправили работу на конкурс не от России. Получается, сейчас так может сделать любой российский художник?
— Давайте внесу поправку: не от России фильм гулял по мировым фестивалям. Это потому, что команда, работавшая над фильмом, чисто географически была очень интернациональной.
Но когда фильм прошел фестивальную квалификацию, на "Оскар" я его отправил под тремя флагами, в том числе и под российским. Но на самом деле это не имело никакого значения, если вы посмотрите запись прямого эфира объявления номинантов, в большинстве категорий, в том числе в короткометражной анимации, они вообще не объявляли страну принадлежности — только название фильма и имя режиссера. Это как раз говорит о том, что для академиков важно прежде всего именно качество кино, за него они и голосуют. И на соискание "Оскара" может подать свой фильм не только российский, но и любой другой гражданин планеты.
— В одном из интервью вы говорили, что в этом году шансы получить заветную статуэтку как никогда велики. Почему?
— Я, как всегда, ошибся. Поддался радостным эмоциям. Если сейчас спокойно окинуть поляну из пяти номинантов, то выясняется, что у каждого фильма есть свои достоинства и недостатки. И, увы, я отдаю себе отчет, что я тоже сделал не самый лучший фильм в своей карьере. То есть яркого фильма-лидера нет. А это значит, что шансы есть у всех. В том числе и у меня.
— Вы сказали, что фильм не самый лучший. Он называется "Три сестры" и не имеет никакого отношения к Чехову. Расскажите, о чем он?
— На изолированном острове в трех домиках одиноко живут три женщины. Благопристойно, тихо, мирно, но до тех пор, пока по стечению обстоятельств им не приходится сдать в аренду один из домов. И на их остров прибывает моряк. Вот тут и разгораются страсти…
— Что вы хотели сказать зрителю этой картиной?
— Мне кажется, в фильме есть несколько важных тем, скрытых в этом незамысловатом сюжете. Одна из них — это, конечно, искушение. Иногда мы попадаем в такие обстоятельства, в которых вдруг проявляются ранее спящие в нас желания быть лучше другого, победить, любой ценой отодвинуть соперника. И понятно, что это не про спорт, а про взаимоотношения людей.
Еще есть тема, которая вообще давно присутствует в моем творчестве: линия экзистенциального одиночества. Эти три сестры бесконечно одиноки, даже несмотря на то, что живут бок о бок. И изолированный остров это подчеркивает. Это такое завуалированное напоминание, что человеку нужен человек, а женщинам нужны мужчины и наоборот.
— А вы сам слабы перед искушением?
— Боюсь, что да. Один из моих учителей великий режиссер Александр Татарский, впервые увидев меня, так и сказал: "Вижу, ты мальчик тщеславный", но вслед за этим сразу добавил: "Значит, все получится".
— Считается, что на "Оскар" номинируют картины, снятые по определенным правилам и которые подчиняются современной повестке. А что касается "Трех сестер", можете ли вы сказать, что они подчиняются современной повестке?
— Это одно из самых распространенных заблуждений, связанных с "Оскаром". Давайте проясню.
Речь только о самой главной номинации — "Лучший фильм года". Награду в этой номинации вручают под занавес церемонии, и получать ее выходит продюсер. И если авторы хотят, чтобы их фильм боролся за эту главную награду в этой номинации, вот тогда они обязаны соблюсти эти новые правила академии — в фильме должны быть представлены разнообразие рас, меньшинств и чего-то там еще.
Остальных 20 номинаций, или сколько их там еще, это вообще никак не касается.
— Соответственно, в "Трех сестрах"...
— Нет ничего подобного. Это просто мультфильм. Под какие-то специальные навязанные сверху критерии мы его не подгоняли.
— Полетите ли вы на церемонию вручения?
— Собираюсь. Потихоньку, как Дедал, втыкаю в себя перья.
— А поддерживаете ли вы сейчас общение с коллегами за рубежом?
— Конечно. Мы занимаемся искусством и соревнуемся только на этой территории. И это здорово! Поэтому у меня куча друзей-профессионалов в Европе, Америке, Прибалтике, Японии. Мы мультипликаторы — мы "сталкиваемся лбами" только в условиях конкурсов кинофестивалей.
— Насколько я знаю, вы остаетесь членом Американской академии киноискусств?
— Да. Никто вроде не исключал.
— Сталкиваетесь ли вы сегодня с каким-то давлением по этому поводу?
— Никоим образом. Я даже не понимаю, о чем идет речь — типа "голосуй за этого, а за того не голосуй"? Нет, в академии это вообще строго запрещено.
— А если говорить об "отмене русской культуры", на ваш взгляд, не наступила ли оттепель в этом направлении?
— Увы, мне так не кажется. Хотя я не могу отвечать за весь мир. Как тут уследишь, что в каждом углу происходит с русской культурой? Сама по себе это отвратительная ситуация. Как человек, занимающийся искусством, я просто категорически не приветствую это ни с какой стороны. Культура — единственная ниточка, которая сближает людей.
— Какая она сегодня — российская анимация? И какие тренды преобладают?
— Знаете, лет 10 назад по отношению ко всей нашей анимации я был настроен довольно пессимистично. Мы все время были в обозе. Но за последние годы ситуация изменилась. Удивительно, что мы медленно шли, но быстро догнали. По некоторым профессиональным позициям мы дышим в спину Голливуду.
Мы пока сдаем позиции по сценариям, но раз мы догнали зарубежных коллег по другим параметрам, есть все шансы догнать и тут.
Фильмов делается много, что здорово. Государство поддерживает аниматоров — это прекрасно, потому что без поддержки государства, конечно, успехи были бы невозможны. С этой точки зрения нам может позавидовать любая страна в мире.
— А вы можете выделить тренды современной анимации?
— Могу. Первое — слишком много делается сказок. Второе — слишком много делается сказок. И третье — слишком много делается сказок. Это меня страшно удивляет. Хочется воскликнуть: ребята, найдите, наконец, другие истории!
— Как, на ваш взгляд, можно справиться с перебором сказок?
— Хороший вопрос, но ответа у меня нет. Я не против сказок. Например, Юрий Норштейн снял три сказки, которые стали классикой нашей анимации: "Лиса и Заяц", "Цапля и Журавль", "Ежик в тумане". Если снимать сказки на таком уровне психологического погружения, тогда вопросов нет! Но сказки уровня "Ежик пукнул, а зайчик его пожалел" (фраза Александра Татарского) — это на грани профнепригодности.
— Сегодня очень много разговоров об искусственном интеллекте, в том числе в мультипликации. Для анимации он враг или друг?
— Действительно, искусственный интеллект сильно будоражит нашу индустрию. У многих мультипликаторов есть страхи, что ИИ лишит их работы. И основания для таких опасений есть. Хотя, на мой взгляд, в ближайшем будущем кинематограф не будет полностью полагаться на искусственный интеллект.
Я лично рассматриваю ИИ как мощный, доселе неведомый инструмент. Когда-то человек рисовал углем на стенах пещеры, потом появилась чернильница с пером, потом шариковая ручка, клавиатура, компьютерная графика, теперь ИИ. Но пока ручной труд в творчестве никуда не исчез.
— Но в какой-то момент мы перестаем понимать, где ИИ.
— Ну, мне лично на это наплевать. У меня есть версия, что наши страхи преувеличены и искусственный интеллект будет инструментом, работающим на благо кинематографа. С другой стороны, в связи с ускорением производства мир уже оказался перенасыщен цифровой информацией: фильмиками, рилсами и всем остальным. И непрофессиональный зритель, который не умеет отличать хорошее от плохого, просто утонет в этом потоке.
Хорошо бы все это разделить. Мне кажется, пора на законодательном уровне подумать о маркировке "сгенерировано искусственным интеллектом". Мы же маркируем возрастные категории контента. Хотя про эту маркировку тоже, помню, шумели: "Ой-ой, что за такие ограничения свобод художников?" Оказалось, полезная вещь.
— Можем ли мы сделать вывод, что вы в своей работе не используете искусственный интеллект?
— Вы знаете, я последнее время так занят работой, что мне даже некогда об этом подумать. А надо бы.
— Помимо вашей творческой деятельности вы также преподаете. Что скажете про своих подопечных? Какой он — сегодняшний студент?
— Мне кажется, что практически ничего не изменилось. Ни в какие времена мы не смогли бы найти в аудитории 100% заинтересованных в материале учеников. Мы не знаем, как много из них действительно готовы потратить жизнь на то, что пришли изучать. Я бы даже сказал, что таких студентов всегда были единицы. Поэтому нужно не сетовать, а радоваться любому блеску в их глазах.
— Скажите, над чем вы сегодня работаете?
— Прежде всего над собой, это нескончаемый процесс. А про кино… Как и многие творческие люди, я не люблю говорить о своих проектах и том, что сейчас делаю. Любой проект, особенно когда он в стадии зарождения, собирается где-то во внутреннем космосе медленно и мучительно в некий сгусток энергии. Как только начинаешь про него что-то говорить, энергия расплескивается. А в кинематографе зритель любит концентрат.