Большое и очень важное дело, но каждому ли оно по плечу? На минувших выходных поисково-спасательный отряд «ЛизаАлерт» провёл в Туле тренировочный поиск — такие учения, в которых в формате реального времени и в реальных условиях все желающие могли попробовать себя в качестве волонтёров. Только в этот раз человеку, которого искали, ничего не угрожало, а часто бывает совсем иначе. О сложных поисках, о том, как работает эта «машина добра», поговорим с координатором поисково-спасательного отряда «ЛизаАлерт» в Тульской области Анастасией Поповой.
Анастасия, давайте начнём с вот этого тренировочного, не так давно случившегося поиска. Как это было? Много ли людей приняли участие?
Что касается поисков, и в частности тренировочных, мы стараемся как можно чаще проводить подобные интерактивные мероприятия. Во-первых, это нужно для повышения узнаваемости отряда и для привлечения новых добровольцев. Потому что, к сожалению, людей нам всегда не хватает. Бывали случаи, когда людей реально очень сильно не хватало, и поэтому поиски было достаточно сложно закрывать.
А что касается нашего городского учебного поиска, который прошёл в прошедшие выходные, у нас была условно пропавшая бабушка. Это человек, статист — волонтёр, переодетый в бабушку. В оперативный штаб приезжали добровольцы, где-то порядка тридцати участников было, включая организаторов.
Наша задача была понять, куда бабушка ушла, куда делась, и так далее. Работали в абсолютно разные стороны: север, юг, во все направления — и по Рязанской улице, и в сторону Оборонной, и по Новомосковской. Работали во все стороны света, условно говоря, для того чтобы собрать необходимую информацию: кто, что видел, если кто-то вдруг нашу бабушку видел и так далее.
В результате опроса свидетелей мы выяснили, что наша условная бабушка, по легенде, села в тринадцатый автобус и уехала в направлении населённого пункта Прилепы. И, соответственно, потом, по легенде поиска, в какой-то момент времени у нашей бабушки включился мобильный телефон, она сообщила своё примерное местоположение по описанию — она описывала, где находится.
И на основании этого мы дальше уже поехали бабушку «спасать». Наша задумка была локализовать её — определить узкую зону поиска. Например, не весь город Тула, а направление деревни, какой-то локальный объект, который мы будем отрабатывать. Туда были запрошены кинологические расчёты. Приехали наши отрядные кинологи — Лимон и её супруг с двумя собаками: овчаркой Никой и спаниелем Симой. Собаки успешно нашли статиста в природной зоне примерно за 15 минут.
То есть, по сути, это выполнено профессионалами, а не любителями. Но всё-таки… Честно сказать, я подумала, что когда мы говорили про тренировку, это была такая тренировочная история, где статисту ничто не угрожает, это проверенный человек, а ищут его люди без опыта, которые только получают навыки. Не так?
Не совсем так. У нас в любом случае, даже несмотря на то, что это ознакомительно-тренировочное мероприятие, каждому новичку — тем, кто недавно в отряде, — обязательно назначается старший поисковой группы, опытный человек. То есть человек, который умеет опрашивать, который знает, как правильно показывать ориентировку, чтобы потенциальному свидетелю не подсказать какие-то данные и чтобы он не дал ложное свидетельство.
То есть мы в процессе показываем, что умеем, и человек учится. Это обязательно.
Опять же, если мы берём оклейку ориентировок, мы не клеим их где вздумается. Мы не можем, например, прилепить ориентировку на Porsche Cayenne, потому что это чревато. Мы можем клеить на остановках, и то не на всех — на стеклянных новых городских мы стараемся не клеить. Мы клеим на столбах, на специально проходимых местах, например, на перекрёстках, где большое количество людей проходит, где предположительно нашу бабушку могли видеть, обратить на неё внимание.
Опять же, есть специфика оклейки, с какой частотой нужно клеить. Это сложный этический момент, поэтому новичкам полезно познакомиться, поучиться, посмотреть, как это работает. Народ в восторге, отзывы очень хорошие, всем понравилось.
И наши собаки просто замечательно отработали — это особая гордость, потому что снега было много, и даже овчарке было тяжело, её пришлось в гору подсаживать, потому что она не смогла вскарабкаться.
Понятно, что это атмосферное, драйвовое времяпрепровождение, но обычно же это не так. Обычно поиск — это совсем другие эмоции. Расскажите о том, как строится такая рутинная постоянная работа этой зимой. Сейчас действительно зима крайне морозная, некомфортная, непривычная для нас, жителей Тульской области. Вот поменялась ли как-то ваша работа? Может быть, ваши планы на дни, выходные и так далее? Или это всё так же по запросу, по поиску?
Вообще, зима для пропавших — очень критичный период. В летний период, когда тепло, мы можем сроки поиска условно продлить. Этим летом у нас был мужчина, который провёл в лесу девять суток. Летом, да. На этапе поступления заявки не было понятно, когда именно он ушёл. Камера возле дома фиксировала его три дня назад. Думали, что он в лесу три дня. Когда его нашли, он сообщил, что уже в лесу девять дней. Просто заблудился в большом лесном массиве, и у него не получалось выйти. А зимой срок сокращается до суток. Одна ночь. То есть нам нужно супероперативно работать, делать всё возможное, чтобы пропавший был найден. Потому что сейчас очень холодно. И если мы говорим про бабушек или дедушек, то одна ночь — и, скорее всего, утром мы уже не успеем.
Поэтому сейчас период очень сложный. Мы стараемся всё максимально оперативно отрабатывать, максимально оперативно выезжать. Зимний период от летнего, конечно, отличается.
Знаю, что в этом сезоне, поправьте, если уже такое было, вы выезжаете в ночные патрули по улицам, как раз в поисках людей, которые не могут добраться домой?
Да. У людей с ментальными изменениями, с деменцией, с Альцгеймером, по статистике отряда, период выхода, как правило, — это 2–3 часа ночи. И для того, чтобы предотвратить возможный уход, мы стараемся запускать ночные патрули.
Если мы видим в 2:00 ночи одиноко бредущую бабушку, допустим, по Заречью или по Пролетарскому району — в любой части города, — у нас возникают вопросы. Мы остановимся, побеседуем с ней. У нас нет строгого алгоритма, но мы знаем, какие вопросы задать, чтобы понять, дезориентирован человек или нет.
Если нужно помочь подвезти, мы, безусловно, поможем. Очень часто сейчас мы сталкиваемся с тем, что человек спит на остановке. К утру возможно уже… Мы останавливаемся, помогаем, предпринимаем действия: либо вызываем скорую помощь, либо полицию. Это очень важно. А в 2022 году наши добровольцы даже увидели пожар и вызвали пожарных в процессе ночного патруля.
Бывает так, что человек, не в вашем отряде, но неравнодушный, видит одинокую бабушку с дезориентированным видом. Если человек спросит: «Вам помочь? У вас всё в порядке?» — я сама с таким сталкивалась — как правило, человек отвечает: «Да, у меня всё в порядке, мне не надо помогать». Вот что надо спросить у человека, чтобы заподозрить неладное?
Очень хороший лайфхак. Надо вообще анализировать ситуацию, но самое понятное — вот что: если мы видим бабушку, которая идёт по проезжей части с тележкой или с палочкой, уже есть вопросы, уже стоит на это отреагировать.
Но что спросить? Посмотрите в навигаторе, как называется улица, на которой вы находитесь. Например, проспект Ленина. Подойдите к бабушке и спросите: «Бабушка, а как пройти на проспект Ленина?» Если она вам скажет: «Ты вот на проспекте Ленина и стоишь, что ты мне глупые вопросы задаёшь?» — тогда, наверное, человек понимает, где он, что он делает. Если человек затрудняется, начинает метаться, тогда стоит, конечно, обратить внимание. Этим летом у нас был поиск в Алексинском районе. Мы искали мужчину, пограничного возраста между дедушкой и мужчиной. Ищем уже несколько дней, ничего не получается. И в процессе опроса близлежащих населённых пунктов мы узнаём, что он приходил к людям, просил помощи, спрашивал дорогу. Ему показали направление, и он ушёл. А мы его уже три дня ищем.
Слава Богу, на пятые сутки мы его вытащили из леса живым и здоровым, хотя это был тяжёлый поиск. Было очень жарко, +33 в тени. Когда работаешь в природной среде, физически тяжело, а ещё такая жара — в общем, было очень сложно. Благо, дяденьку мы нашли живым.
Но если вы вдруг с такой ситуацией сталкиваетесь, что к вам приходит человек, спрашивает: помогите, подвезите, вызовите такси — лучше полицию вызвать. Предпримите какие-то попытки. К сожалению, таких ситуаций очень много.
А вот сориентируйте, пожалуйста: если что-то вот такое, например, человеку даже оплатили такси, нет же никакой гарантии, что человек там не заблудится? Может быть, есть какая-то возможность обратиться к вам?
Можно обратиться на горячую линию отряда. Безусловно, у нас есть отдельная категория поисков, которая называется «обратные». Это когда, предположим, привезли бабушку, а она ничего не помнит о себе: где живёт — не помнит, называет только имя.
Есть определённые лайфхаки. Например, в Щёкинском районе недавно была бабушка, её привезли в отдел полиции. Водитель автолайна её катал туда-сюда между конечными остановками и в итоге вызвал полицию. Сотрудники полиции её забрали, а она ничего о себе не сообщает.
У людей с ментальными нарушениями родственники, которые разбираются в теме, обязательно оставляют либо бирку на одежде с номером телефона, адресом, именем, либо записочки в карманах. В Московской области есть дедушка, который, к сожалению, регулярно теряется, у него на руке татуировка — номер телефона дочери и её имя.
Вот этой бабушке в Щёкинском районе её «пытали-пытали» сотрудники полиции, а она «партизанка», ничего не говорит. Мы им подсказали: дайте ей бумажку и ручку. И вот мышечная память: она написала свой адрес — видимо, всю жизнь писала свой адрес регистрации. Её отвезли, и бабушка дома. Можно позвонить нам на горячую линию, можно обратиться в 112 и передать дезориентированного человека сотрудникам полиции или в такси. Хотя вариант с такси сомнительный, лучше действительно сообщить в службы.
А вот если такая ситуация происходит, вы, как правило, будете сами выезжать или как-то сориентируете, чтобы полиция приехала? То есть как передать такого человека кому-то, кто о нём позаботится?
Смотрите, наш социальный партнёр — магазин «Пятёрочка». И во всех «Пятёрочках» есть так называемый «островок безопасности». Поскольку это наш социальный партнёр, проект «Островок безопасности» направлен на то, чтобы возвращать дезориентированных, потерянных людей домой.
Вы можете либо передать полиции, либо, если рядом есть магазин «Пятёрочка», отвести туда бабушку, дедушку, ребёнка — бывают и люди среднего возраста дезориентированные, вообще разное бывает.
Продавцы магазина «Пятёрочка» проинструктированы, что делать в подобной ситуации. Они знают, как передавать заявку. Дальше специалисты нашего «островка безопасности» будут искать родственников. Если родственников не получится найти, будут передавать такого человека в специальные социальные службы.
Хорошо. Давайте к морозной зиме вернёмся. В принципе, какая сейчас ситуация? Много ли поисков? Много ли заявляют о пропаже людей, о потерявшихся родственниках?
Пока заявок не так много. В 2026 году, если брать один месяц, у нас пока больше обратных поисков: когда на «островок» привозят потерянную бабушку или сотрудники полиции звонят и говорят: «Там бабушку не знаем, куда девать, помогите». По срочным поискам у нас не так много ещё было в этом году.
В 2025 году у нас было 694 заявки. Это много. Рекордным был 2023 год — 666 заявок, а в 2025 мы вышли на рекордные 694. Из них 36 человек найдены погибшими, все остальные — живы и здоровы.
Хорошая статистика, действительно хорошо звучит, что намного больше тех, кого вы нашли живыми. Как это чаще всего происходит? Это леса, грибы? И от чего зависит — больше, меньше?
По нашему опыту, конечно же, в основной своей массе городских поисков больше.
Если взять, допустим, лет 5–6 назад, когда я только пришла в отряд, у нас лесные поиски были практически каждый день. Сейчас профилактическое направление отряда «ЛизаАлерт» работает: мы постоянно говорим людям — берите с собой заряженный телефон, чтобы если заблудился, позвонить в 112. Заряженный телефон в лесу очень сильно облегчает жизнь и волонтёрам, и сотрудникам МЧС, и самим пропавшим.
Если у человека с собой телефон, он может сообщить, что потерялся. Потому что нередки случаи, как с тем мужчиной, который был 9 дней в лесу: родственники приехали на дачу — его нет. Соседи говорят: «Наверное, пошёл за грибами, но мы его давно не видели».
А с телефоном ты можешь сообщить, что терпишь бедствие, тебе могут дать необходимые инструкции. Специалисты направления «Лес на связи» разговаривают с потерявшимися, дают рекомендации, пытаются их локализовать. В процессе звонка уточняют состояние пропавшего, как он заходил в лес, что проходил, что видел. И таким образом мы хотя бы понимаем, в каком он лесу.
В этом плане это удобно, и поэтому количество лесных заявок снизилось. У нас действительно много работы по направлению «Лес на связи», это прекрасно. Потому что если человек без телефона, то выезжает 30 человек, которые работают в лесу, ищут на отклик. А если человек на связи, то достаточно специалиста, который его локализует.
Если у человека смартфон — это вообще очень удобно. Можно снять локализацию с точностью до 10 метров. Он переходит по специальной ссылке, и на экране появляются координаты, где находится человек. Соответственно, 2 человека могут зайти, забрать его на отклик в течение получаса-часа и вывести из леса.
Поэтому ещё раз напомню: пожалуйста, берите телефон с собой, заряжайте, возьмите поуэрбанк, особенно людям пожилого возраста. Если вы не возьмёте телефон, вы можете потерять гораздо больше — вы можете просто банально потерять в лесу свою жизнь.
В 2023 году бабушка 84 лет ушла в лес в ханинский массив Суворовского района — очень огромный массив. Мы 5 дней круглосуточно её искали без остановки. Нам не хватило сил — большой массив, железная дорога, мы не понимали, в южной или северной части леса она. Мы откричали южную часть, всё прошли, закрыли. На северную частично, но сил не хватило. В результате бабушка была найдена погибшей, к сожалению. Очень тяжёлый поиск был. Я сама там 5 дней находилась, когда очень мало спишь — это тяжело.
Давайте вот эту тяжёлую, но важную тему продолжим. Вы, насколько я знаю, недавно были в Питере на поиске мальчика, девятилетнего, в общем, это криминальная история. Расскажите о том, как эти поиски выстраиваются, когда есть версии криминального развития событий. Как вы встраиваетесь в эту работу?
Если брать конкретно Питер, то на этапе поступления заявки ещё было непонятно. Хочу сообщить, что возраст ребёнка — 9 лет. У нас в волонтёрской среде есть понятие «бегунок» — подросток. Сейчас бегунки молодеют: если ещё 5 лет назад это было 15–17 лет, когда подростковый максимализм, то сейчас бегунок — это уже 9–12 лет.
Соответственно, на старте поиска не очень было понятно. Потом, когда всё стало более или менее ясно, мы начали работать исключительно в процессе взаимодействия с полицией и специальными службами.
К таким поискам мы подключаемся, но постоянно находимся на связи с полицией. Нам периодически дают какие-то зоны для отработки, делятся версиями, информацией. То есть мы помогаем сотрудникам полиции, следственного комитета. Мы работаем как часть пазла: тот сектор, который нам поручают, мы исследуем.
Есть один большой оперативный штаб. Есть координатор поиска от отряда «ЛизаАлерт», и есть представители служб. Периодически собираются брифинги, где обсуждается новая информация. Иногда в штаб служб от отряда сажают человека-«дипломата»: если мы что-то находим, какой-то артефакт, этот человек оперативно передаёт информацию службам.
На такой специфике поисков всё идёт только через взаимодействие со службами. Самостоятельно мы не работаем — только взаимодействие.
Какой для вас был, наверное, самый трудный — эмоционально, физически — самый запоминающийся поиск в жизни?
У меня было много поисков, и я сейчас с ходу, наверное, даже не вспомню какой-то один. Все поиски чем-то одинаковые, но они все вообще совершенно, абсолютно разные.
Для меня, понимаете, как говорят, важно своё место в жизни найти. Вот я, наверное, своё место в жизни нашла. Я люблю этим заниматься, мне нравится, я себя здесь чувствую как рыба в воде. И я не могу сказать… Я постоянно кого-то ищу каждый божий день. Вот я одного нашла, давайте следующего смотрим, разбираем, собираем информацию. Я постоянно в этом, я так живу, и поэтому не могу выделить что-то особо запоминающееся. Разное было.
Вот даже элементарно, тот мужчина, которого нашли на девятые сутки, запомнился тем, что его нашли в 5 утра. Я собиралась на работу, и мне звонит координатор из штаба и говорит: «Нам очень нужна эвакуация, нужны мужчины». Потому что этот дядя, который 9 суток в лесу, он крупный, больше 100 килограммов весит. Шести мужчинам тяжело его нести — а он уже не может идти, у него очень сильно разбиты ноги, они все покусанные… В общем, ужас. И я просто как сумасшедшая: телефон в руке, чищу зубы, наливаю кофе, одеваю штаны. Звоню в ЕДДС, в МЧС, христом-богом прошу: «Пожалуйста, приезжайте, потому что его надо выносить, а у нас некем». У нас же девочки не пойдут такого огромного дяденьку выносить.
В общем, это для меня, конечно, всё… Ну, прямо такое… Не могу сказать, что есть что-то конкретное. Очень хочу сказать спасибо своему руководству на работе за то, что они меня терпят с моими постоянными поисками.
Какая ваша гражданская профессия?
Я работаю преподавателем в социально-технологическом колледже. Вот, правда. Спасибо огромное моему руководству. Меня отпускают на отрядные мероприятия, с пониманием относятся к моей специфике.
Понятно, что есть какой-то момент выгорания. Наверняка волонтёр какое-то время живёт этим, а потом перестаёт заниматься поиском, правильно? Или люди могут долго этим заниматься?
Не знаю, я, наверное, по себе сужу: я могу заниматься этим очень долго. Я не понимаю, что такое выгорание. Правда, вот я не понимаю. Если меня посреди ночи разбудят и скажут, что где-то на границе области бабушке помощь нужна, она заблудилась, я, наверное, оденусь и поеду. Потому что… а куда деваться? Людям помогать-то хочется. Поэтому не знаю, по поводу выгорания ничего не могу сказать. Возможно, да, но я лично — у меня этого нет. Я просто люблю то, что делаю, и не выгораю. У меня всё хорошо.
Пусть будет так как можно дольше. Спасибо вам большое за беседу. Я напоминаю, мы говорили сегодня с координатором поисково-спасательного отряда «ЛизаАлерт» в Тульской области Анастасией Поповой.