Моя собака игнорирует дорогие игрушки. Её работа — вести хронику нашей улицы.

Моя собака игнорирует дорогие игрушки. Её работа — вести хронику нашей улицы.

Ветеринар советовал активные игры. А её активность — это сидеть у калитки и читать улицу как утреннюю газету.

Тема сегодняшнего расследования — скисшие сливки. А если точнее — бледное
молочное пятно на щебёнке у ворот дома напротив. Сараби, мой маламут,
замерла перед ним, вытянувшись в струнку. Её нос, холодный и влажный,
водит сантиметр за сантиметром по краям этого кислого «послания». Она не
ест его. Она его протоколирует. В её голове, я уверена, уже готов отчёт: «Пятница, утро. Субъект «Молочник» (он же сосед Николай Петрович) нёс пакет из магазина. Пакет порвался. Субъект был рассеян, возможно, не выспался. Пятно имеет характерную консистенцию, что указывает на среднюю жирность и отсутствие стабилизаторов».

Я стоюрядом в своих домашних валенках и чувствую себя полной идиоткой. Потому что у меня в кармане лежит супер-мячик со встроенной головоломкой,
купленный за две тысячи. По идее, она должна была его гонять по всему
участку. Сараби обнюхала его, фыркнула (это было похоже на презрительный
смех) и забыла. Её не интересуют головоломки из зоомагазина. Её интересуют жизненные сюжеты.

Всё началось с пустой бутылки из-под «Балтики». Не нашей. Она валялась у
нашего забора. Сараби подошла, обнюхала не стекло, а траву вокруг,
землю. Потом повела носом по воздуху, как будто ловила невидимую нить, и
потянула меня вдоль забора — не к нашему дому, а к калитке соседа дяди
Коли. Там она села, положила голову на лапы и уставилась на его крыльцо.
Не лаяла. Просто смотрела. Как будто считывала титры к его утреннему
ритуалу: «Субъект Коля. Вчера употреблял пиво «Балтика 9». Вечер был
шумный, с гостями. Утром вынес мусор с запозданием. Настроение —
сдержанное похмелье».

С этого момента наши утренние обходы превратились из прогулки в чтение свежего номера местной газеты.

Каждый день мы не просто выходим подышать. Мы собираем сводку новостей, написанную запахами и следами.

• У калитки дома №10 — резкий запах свежей краски и окурков. «Субъект
  «Молодожёны», — мысленно отмечает Сараби. — Продолжают ремонт. Курят на крыльце, спорят о цвете. Вечером пахло шашлыком и примирением».
• От дома №7 перестал доноситься знакомый аромат жареных пирожков по
  субботам. Сараби задержалась там на десять минут, анализируя тишину.
  «Баба Глаша, — делает вывод она. — Не пекла. Либо уехала к дочери, либо
  давление. Ситуация требует мониторинга».
• Её главный «информатор» — старый рыжий кот Василий, который живёт в сарае у дальнего участка. Его маршрут — священное писание для Сараби. Она знает, в котором часу он идёт на охоту, где спит днём и с какой кошкой
  из соседней деревни у него тёплые отношения. Она не гоняет его. Она
  изучает его распорядок как график движения важного дипломата.

Я пыталась её переучить. Приносила на прогулку тот самый мячик.
Подбрасывала, весело кричала, делала вид, что нет в жизни ничего
интереснее. Сараби бросала на меня взгляд, в котором читалась бездна
снисходительности. «Хозяйка, — говорил этот взгляд. — Не отвлекай. Я
сейчас анализирую, почему от «Газели» электрика Сергея сегодня пахнет не
только проводкой, но и чужим собачьим кормом. Это важная деталь».

И вот сегодня — скисшие сливки. Вершина её карьеры уличного летописца.

Она не просто нюхает. Она определяет давность события, силу ветра, который
разнёс брызги, и даже эмоциональный фон того, кто нёс пакет — спешил он
или шёл задумчиво. Она трогает пятно лапой, смотрит на вязкость. Это не
грязь. Это первоисточник.

Я даюсь. Бросаю мячик в сугроб (где он, наверное, и дождётся весны).
Присаживаюсь на лавочку у нашего крыльца и просто наблюдаю. Смотрю на
эту мощную, сосредоточенную тушу, которая превратила инстинкт следопыта в
высокое искусство социального анализа. Она не хочет апортировать. Она
хочет знать, почему Николаю Петровичу сегодня грустно, куда съездила
«Газель» и почему у Василия-кота растрепано ухо.

И я ловлю себя на мысли, что она знает историю нашей улицы за последние
два месяца подробнее, чем я за десять лет. Я вижу дома и лица. Она
читает между строк: болезни, праздники, ссоры, новые покупки, усталость.
Её мир — это не мячики. Это бесконечный, живой сериал под открытым
небом, где каждый запах — реплика, каждый след — поворот сюжета.

Я думала, мы живём в тихом частном секторе. А она открыла мне, что мы
живём в эпическом романе, где она — самый внимательный читатель.

И теперь мой вопрос к вам, соседи по заботам: а ваши собаки тоже ведут
такие «летописи»? Читают по запахам новости улицы, составляют досье на
котов и кур, и в итоге знают о соседях больше, чем участковый? Или мне
одной повезло с таким пушистым редактором районной газеты?