Сейчас много обращаются родители с запросом о проблемах со своими детьми: болезни, неясные телесные симптомы, отчужденность, агрессия, «ребенок словно чужой», и… «нет чувств к своему ребенку»…
Сразу скажу как системный и полевой терапевт, что на расстановку не нужно вести самого ребенка, прийти в группу или на индивидуальную работу может только мама, через нее и ее связь мы смотрим в поле и всю систему, в которой живет и развивается ребенок.
Очень часто по привычке, когда у ребёнка возникают сложности: частые болезни, истерики, страхи, гиперактивность, замкнутость, проблемы с учёбой — первое, что обычно делают взрослые – пытаются «исцелить» или «починить» само чадо.
Логика понятная: симптом есть у него, значит, проблема в нём.
Но в системной работе, расстановках и полевой терапии мы смотрим на это иначе.
Ребёнок — не отдельная единица, он часть семейной системы. И его состояние почти всегда связано не только с ним. Ребёнок всегда проявляет то, что в семье не осознаётся, вытесняется или вовсе исключается. И в этом нет никакой мистики или магии. Это системные законы и глубокая детская лояльность, любовь к родителям, с которой его душа изначально приходит в этот мир и в систему.
Дети невероятно чувствительны к «полю» семьи — к эмоциям, напряжению, скрытым конфликтам, непрожитому горю, семейным тайнам. Их тело и психика берет это раньше, чем они научаются говорить, ибо принадлежать и держать связь важнее чем жить. И да, если мама смотрит большой частью себя в смерть, а в быту просто функционирует, то ребенок будет это проявлять и показывать так, что вы точно увидите: бесконечные болезни, несчастные случаи, зависимости, и даже суицидальные наклонности и селф-харм.
Самая распространенная история, когда родители не могут выяснять отношения между собой и напряжение замалчивается, ребенок может задавать жару, проявляя эту агрессию брату (сестре) или другим детям в школе.
Если у мамы сильная фоновая тревожность и страх за жизнь, дети будут оправдывать эти страхи и часто болеть. А если смотреть глубже то можно увидеть, что такая тревожность появилась вовсе не вчера, когда малышу вызвали скорую, а еще в далеком детстве мамы. Но и мамина детская тревога пришла не случайно – последствия ранней утраты кого-то из взрослых, а также потеря детей во время окупации, войны или голода у бабушки запускает передающийся из поколения в поколение синдром, уже не осознаваемый но живущий в душе системы через матерей и материнство в целом. А дети только отвечают на нашу тревожность, чтобы она могла проживаться в связи с… их болезнью.
— Замкнутость, «отсутствие энергии» иногда связаны с историей утрат или исключённых членов семьи: без вести пропавших или детей, когда-то оставленных (отказников) или потерянных.
— Иногда ребёнок буквально повторяет судьбу кого-то из рода – не только беря на себя похожие симптомы, но и сценарии, а также события, произошедшие в том же возрасте.
И тогда симптом — это не «поломка характера» , а язык системы.
Через ребёнка система говорит:
«Посмотрите сюда. Здесь больно. Здесь что-то не завершено».
Поэтому в полевой и расстановочной терапии мы почти никогда не работаем только с ребёнком. Мы смотрим шире:
— какие отношения между родителями, есть ли непрожитые потери,
— есть ли исключённые или забытые члены рода,
— кто в семье «не на своём месте»,
— где нарушен баланс ответственности,
— что ребёнок может нести «за кого-то».
И очень часто происходит удивительная вещь...
Когда взрослые:
— берут ответственность за свои чувства,
— проживают своё,
— возвращают себе своё место в иерархии,
…симптомы начинают ослабевать без давления, без «воспитательных мер», без зелечивания.
"Дорогая моя девочка, тебе не нужно это нести. Ты свободна. Дальше я сама, ведь я большая, а ты маленькая».
В этой свободе, он может снова стать просто ребёнком. Живым. Лёгким. Своим.
Мы не «исправляем» детей — мы восстанавливаем здоровье всей системы.
А дети очень быстро откликаются на эти изменения.