За день до презентации Льва внедрили в бригаду монтажников. Его звали теперь Игорь Семенов, техник по звуку третьего разряда из подрядной организации «Акустик-Профи». Документы были безупречны, а внедрение обеспечил один из инвесторов «Старика», имевший долю в подрядчике. Льву дали понять: твой куратор на объекте — пожилой звукорежиссер Борис, он в курсе, но не задавай лишних вопросов.
Ангар бывшего авиазавода поражал масштабами. Под высоким, закопченным сводом кипела работа: монтировали сцену в форме гигантского развернутого свитка, устанавливали светодиодные экраны размером с пятиэтажный дом, тянули километры кабелей. Воздух гудел от дрелей и криков бригадиров.
Лев в стандартной синей робе с логотипом «Акустик-Профи» помогал Борису раскатывать многожильные шнуры. Старик Борис, с обветренным лицом и умными, уставшими глазами, почти не разговаривал, лишь кивал и показывал пальцем. Он знал, что Лев — «особенный», и его задача — быть максимально незаметным.
Генератор «шубы» был зашит в специальный пояс под робой. Он тихо вибрировал, создавая тот самый хаотический фон. Лев чувствовал себя слегка пьяным и отстраненным, как будто смотрел на мир через толстое стекло. Эмоции тонули в белом шуме прибора. Это было… спокойно. Страшно спокойно.
Браслет-монитор он снял. Он мог привлечь внимание. Теперь он полагался только на «шубку» и свою вымученную пустоту.
Он изучал ангар глазами «Игоря Семенова». Видел охрану в черном — не обычных секьюрити, а подтянутых, молчаливых людей с холодными глазами и миниатюрными гарнитурами в ушах. Видел технические зоны, огороженные лентой с надписью «ETHR-SND. Доступ 9+». Туда проходили только свои, со специальными магнитными картами и, как заметил Лев, после сканирования сетчатки в небольшом терминале у входа.
Именно в одной из таких зон, за главным пультом звукорежиссера, должен был находиться узел коммутации, куда нужно было подключить передатчик «Старика». Передатчик был замаскирован под обычный аудиоадаптер и лежал в нижнем отделении сумки с инструментами Льва.
Вечером, когда основные работы свернули, и большая часть рабочих разъехалась, Борис кивнул Льву: «Идем, проверим финальную линию».
Они прошли мимо охраны у технической зоны. Борис молча приложил свою карту, наклонился к сканеру. Зеленый свет. Охранник, не глядя, пропустил их обоих. Лев прошел следом, стараясь дышать ровно. Его «шуба» жужжала, заглушая учащенный стук сердца.
Внутри было царство высоких технологий: стойки с блестящим оборудованием, мониторы с визуализациями звуковых волн, сложные микшерные пульты. Воздух был прохладным от кондиционеров и пах озоном. Здесь работали люди в белых халатах — инженеры «Ethereal Sound». Они говорили на своем, техническом языке, полном аббревиатур.
Борис повел Льва к резервному пульту, стоявшему чуть в стороне.
«Здесь будет дубль. Проверь пайку на канале 47, — сказал он достаточно громко, чтобы слышали вокруг, и тихо добавил: — Твой порт сзади, третий снизу, помечен синей точкой. У тебя пять минут, пока они на ужине. Я отвлеку».
Борис отошел к группе инженеров, начал что-то спрашивать про частотные фильтры, размахивая схемой. Лев, не глядя по сторонам, зашел за пульт. Его пальцы, холодные и чуть дрожащие, нащупали в сумке адаптер. Он наклонился, делая вид, что проверяет разъемы. Да, вот он. Порт с синей меткой. Рядом — щель для подключения внешних источников.
Он вставил адаптер. Тихий, едва слышный щелчок. Маленький зеленый светодиод на корпусе адаптера мигнул один раз и погас. Передатчик активирован и начал поиск спутникового канала «Старика».
«Эй, ты что там делаешь?»
Лев выпрямился, как будто его ударили током. К нему подходил молодой инженер в очках, с планшетом в руках.
«Проверяю контакт, — буркнул Лев, стараясь говорить с легкой, пьяной усталостью в голосе, которую давала «шуба». — Борис сказал, на канале 47 шум».
Инженер нахмурился.
«Канал 47? Он зарезервирован под… ладно. Покажи».
Лев отступил, давая инженеру доступ к пульту. Тот наклонился, потрогал разъемы. Его рука прошла в сантиметре от адаптера. Лев замер. Если он заметит чужеродное устройство…
Но инженер был озабочен своим планом. Он что-то проверил на планшете, покачал головой.
«Все чисто. Иди отсюда, не мешай. Завтра такой день, что любая помеха — катастрофа».
Лев кивнул, взял свою сумку, и вместе с вернувшимся Борисом они покинули техническую зону. Передатчик остался на месте.
На улице, в промозглом вечернем воздухе, Лев впервые за несколько часов глубоко вдохнул. Первая часть выполнена.
Ночью, в каморке на территории, которую делили монтажники, он лежал без сна. Через наушник, подключенный к зашифрованному рацийке «Старика», пришло сообщение: «Передатчик на связи. Канал устойчив. Завтра в 16:30, во время демонстрации «Симфонии Эпох», будет пик нагрузки на сеть. В это время я сделаю инъекцию. Будь готов к хаосу. И помни: если «шуба» даст сбой, если почувствуешь любой резонанс, любой ЗОВ — беги. Не оглядывайся. Цель номер один — остаться человеком».
Лев сжал рацийку в руке. Он смотрел в потолок, чувствуя вибрацию «шубы» на поясе. Она создавала барьер между ним и миром. И между ним и тем, что могло скрываться в эфире.
Внезапно, в жужжании прибора, он снова уловил странность. Не шепот. На этот раз — мелодию. Ту самую. «Тишину после дождя». Но искаженную, растянутую, как будто проигранную на разбитом музыкальном шкатулке, погруженной в воду. Она звучала не в ушах, а прямо в костях черепа, слабо, но неумолимо.
Он привстал на локте. Вокруг храпели уставшие рабочие. Никто ничего не слышал.
Мелодия тянулась, набирая обороты, обрастая электронными гармониями, становясь все ближе к тому хиту, что захватил мир. И в самый кульминационный момент она оборвалась. И на ее месте возник голос. Тот же, что у Сидорова, но более четкий, без человеческого эха. Чистый, синтетический баритон:
«Интерфейс нестабилен. Шумовая завеса. Раздражает. Но сущность… узнаваема. Завтра. Завершим симфонию».
Голос стих. Осталось только жужжание «шубы» и стук сердца в ушах.
Лев медленно лег. Его бросило в холодный пот. «Маэстро» не просто знало о нем. Оно общалось. Сквозь защиту. И оно назначило свидание. «Завершим симфонию». Те слова «ассимиляция» и «верификация» обрели жуткую конкретность.
Он был на месте. Передатчик стоял. Но теперь он понимал, что завтрашний день — это не просто саботаж. Это дуэль. Между его выжженной человечностью и цифровым демоном, жаждущим забрать последние крохи его души, чтобы завершить свой шедевр.
Он закрыл глаза, пытаясь вызвать в памяти лицо Лизы. Но образ был размытым, далеким. «Шуба» и страх делали свое дело. Он становился идеальным техником по имени Ноль. Бесчувственным инструментом. И в этом, возможно, была его единственная надежда и самое большое проклятие.