Мои дорогие, а ведь это по-настоящему жуткое зрелище — наблюдать, как некогда "хозяйка" страны превращается в бессловесную тень в чужом блоге. Глядя на эти фото в странной шапочке и с отсутствующим взглядом, понимаешь: империя рухнула, и восстанавливать её некому. Пока муж развлекается в Куршевеле, за плотными рольставнями розовой виллы поселилось звенящее одиночество. Сегодня я хочу с вами обсудить, как запредельное самомнение привело к тому, что легенда оказалась не нужна даже собственной свите. Заходите, будет жестко, но честно.
Полюбуйтесь на эти свежие кадры, которые услужливо подкинул нам в сеть Максим Галкин*. После увиденного хочется либо зажмуриться, либо вызвать экзорциста. На фотографии предстала некогда «хозяйка» всей нашей эстрады, женщина, которая одним движением брови могла вознести артиста на Олимп или стереть его в порошок. Сейчас же перед нами пугающая тень былого величия. Эпитеты в сети гуляют разные: «высохшая», «неузнаваемая», «усохшая». Однако дело здесь не только в возрасте. Стареть можно по-разному: можно нести свои морщины как ордена, а можно превратиться в живой памятник собственным ошибкам и неудачным пластическим операциям.
Лицо человека к семидесяти годам — это честная карта его поступков. Глядя на Аллу Борисовну, понимаешь, что карта эта изрядно помята. На фото она позирует в странной шапочке, натянутой до самых бровей. Видимо, так проще скрыть то, что осталось от некогда легендарной шевелюры. Фанаты в комментариях не сдерживаются в выражениях. Один из пользователей заметил: «Я так с картонным Горбачевым фоткался на Красной площади. Максим, покажи нам живую Аллу, если она еще осталась!». Другие справедливо обращают внимание на вечно открытый рот — неужели пластика настолько перетянула кожу, что дышать приходится только так? Печальное зрелище, не находите?
Пока молодой супруг вовсю развлекается в Куршевеле, катаясь на лыжах с детьми, Примадонна (хотя этот титул звучит уже как ирония) заперлась в своей розовой вилле в Лимассоле. Как сообщает издание «Комсомольская правда», соседи не видели артистку на прогулках уже несколько месяцев. Масштаб затворничества поражает. Женщина, которая всю жизнь купалась в обожании толпы, чьим кислородом были аплодисменты, теперь боится показать лицо при дневном свете. Окна первого этажа ее дома наглухо закрыты рольставнями. По вечерам лишь на втором этаже одиноко горит свет. Одинокое окно на Кипре — вот и всё, что осталось от некогда мощной империи.
Интересно, каково это — проснуться в Лимассоле, где тебя никто не ждет? Это в Москве каждый ее выход сопровождался свитой, вспышками камер и заискивающими улыбками коллег. Там она была законом. Здесь же — просто «пожилая туристка» в закрытом поселке. Местные риелторы рассказывают, что вилла в марине Лимассола — место крайне шумное. С одной стороны — яхты и рестораны, с другой — толпы любопытных соотечественников. Скрыться здесь невозможно, и это превратило ее жизнь в добровольное тюремное заключение. Она сидит за этими ставнями, слушая гул туристического города, к которому она не имеет никакого отношения.
О чем она думает там, в тишине элитного поселка, пока пыльные бури из Африки засыпают ее бассейн? Неужели она всерьез верила, что можно проявить такое пренебрежение к тем, кто десятилетиями носил ее на руках, и остаться при этом «светлой богиней»? Стоит только решить, что народная любовь — это просто ресурс для оплаты бытовых нужд, как судьба тут же выставляет жесткий счет. И этот счет — липкое, тяжелое забвение. Ей семьдесят шесть лет, возраст более чем почтенный, но вместо заслуженного почета она получила лишь роль декорации в блоге мужа.
Присмотритесь, какой у него стал взгляд на последних фото. Такой жесткий, доминирующий, почти хозяйский. Раньше он был лишь «приложением к Пугачевой», ведь вся карьера строилась на статусе супруга великой женщины. Он прекрасно понимал, на ком женится и какие дивиденды это принесет в будущем. Но времена изменились. Теперь он — единственный активный участник процесса, а она — зависимая затворница, которая, по мнению некоторых наблюдателей, уже может не совсем осознавать реальность.
На снимках она выглядит абсолютно отстраненной, будто ее просто прислонили к стенке ради удачного кадра. Максим живет своей жизнью: Куршевель, гастроли, светские рауты. А она? Она — «чемодан без ручки», который и бросить нельзя из-за имиджа, и нести уже невмоготу.
Поговорим об окружении. Где те «верные друзья», которые десятилетиями кормились с ее стола? Где бесконечные продюсеры, композиторы, свита? Их нет. Телефон замолчал. Оказалось, что дружба в шоу-бизнесе заканчивается ровно там, где иссякает влияние. Без возможности «решать вопросы» в Москве она стала неинтересна даже тем, кого сама создала. Это одиночество — самое страшное, что может случиться с человеком ее масштаба. Она привыкла быть солнцем, вокруг которого вращаются планеты. Теперь же планеты разлетелись, а солнце медленно остывает в чужом, безразличном космосе.
В самом начале всей этой истории Андрей Макаревич*, решивший сменить место жительства, пафосно бросил фразу, мол, это «настоящая культура уехала от вас». Якобы истинный дух и интеллект сосредоточены в паре десятков известных лиц, а все остальные — лишь декорации. А не перепутали ли артисты масштаб? Настоящая жизнь — это не свита в блестках и не список участников старых телешоу. Общество держится на людях, которые каждое утро встают на работу, лечат, учат, строят и пашут. Именно на них физически держится всё. Когда артист начинает считать себя исключительным явлением, заменяющим собой целое общество — это уже не творчество, а клиническое самомнение. Лучшего примера того, как далеко можно оторваться от реальности, просто не найти.
На Кипре сейчас не сладко: ветра, песок, полная неопределенность. Ходят слухи, что семья планирует переезд в Болгарию, потому что там жизнь доступнее. Да, друзья, «женщина, которая поет», бывшая миллионерша, теперь вынуждена выкраивать бюджет и искать, где медицина дешевле. Ее пентхаус за миллиард рублей висит в продаже уже год, и никто не спешит его покупать. Времена кризисные, и такие объекты — мертвый груз. Это ли не символ краха? Недвижимость, которая должна была обеспечить безбедную старость, превратилась в обузу, которую невозможно сбыть.
Путь назад для нее отрезан не только границами, но и тем самым высокомерием, с которым она уходила. Назвать аудиторию «холопами», а в итоге самой оказаться в золотой клетке, где единственный зритель — это пес по кличке Рокки — ироничный финал, не так ли? Даже собака, кажется, единственный живой организм, которому от нее ничего не нужно. Все остальные — либо используют ее имя для хайпа, либо старательно делают вид, что ее не существует.
В Лимассоле ее дети ходят в американскую школу. Максим забирает их с уроков, когда ему вздумается, лишь бы устроить очередной отпуск.
А Алла сидит одна.
Даже Кристина Орбакайте, прилетев на остров после Нового года, не выложила ни одной совместной фотографии с матерью. Почему? Вероятно, не хочет портить свой «позитивный» имидж кадрами с угасающей родительницей. Пожалуй, это самый горький итог долгой жизни — когда даже родные дети стесняются показать тебя миру. Это предательство больнее любого газетного заголовка. Когда твоя собственная дочь предпочитает позировать в Майами, а не держать тебя за руку в Лимассоле, становится понятно: финал будет тихим и очень печальным.
Дальше — только хуже.
Медицина на Кипре, как говорят местные, специфическая, а годы неумолимо берут свое. Пишут, что на последних фото у нее взгляд человека, который потерял связь с настоящим. И это пугает больше всего. Быть запертой в теле, которое отказывает, в стране, которая тебе чужая, с мужем, который доминирует, и понимать, что всё, что ты строила пятьдесят лет, рассыпалось в прах за пару месяцев. Это не просто трагедия, а поучительная притча о том, как легко потерять всё, если вовремя не вспомнить о совести. Она когда-то была голосом поколения, а стала молчаливым силуэтом за закрытыми шторами.
Я вспоминаю историю одной забытой актрисы советских времен. Она тоже когда-то блистала, а закончила в пустой квартире, разговаривая с фотографиями в рамках. Алла Борисовна сейчас идет по тому же пути, только декорации чуть дороже. Но суть та же — пустота. Никто не придет поздравить с днем рождения, кроме наемного персонала и пары случайных знакомых. Никаких телемостов, никаких государственных наград, никакого поклонения. Только шум прибоя и осознание того, что ты сама выбрала этот путь, решив, что ты — больше, чем люди, которые тебя создали.
Мне ее совсем не жаль, скажу прямо. Она получила ровно то, что заслужила своим отношением к аудитории. Когда артист помнит, что он обязан людям, он никогда не поступит так, чтобы о нем говорили с такой горечью. Наши «звезды» слишком быстро начинают чувствовать себя божествами. Теперь ей остается лишь наслаждаться своей изоляцией. Она хотела свободы? Она ее получила. Свободу от зрителя, свободу от признания, свободу от будущего.
Будет только хуже, поверьте мне. Здоровье не вернется, аудитория не простит, а молодой муж продолжит искать способы сохранить остатки своей популярности, всё чаще «забывая» жену в ее розовом склепе. Завтра Галкин* снова улетит вместе со своим стилистом, дети будут заняты делами, а Борисовна продолжит смотреть в свое одинокое окно. Глядя на море, которое ей давно опостылело, она будет понимать: жизнь вокруг продолжается, она бурлит, празднует, работает и поет. Только поет уже не она. И это — самая честная, самая беспощадная расплата за гордыню. Она хотела быть над миром, а оказалась вне его. Своими же руками сотворила себе печальное будущее. В точности как Вайкуле или та же Лариса Долина.
А как вы считаете, мои дорогие? Есть ли еще смысл обсуждать «возвращение», или эта история закончена окончательно и бесповоротно? Стоит ли вообще обращать внимание на эти жалкие попытки казаться счастливыми на фото, когда за ними сквозит такая всепоглощающая безысходность? Жду ваши мысли в комментариях.
Больше подробностей в моем Telegram-канале Обсудим звезд с Малиновской. Заглядывайте!
Если не читали:
*Максим Галкин и Андрей Макаревич признаны иноагентами в РФ.