Продолжаю разборы литературных произведений, а точнее интересных деталей и бытовых подробностей. Продолжу «покушаться на святое». На очереди «Пиковая дама», первая глава.
Произведение начинается с эпиграфа:
А в ненастные дни
Собирались они
Часто;
Гнули — бог их прости!
—От пятидесяти
На сто,
И выигрывали,
И отписывали
Мелом.
Так, в ненастные дни,
Занимались ониДелом.
В качестве эпиграфа А. С. Пушкин использовал своё стихотворение 1828 года. Только заменил строчку в оригинале «Гнули, мать их ети!» на скромное «Гнули — бог их прости!» С учётом того, что стихи Пушкина, как и других авторов, нередко гуляли в рукописном виде без цензуры, то первоначальный вариант как минимум части потенциальных читателей был тоже известен.
Однажды играли в карты у конногвардейца Нарумова. Долгая зимняя ночь прошла незаметно; сели ужинать в пятом часу утра. Те, которые остались в выигрыше, ели с большим аппетитом, прочие, в рассеянности, сидели перед пустыми своими приборами. Но шампанское явилось, разговор оживился, и все приняли в нем участие.
Ужин в пять утра даже по столичным меркам – очень поздно. Даже светские бездельники вроде Онегина делали раньше.
— Что ты сделал, Сурин? — спросил хозяин.
— Проиграл, по обыкновению. Надобно признаться, что я несчастлив: играю мирандолем, никогда не горячусь, ничем меня с толку не собьешь, а все проигрываюсь!
— И ты ни разу не соблазнился? ни разу не поставил на руте?.. Твердость твоя для меня удивительна.
Мирандоль – приём игры в карты, при котором первоначальная ставка не увеличивается. Руте – когда несколько раз подряд ставят на одну и ту же карту.
— А каков Германн! — сказал один из гостей, указывая на молодого инженера, — отроду не брал он карты в руки, отроду не загнул ни одного пароли, а до пяти часов сидит с нами и смотрит на нашу игру!
— Игра занимает меня сильно, — сказал Германн, — но я не в состоянии жертвовать необходимым в надежде приобрести излишнее.
— Германн немец: он расчетлив, вот и все! — заметил Томский. — А если кто для меня непонятен, так это моя бабушка графиня Анна Федотовна.
— Как? что? — закричали гости.— Не могу постигнуть, — продолжал Томский, — каким образом бабушка моя не понтирует!
— Да что ж тут удивительного, — сказал Нарумов, — что осьмидесятилетняя старуха не понтирует?
Играли обычно вдвоём, и у каждого была своя колода карт. Один был банкомётом, второй – понтёром. Понтёр из своей колоды выбирал карту, откладывал её лицом вниз и делал на неё ставку – куш. Ставку можно было положить на саму карту или написать мелом на сукне карточного стола. Масть карты была не важна, только номинал. Банкомёт брал свою колоду, клал перед собой карты и поочерёдно раскладывал на две кучки, сначала направо, затем налево. Правая стопка карт у правой руки банкомета считается стороной банкомета, а левая стороной игрока. Если загаданная карта оказалась справа – выиграл банкомёт, если слева – понтёр. Если загаданная карта одновременно выпала обоим, побеждал банкомёт. Загибая углы (от одного до всех четырёх), понтёр повышал ставку.
— Так вы ничего про нее не знаете?
— Нет! право, ничего!
— О, так послушайте: Надобно знать, что бабушка моя, лет шестьдесят тому назад, ездила в Париж и была там в большой моде. Народ бегал за нею, чтоб увидеть la Vénus moscovite; Ришелье за нею волочился, и бабушка уверяет, что он чуть было не застрелился от ее жестокости.
la Vénus moscovite – московская Венера. Ришелье – Луи Франсуа Арман де Виньеро дю Плессии (1696 – 1788), герцог де Ришельё, один из ближайших сподвижников Людовика XV, известный военачальник. «Пиковая дама» написана в 1833 году, действие происходит примерно в то же время, соответственно, покоряла Париж графиня в конце 1760-х – первой половине 1770-х. Ришелье к тому времени был человеком весьма почтенного возраста, потому вряд ли волочился за женщинами.
В то время дамы играли в фараон. Однажды при дворе она проиграла на слово герцогу Орлеанскому что-то очень много. Приехав домой, бабушка, отлепливая мушки с лица и отвязывая фижмы, объявила дедушке о своем проигрыше и приказала заплатить.
Покойный дедушка, сколько я помню, был род бабушкина дворецкого. Он ее боялся, как огня; однако, услышав о таком ужасном проигрыше, он вышел из себя, принес счеты, доказал ей, что в полгода они издержали полмиллиона, что под Парижем нет у них ни подмосковной, ни саратовской деревни, и начисто отказался от платежа. Бабушка дала ему пощечину и легла спать одна, в знак своей немилости.На другой день она велела позвать мужа, надеясь, что домашнее наказание над ним подействовало, но нашла его непоколебимым. В первый раз в жизни она дошла с ним до рассуждений и объяснений; думала усовестить его, снисходительно доказывая, что долг долгу розь и что есть разница между принцем и каретником. — Куда! дедушка бунтовал. Нет, да и только! Бабушка не знала, что делать.
Фижмы – особый каркас под юбкой в 18 веке. В России муж и жена были, если так можно было сказать, разными хозяйствующими субъектами. В этом было существенное отличие от многих европейских стран. В той же Британии после свадьбы муж получал доступ к имуществу жены и вполне мог его промотать, зато и долги жены становились автоматически его долгами. В России муж не мог распоряжаться деньгами жены, как и жена деньгами мужа. Теоретически можно было даже подать на супруга/у в суд за растрату, прецеденты бывали, но крайне редко. Неоплаченные долги были пятном на репутации, поэтому многие предпочитали заплатить и не позориться. Графиня не подписывала векселей, карточный долг был под честное слово, поэтому через суд деньги с неё вряд ли бы смогли взыскать.
С нею был коротко знаком человек очень замечательный. Вы слышали о графе Сен-Жермене, о котором рассказывают так много чудесного. Вы знаете, что он выдавал себя за вечного жида, за изобретателя жизненного эликсира и философского камня, и прочая. Над ним смеялись, как над шарлатаном, а Казанова в своих Записках говорит, что он был шпион; впрочем, Сен-Жермен, несмотря на свою таинственность, имел очень почтенную наружность и был в обществе человек очень любезный. Бабушка до сих пор любит его без памяти и сердится, если говорят об нем с неуважением. Бабушка знала, что Сен-Жермен мог располагать большими деньгами. Она решилась к нему прибегнуть. Написала ему записку и просила немедленно к ней приехать…
«Я могу вам услужить этой суммою, — сказал он, — но знаю, что вы не будете спокойны, пока со мною не расплатитесь, а я бы не желал вводить вас в новые хлопоты. Есть другое средство: вы можете отыграться». — «Но, любезный граф, — отвечала бабушка, — я говорю вам, что у нас денег вовсе нет». — «Деньги тут не нужны, — возразил Сен-Жермен: — извольте меня выслушать». Тут он открыл ей тайну, за которую всякий из нас дорого бы дал...
Графе Сен-Жермен – известный авантюрист 18 века. Реальное имя, дата и места рождения неизвестны. Считался алхимиком и увлекался оккультизмом. Пользовался расположением Людовика XV и даже выполнял дипломатические поручения. Он навсегда покинул Париж в 1774 году, после смерти Людовика XV.
В тот же самый вечер бабушка явилась в Версале. Герцог Орлеанский метал; бабушка слегка извинилась, что не привезла своего долга, в оправдание сплела маленькую историю и стала против него понтировать. Она выбрала три карты, поставила их одну за другою: все три выиграли ей соника, и бабушка отыгралась совершенно.
Игра au jeu de la Reine – игра у королевы. Жена Людовика XV Мария Лещинская скончалась в 1768 году. Первые две карты с колоды назвались «лоб» и «соник», то есть графиня выиграла, едва началась игра.
— Случай! — сказал один из гостей.— Сказка! — заметил Германн.— Может статься, порошковые карты? — подхватил третий.— Не думаю, — отвечал важно Томский.
Исследователь В. В. Виноградов приводит описание порошковых карт, взятое в книге «Жизнь игрока». Они «делаются так: берется, например, шестерка бубен: на том месте, где должно быть очко для составления семерки, намазывается некоторым несколько клейким составом, потом на сию карту накладывается другая какая-нибудь карта, на которой в том месте, где на первой карте надобно сделать очко, прорезано точно также очко. В сей прорез насыпается для красных мастей красный порошок, а для черных черный. Сей порошок слегка прилипает к помазанному на карте месту и когда нужно бывает сделать из семерки шестерку: то понтер, вскрывая карту, должен шаркнуть излишним очком по столу, и очко порошковое тотчас исчезает». Такая технология подходит для карт от двойки до семерки и девятки.
— Как! — сказал Нарумов, — у тебя есть бабушка, которая угадывает три карты сряду, а ты до сих пор не перенял у ней ее кабалистики?— Да, черта с два! — отвечал Томский, — у ней было четверо сыновей, в том числе и мой отец: все четыре отчаянные игроки, и ни одному не открыла она своей тайны; хоть это было бы не худо для них и даже для меня. Но вот что мне рассказывал дядя, граф Иван Ильич, и в чем он меня уверял честью. Покойный Чаплицкий, тот самый, который умер в нищете, промотав миллионы, однажды в молодости своей проиграл — помнится Зоричу — около трехсот тысяч. Он был в отчаянии. Бабушка, которая всегда была строга к шалостям молодых людей, как-то сжалилась над Чаплицким. Она дала ему три карты, с тем, чтоб он поставил их одну за другою, и взяла с него честное слово впредь уже никогда не играть. Чаплицкий явился к своему победителю: они сели играть. Чаплицкий поставил на первую карту пятьдесят тысяч и выиграл соника; загнул пароли, пароли-пе, — отыгрался и остался еще в выигрыше...
Зорич – вероятно, Семён Зорич, офицер сербского происхождения, фаворит Екатерины II. К императрице он попал по протекции Потёмкина. Она щедро одаривала его деньгами и подарками, а легкомысленный фаворит проматывал огромные деньги в карты и жил на широкую ногу. Однако он отличался скверным и вспыльчивым характером, за что был отправлен в «отставку» с урупными «отступными» и последующей финансовой поддержкой. Однако даже в провинции он умудрялся проматывать деньги, плодить карточные долги и стал жертвой шайки шулеров и фальшивомонетчиков.
Продолжение следует