2015 год, у меня СПИД, и я нахожусь в инфекционной больнице в отделении для наркоманов. Если вы не поленитесь, прочитайте предысторию, которая описана в ранее написанных публикациях. Так вы сможете связать всю историю в единую цепь.
Поздно вечером открылась входная дверь и в неё вошли полицейские. Они что-то быстро обсудили с врачом, и через мгновение в коридор ввезли каталку с прикованной наручниками женщиной. Я стоял возле стены, а громыхающая повозка проехала рядом со мной, глаза женщины были закрыты, и было ясно, что она без сознания. Осталось непонятным, зачем ее руку приковали наручниками. Каталку завезли в палату, и двое копов уселись на стульях возле входа.
Я ждал утра, которое должно было все изменить. Я ждал прояснения ситуации, которая сложилась со мной. Я ждал ответа на вопросы, я ждал результата рентгена, я ждал приговора или оправдания. Но, в любом случае, теперь я не ждал легкого пути. Теперь я приготовился к битве, к долгой и трудной схватке с врагом. Я прочитал молитву и постарался уснуть — эмоции переполняли мое сознание, меня трясло от их переизбытка. Из головы не выходили сегодняшние события, которые перекроили мое мировоззрение, став первым важным уроком жизни.
В понедельник утром я проснулся раньше обычного. Попросив укол жаропонижающего, я стал беспокойно ожидать врачей после выходных. Сердце бешено стучалось от прилива адреналина, я крутился в кровати, не в силах успокоить беспокойный ум. В девять утра, не выдержав ожидания, я выбежал в коридор и стал названивать Алексею Викторовичу. Я понимал, что мне нужно предупредить его о том форс-мажоре, произошедшим со мной, и признаться честно в том, что я наговорил врачам. Я рассчитывал на понимание и снисходительность профессора. Но все безуспешно — абонент был недоступен, и все мои надежды смылись бешеным потоком в шумящий унитаз. Мне показалось, что меня бросили, обо мне забыли, и больше никогда мне не увидеть белый свет. Вот так и останусь я тут, чтобы сгинуть во тьме невежества. В одиннадцать утра я сделал последний марш-бросок на амбразуру сестринского поста. Увидев меня, медсестра, округлив глаза, громко протрубила радостную весть:
— Какого хрена, ты ещё тут? Тебя перевели в другое помещение, Кравченко распорядился.
Я застыл и стоял как вкопанный, раскрыв рот, пытаясь осмыслить происходящее — шокирующая новость не могла найти место назначения в моем мозгу. Она металась как сумасшедшая муха возле лампы и билась, звонко звеня, о плафон фонаря. Я был похож на рыбу в аквариуме — открывая и закрывая рот, я шевелил плавниками и хвостом, ловя течение мысли.
— Что застыл? Бегом собирай вещи, сейчас за тобой придут! — медсестра поддала мне виртуальный пинок, и я, пуская пыль, бросился в палату собирать вещи.
По пути, мне пришлось зависнуть в коридоре — один из сотрудников полиции трезвонил начальству, чтобы доложить о том, что задержанная наркоманка умерла не дождавшись завершения следствия. Та, самая женщина, которую привезли на каталке в наручниках, этой ночью умерла от СПИД, чем поставила в тупик блюстителей закона. Но мне уже было не до этих страстей, меня ждали в другом отделении.
Собирался я быстро, сваливал без разбора в сумку свой скудный скарб и был похож на заключённого, получившего неожиданное помилование и свободу. Последний раз я так собирался на дембель в армии — так же радостно и с чувством птичьего полета, предвкушая долгожданную весну. Распахнулась дверь и в палату ввалился громила из соседнего бокса.
— Ты Куракин? Собирайся, за тобой пришли, — он, криво ухмыляясь, отодвинулся в сторону.
За его огромной фигурой стояла маленькая хрупкая девушка в белом халате. Она моргала глазами и смотрела в направлении меня.
— Денис Сергеевич, вы готовы? Пойдёмте со мной, вас переводят к нам в отделение.
Я ликовал, я радовался этому маленькому счастью. Пожав руку соседу и пожелав ему удачи, я на космической скорости пулей направился в рай…
Мое вознесение было подобно библейскому — из тьмы преисподней, на стальном коне в сопровождении ангела, наконец-то прощенный, я оказался у райских ворот. Открылись двери, и я оказался в другом измерении — наполненном светом. Конечно, все это эмоции, и они будут непонятны читателю. Непонятны, потому что это нужно прожить. Это нужно ощутить всеми фибрами своей души, это нужно выстрадать и попробовать на язык. У этого ощущения горький вкус, но оно необходимо, чтобы почувствовать разницу. Оно необходимо, чтобы полюбить жизнь и посмотреть на неё с другой стороны. Чтобы научиться ценить малое и верить в самые невозможные чудеса.
Как оказалось, в мужской половине мест не было, и поэтому меня положили в женское отделение. Палата была пустой, и мне дали возможность выбора наиболее комфортного для меня места. Я сразу выбрал место у окна, и подождав, когда добрая медсестра застелет постель, грохнулся на мягкие перины, вытянул ноги и расслабился. Какой же я был счастливый! Я благодарил вселенную за помощь и очередную милость по отношению ко мне.
Вошли молодой врач и заведующая отделением. Представились и устроили мне маленький допрос о моем состоянии, полностью осмотрели и сказали, что завтра будет готов снимок и станет ясна причина моей температуры. Конечно, с учетом моего низкого иммунного статуса ожидать чего-то хорошего не стоит. И вообще мое нахождение здесь под большим вопросом — очень вероятно, что меня могут перевести в туберкулёзную больницу. С такими CD4 есть большая вероятность развития туберкулёза или пневмоцистной пневмонии. Поэтому, если снимок покажет, что это туберкулёз, меня переведут в другое место.
«Да! Рано я радовался и ликовал. Рано распушил перья и почувствовал себя павлином. У вселенной все непросто — если уж за тебя принялись, то будь готов, что спросят по полной. Тут нянчиться не станут, если уж пал выбор, то отвечать за все придётся. За все спросят и ничего не упустят. Это не мамке врать, тут ответ держать по всей строгости. Здесь и не таких кололи, и каким бы фартовым ты ни был, здесь ты становишься дешевле самого малого гроша и меньше самой маленькой мыши».
Оказалось, что это двусторонняя пневмония — на утреннем обходе мой лечащий врач сообщил мне результат рентгена. Мне были назначены антибиотики, и через двадцать минут в моей вене красовалась красная бабочка. Я набрал телефон Кравченко и поспешил сообщить ему о своём диагнозе, а заодно поблагодарить за спасение. Выслушав мое эмоциональное повествование, Алексей Викторович спокойно сказал:
— Денис, я все знаю. Мы с Верой Николаевной сами проверяли твой снимок и делали заключение. Ты не волнуйся, твой врач все мне докладывает на утренних планерках. Лечись и выздоравливай. Успехов, и если что, звони.
Я понял, почему мой лечащий врач утром вёл себя как-то нервно, был немногословен и напряжен. Я ломал голову, пытаясь понять причину, и вот теперь все стало на свои места. Теперь я был под контролем верхов, и молодой врач чувствовал давление и повышенную ответственность. Ну, тем лучше, — подумал я, - нечего расслабляться им. Теперь мне захотелось отключиться от проблем и страхов и сосредоточиться на лечении.
Чтобы не сойти с ума от одиночества, я решился преодолеть страхи и выбраться из норы самокопания. После погружения в потусторонний мир, который забирал остатки веры и желание жить, это место явно стимулировало к положительным сдвигам. Общение с заботливым медперсоналом, яркий свет коридоров и адекватная публика окончательно развеяли дым от погребального костра. В моей душе появился покой и иллюзия радости. Золотоглавый храм в проеме окна, подобно маяку, сверкал лучами золотого Солнца, а морозный воздух из раскрытых створ наполнял сознание потоком жизни.
Я бродил по коридору — очарованный состоянием покоя, релаксировал, размышляя о скором выздоровлении. Я представлял — как я возвращаюсь домой, как меня встречает Алиса, как наша жизнь возвращается в обратное русло. И, конечно, в этот момент я даже не догадывался, что все мы зависли над пропастью перед падением. Что моя жизнь больше никогда не станет прежней. Что это только начало тех испытаний, которые мне были дарованы смертью, сложные загадки, которые мне суждено было разгадывать во избежание конца. Я ступил в темноту лабиринта, приводящего в тупик и наполненного коварными ловушками. У меня не было навигатора и подсказок, не было спасительной нити Ариадны, были лишь горькие воспоминания и всеобъемлющая пустота. Оракул спал, и его полузакрытые глаза пугали ледяной прозрачностью. Я смотрел на них завороженно, следя за мимолетным движением век. Я пытался молиться в одиночестве вечера, стоя в темном углу у окна. Хотя какой из меня святоша? Какие молитвы? Только нелепые желания и брюзжание во спасение.
И вот однажды утром я по обыкновению бродил туда-сюда, философствуя и предаваясь мечтам. Я плыл в фантазии, когда внезапно в моем поле зрения появились три девушки. Они шли мне навстречу и как обычно кого-то обсуждали. Я отодвинулся в сторону, уступая дорогу, а проходящие мимо замолчали и лукаво просканировали меня сверху вниз. Дальше все было в духе школьного флирта — ужимки, смешки и перешёптывания. Не теряя времени, я бросил якорь и прервал их плавное течение.
— А, извините пожалуйста! — троица остановилась и мгновенно развернулась в мою сторону, навострив ушки.
— Девушки, а у вас случайно нет кипятильника? Очень хочется чая. А то шоколад есть, а чая нет.
Три улыбки в ответ отчетливо дали понять, что «нофелет» все-таки существует, и теперь я принят в компанию, с которой можно будет отвлечься от грустного сплина и хандры. Ведь женские смех и болтовня всегда лучше угрюмых мужских стонов и пошлых бородатых анекдотов.
Забежав за кружкой и шоколадкой, я пришёл по указанному мне адресу, распахнул дверь и шагнул в палату. Я растерялся от неожиданности — улыбаясь, на меня смотрели восемь пар глаз. Это было очень нелепо и смешно — они застыли с интересом, кто-то поправлял прическу, кто-то пижаму, а я стоял как оловянный солдатик с зажатой в руке кружкой. Возникла пауза, после чего собравшись, я громко представился.
— Привет, я Денис, меня забросили к вам в отделение, хочется чая, а кипятильника нет. Помогите чем можете!
Вот так я нашёл себе добрую компанию — все это позволило на мгновение забыть страшную действительность, и я был рад этому знакомству, впрочем, как и они. Находясь в этом месте, имея одинаковый диагноз и абсолютную неизвестность за пеленой надвигающегося шторма, мы искали поддержку друг в друге. На мгновение мы забыли о болезни и страхе за жизнь, и лишь порой кто-то из нас отвлекался и лицо его мрачнело, а глаза наполнялись слезами. Мы бродили по коридорам, а вокруг появлялись новые люди. Веселая компания привлекала внимание и тянула к себе желающих вступить в нашу команду. Вечером мы собирались в палате, пили чай и болтали о жизни — так было легче, так было безболезненно. Мы все смертны, а жизнь ВИЧ— позитивного смертна вдвойне. Оставаться одному страшно и невыносимо — в первую очередь от самого себя. Ты становишься жертвой и хищником одновременно, а точнее, падальщиком, который терпеливо ждёт умирающую жертву. И вот, дождавшись, когда тело испустит дух, твой внутренний падальщик с нетерпением начинает пожирать еще тёплую плоть. Пожрав самого себя, ты не оставляешь себе надежды на жизнь, опуская руки, разрешаешь смерти стать хозяйкой положения. Вот именно тогда я понял, что я хочу создать общество похожих людей. Общество тех, кто хочет выжить и спастись. Тогда все было зыбко и неосознанно, но положило начало новому направлению моего сознания.
ДАВАЙТЕ ДРУЖИТЬ
1. Мы с женой создали брошюру, где собрали всю необходимую информацию про ВИЧ/СПИД и про ИППП упомянули тоже. Брошюру можно скачать совершенно бесплатно.
2. У меня есть Telegram канал, где я читаю и публикую свои стихи, отрывки из своих книг, рассказываю о своей писательской деятельности.
3. У супруги есть Telegram канал, где она как специалист по питанию рассказывает, как важно заботиться о своём здоровье и что нужно делать, чтобы всегда оставаться на коне.
Telegram канал супруги о здоровом образе жизни
4. Купить мою книгу «СПИД. Дорога туда и обратно» магазины
5. Купить мою книгу «Герой моего времени» магазины
Так же доступна закрытая группа в телеграмм для общения