дзори-но сири ори тэ каэра-н ямадзакура
Соломенных шлёпок задники
Мне завернуть бы назад-таки.
Да и отломить бы нелишне
Мне веточку горной вишни.
Стихотворение открывает слово [дзори] и это национальная обувь, разновидность сандалий, чуть «благороднее» простых крестьянских варадзи а, в отличие от обычно деревянных гэта, чаще всего плетеная из рисовой соломы.
Частица [-но] ставит «сандалии» в винительный падеж или образует от них прилагательное: «сандальный». А прилагается оно к слову [сири] — «нижняя», либо «задняя часть» чего-либо (буквально «███████» {цензура платформы Дзен, здесь было пристойное слово, означающее заднюю часть тела, которую алгоритмы считают неприемлемой на их невинном ресурсе}), «донышко».
Во второй строке слово [ори] вам может быть вам знакомо по слову «оригами» (буквально «сложенная бумага»), это либо «загибать», «складывать», в том числе «плести» (как про сандалии выше), либо (как говорят нам комментаторы), «отламывать, нагибая» (о ветвях). А [каэра] — глагол, «возвращаться {домой из отдаленного места}».
Третья строка неожиданна, хоть единственное слово в ней нам уже знакомо: [ямадзакура] — буквально «горная сакура». И она плохо бьется с начальными строками.
Давайте еще раз перечитаем первую и вторую строки: «{соломенных} сандалий задники загибаю и желаю вернуться домой».
Нам опять помогут комментаторы: при ходьбе во время и после дождя сандалии могли забрызгивать грязью по́лы одежды. Лирический герой хочет этого избежать, поэтому загибает задники. Вполне законченная бытовая зарисовка.
А теперь ту же вторую строку прочтем в связке с третьей: «сломать, чтобы принести домой хочу {ветку} горной сакуры».
Цветение сакуры — главное событие весны (см. хотя бы предыдущее стихотворение) и в порядке вещей не только отправиться полюбоваться на цветение, но и отломить цветущую ветвь для украшения жилища.
Вторая строка в сочетании с третьей — тоже самодостаточная, законченная картинка, причем более поэтическая и «возвышенная», чем начало с грязной обувью и «низкой» лексикой.
Вот мы и определились с главным приемом: неоднозначность чтения средней строки, по-разному воспринимаемой в контексте начала и конца, причем с достаточно контрастной для получения иронии разницей.
Но в переводе мы не можем подобрать адекватного аналога, поэтому просто развернем подряд оба двустишия, 1-2 и 2-3: «загибаю задники дзори, хочу вернуться назад; ломаю, чтобы принести ямадзакуру» — совершенно пресно, без каких бы то ни было литературных приемов. Это не Басё и не поэзия, хотя и перевод.
