«Салон Китти» — центр международного шпионажа, созданный нацистскими главарями на базе берлинского борделя средней руки. Об этом месте годами ходили легенды — столь красочные, что о нацистах, использующих секс-работниц для получения разведданных были написано множество детективов, за которыми последовали фильмы и журналистские расследования. Вполне логично, что специалисты не могли пройти мимо этого важного исторического сюжета. Международная команда историков на протяжении нескольких лет выясняла, что стоит за мифом о «Салоне Китти». Ответы на эти и другие вопросы легли в основу книги Найджела Джонса, Урс Бруннер и Юлии Шраммель. «Лента.ру» с разрешения издательства «Альпина нон-фикшн» публикует отрывок из их книги «Салон Китти: Секс и шпионаж в Третьем Рейхе».
«Трахаться ради фюрера». Рождение салона Китти
У группенфюрера СС Рейнхарда Гейдриха родилась идея. В этом не было ничего необычного, ведь внушающий страх глава Reichssicherheitshauptamt (Главного управления имперской безопасности, РСХА) нацистской Германии — организации, объединившей под своей крышей основные репрессивные органы гитлеровского режима, — всегда был неиссякающим генератором планов по усовершенствованию системы контроля, запугивания и террора в отношении безропотного населения страны.
Однако нынешний замысел, впервые сложившийся в голове у Гейдриха незадолго до начала Второй мировой войны, отличался своей дерзостью и безнравственностью даже по извращенным меркам человека, прозванного «палачом Гитлера».
Его суть состояла в том, чтобы, по вульгарному выражению одного современного немецкого историка, «трахаться ради фюрера». Гейдрих намеревался взять под свой контроль самый скандальный и элитный бордель Берлина, который был известен как «Салон Китти». План этот предусматривал использование новейших высокотехнологичных подслушивающих устройств в сочетании со специально подобранными и обученными женщинами — которые отличались как своим сексуальным обаянием, так и преданностью делу нацизма, — чтобы шпионить за мужской клиентурой борделя. Агенты Гейдриха должны были обрабатывать прибывавших с визитом в столицу рейха высокопоставленных иностранцев и ненавязчиво направлять их предаться утехам в первейшем «доме наслаждений» столицы.
Гейдрих обладал весьма циничным взглядом на человеческую природу и прекрасно знал о моральной неустойчивости своих коллег из числа нацистских руководителей. Он понимал, что в числе посетителей борделя непременно окажутся и ведущие национал-социалисты. Еще бы, ведь он и сам нередко прибегал к услугам подобных заведений. К тому же он совершенно не стеснялся шпионить за своими коллегами и соперниками. Полученной таким образом информации предстояло пополнить запас компрометирующих тайн, собранных в папках, которые постепенно накапливались в сейфе его кабинета.
По замыслу Гейдриха, едва переступив порог заведения, расположенного по адресу Гизебрехтштрассе, 11, в фешенебельном квартале Шарлоттенбург в западной части города, посетители должны были подпасть под обаяние его знаменитой хозяйки и «мадам» — самой Китти Шмидт.
Щедро угостив гостей шампанским, изысканными винами или крепкими напитками в непринужденной буржуазной атмосфере роскошного зала для приемов (его украшали бархатные кресла и занавески, репродукции картин старых мастеров и настенные зеркала в уютном стиле бидермайер), Китти в качестве жеста, свидетельствующего о доверии и уважении к гостю, доставала свой особый «интимный» альбом.
В этом иллюстрированном досье были представлены соблазнительные фотографии девушек, работавших в салоне.
Мужчины, с нетерпением листавшие страницы альбома, не догадывались, что все эти девушки одновременно являются агентами Sicherheitsdienst (СД) — эсэсовской спецслужбы Гейдриха
Строго отобранные по своей физической привлекательности, сексуальной страстности и наличию эротических навыков — а некоторые из них относились к высшим кругам светского общества рейха, — эти женщины также проходили через сито отбора по интеллекту и свободно владели по крайней мере одним иностранным языком.
Но в первую очередь они были слепо преданными и идеологически подкованными сторонницами национал-социализма. Тех, кто соответствовал базовым параметрам для предполагаемой роли, посвящали в ряды СС и обучали сочетать профессиональное «ремесло» с более тонкой агентурной работой: вытягивать из клиентов во время постельных посткоитальных разговоров конфиденциальную информацию.
В то же самое время — и втайне от ничего не подозревавших клиентов — все их разговоры записывались скрытыми микрофонами, которые в количестве примерно 50 штук были аккуратно установлены в «альковах любви» салона
Звуки и слова, улавливаемые этими жучками — самой современной на тот момент технологией из арсенала средств слежки СД, — передавались по протянутым в полостях стен проводам в подвал салона Китти.
Здесь команда из пяти технических специалистов СД (давших подписку о неразглашении под страхом смерти) несла круглосуточное дежурство, записывая и прослушивая записи на восковых дисках или более современных магнитных лентах. Принцип резервной подстраховки был типичен для страдавшего тяжелой формой перфекционизма Гейдриха, обеспечивая проекту двойную надежность и давая двойную гарантию успеха. Но все эти планы пока еще лишь угадывались в блеске узких буравящих собеседника глаз Гейдриха — в тот день 1939 года, когда шеф РСХА вызвал к себе в кабинет своего наиболее надежного и эффективного подручного — Вальтера Шелленберга.
Встреча, которая ознаменовала рождение салона Китти, состоялась в кабинете Гейдриха во дворце принца Альбрехта — огромном и просторном здании XVIII века в стиле рококо, которое когда-то принадлежало Гогенцоллернам — бывшему правящему дому кайзеровской Германии. Вскоре после прихода нацистов к власти в 1933 году дворец и окружающие его здания, в том числе бывший отель «Принц Альбрехт» и находившийся по соседству Музей искусств и ремесел, были захвачены разраставшимися как на дрожжах спецслужбами нацистов и превращены в штаб-квартиру их карательных органов, наводивших ужас на население. Главное управление гестапо (тайной политической полиции) располагалось внутри комплекса вместе с центральным руководством СС — элитной нацистской организации, личный состав которой обеспечивал работу концентрационных лагерей. Позднее из их числа будет набираться персонал для реализации самой чудовищной миссии нацистского режима — истребления европейских евреев. Там же располагалась служба безопасности СД — внутреннее подразделение СС, отвечавшее за разведку и шпионаж.
Подвалы дворца были переоборудованы под тесные, лишенные окон тюремные камеры, где содержались в заключении, подвергались избиениям, издевательствам, а иногда и казням не только открытые противники режима, но и те, кто просто навлекал на себя какие-то подозрения
К концу 1930-х годов одно лишь выражение «Принц Альбрехтштрассе» стало устрашающим эвфемизмом. Каждому немцу этот адрес был известен как место террора, пыток и бесследных исчезновений в «ночи и тумане» — Nacht und Nebel — системы концентрационных лагерей. Для очень многих попадание сюда означало смерть.
Верховным пауком в центре этой паутины террора был сам Рейнхард Гейдрих. Крайне умный и столь же жестокий, циничный и безжалостный Гейдрих к тому же был въедливым и вечно подозрительным бюрократом, воображавшим, что все окружавшие его люди — будь то убежденные нацисты, послушные исполнители и откровенные враги — по своей натуре не менее злонамеренны, чем он сам. Поэтому он постоянно накапливал свой массив информации — касавшейся отрицательных черт характера и личных слабостей сотен государственных чиновников, которые работали под его началом, — чтобы воспользоваться ею, как только для этого появится возможность или необходимость.
План по превращению элитного борделя в центр шпионажа идеально подходил для подобной цели
<...>
Петер Норден в своей вышедшей в 1973 году книге «Мадам Китти» пишет, что на роль старшего помощника Шелленберг выбрал одного из своих подчиненных — унтерштурмфюрера Карла Шварца. Ему предстояло стать правой рукой Шелленберга в деле превращения стандартного борделя первой категории в технически оснащенный центр шпионажа и прослушки. Учитывая, что сам Норден определил свою книгу как «документальный роман», нельзя исключать возможность того, что Шварц — вымышленная личность, придуманная Норденом, чтобы скрыть фактическое участие в проекте Альфреда Науйокса.
Первое послевоенное упоминание о салоне Китти на страницах печатной книги появилось в 1952 году (год смерти Шелленберга). Речь о мемуарах Феликса Керстена, массажиста Генриха Гиммлера. Массажист рассказывает, что Гейдрих однажды пригласил его посетить это заведение, похваставшись при этом, что может слышать неосмотрительно брошенные реплики «почтенных господ», посещающих салон.
Незадолго до смерти Китти Шмидт в 1954 году немецкий журналист и писатель Клаус Харппрехт взял у нее интервью, в котором она признала, что ее салон оснастили подслушивающими устройствами. Каждая из девяти «комнат для утех» в заведении была оборудована крошечными микрофонами. По словам Китти, все работавшие там юные леди, естественно, знали о жучках, но им было строжайше запрещено рассказывать об этом своим клиентам. Непонятно, насколько это соответствует действительности. В скандальном фильме Тинто Брасса «Салон Китти», который вышел на экраны в 1976 году, основная сюжетная линия основана на том, что одна из девушек ничего не знала о микрофонах.
В 1959 году в своей статье для журнала Stern журналисты Михаэль Леде и Вольфганг Хорбах углубились в технические подробности организации процесса прослушки. Согласно приказу Гейдриха и под техническим руководством Альфреда Науйокса длинные кабели, подключенные к микрофонам, якобы спрятали под коврами, за рамами картин и в стенных шкафах. Собственно микрофоны в количестве примерно 50 штук вмонтировали в абажуры, укрыли за картинами, под столами и в вазах с цветами. Устройства присутствовали не только в спальнях, но и в гостиной и в вестибюле дома номер 11 по Гизебрехтштрассе. Кроме того, почти во всех комнатах были установлены скрытые камеры. От двух до пяти сотрудников СД посменно несли круглосуточное дежурство в подвале дома и отслеживали записи.
Перехваченные разговоры записывались на большие восковые диски около 50 сантиметров шириной. Когда такой диск заполнялся, его снабжали этикеткой с датой и порядковым номером, а затем отправляли прямо в штабквартиру гестапо, СС и СД на ПринцАльбрехтштрассе. По оценке Петера Нордена, ежемесячно отправлялось не менее 300 дисков. За два с половиной года, пока длилась операция, пишет он, было сделано около 70 000-80 000 дисков.
Норден утверждает, что после каждого постельного сеанса женщина в обязательном порядке предоставляла кураторам из СД исчерпывающий отчет о своих разговорах с клиентом, который затем подвергался сверке с аудиовариантом. По словам Нордена, сидевшие в подвале сотрудники были связистами из службы технического обеспечения ваффен СС и работали под надзором офицера из недавно созданного Гейдрихом РСХА — организации, объединившей под своей крышей сразу несколько разведслужб.