Навигация по каналу здесь, а также подборки
А мы гостевали у Панкрата. Как принято, за чаем. То есть, вообще-то это был настой травяной, поскольку Панкрат не признавал ни в какую, этот самый чай. Ни чёрный, ни зелёный. А заодно и кофе с какао. Плевался, как прошептала мне на ухо Василиса, когда она его пыталась угостить этими напитками. В общем, Панкрат истинный лесовик и приверженец травянах настоев, собранных своими руками.
Беседа, как водится в здешнем мире, текла неспешно. Как будто ничего и не происходит вовсе. Помня об этом, мы с Андреем молча прихлёбывали ароматный настой, поглядывая друг на друга, улыбаясь одними глазами. Ох, всё-таки, его карие глаза, до сих пор меня сводили с ума! Впрочем, и по его признанию, я его также, до сих пор очаровывала. А это, как понимаете, весьма приятно!.. Короче, я млела, под его взглядом и вполуха слушала о перепитиях Панкратовых начинаний. Про хор лягушачий, только вскользь упомянули, оказывается после него он ещё много чего напридумывал себе. Затейник, понимаешь!
- Степанида видал ли? - наконец-то раздался вопрос, напрямую касающейся всей нашей операции. Я так даже украдкой облегчённо вздохнула.
- Так надысь, - махнул куда-то за спину Панкрат.
- Говаривал ли что? - вёл свою линию Иван.
- А что ему? - удивлённо воззрился на собеседника.
- О Данииле упоминал?
- Охохонюшки… Так видал, да весь таперича чёрный ходит. Печалится дюже. Данилка, говорит, морочный сделался.
- Что это значит? - изумилась я.
- Не спит, не ест, всё думы думает, - сердито пояснил Панкрат.
- А о чём думает-то? - спросил Андрей.
- От то, непонятливый! О любой своей! А тутова кручинься, не кручинься дело зачинать надобно.
- И какое же это дело? - снова поинтересовался мой муж.
- Так вызволенье, чаво ж непонятно?
- Панкратушка, а скажи-ка мне, в сём действе Архипово участие велико ли? - спросила Василиса.
- А то как жа! С него ж станется! Где всяко злодейство наворотное, да заговоры противу матушки-природы - там он и есть! И что ж вот ему не сидится? Во спокон веку дай токма позловредствовать! - он заворчал уже себе под нос, отворачиваясь и доливая себе в здоровенную деревянную кружку своего настоя. Заодно, каким-то невероятным образом и непонятно откуда, достал жбан, доверху наполненный лесными ягодами. - Угощайтеся! - радушливо повёл он рукой.
- Благодарствую! - наклонила голову Василиса. - А что ж поделывает, злыдень, да где ныне обитается? Как поняла, захаживал к тебе?
- Был, был… Ух, вертарь!.. - погрозил он в пространство кулаком.
- Да ничего, одолеем, - подмигнул ему Иван.
- Надоть, а то уж распоясался вовсе. Так и вот что скажу, - он наклонился над столом и заговорил полушёпотом. - Появилася тута Ядвига и давай ко мне-то льнуть: поди травки у меня какие целебные, всё говорит - дай, да дай. Я ей в ответ-то: да почто сдалось это тебе? Молодицей охота побыть, во куды хватанула! Ну, я ей обсказал, что трав таковых и в природе не сыщешь, дабы ея телеса, да в молодку обернуть. Обиделась тогда сильно, да сгинула. А тутова опять возникла.
- Так, Панкрат. Это вот когда было? - прервал его Иван.
- Ну… - зачесал он в бороде. - Почитай, с того лета.
- Ясно. Дале давай.
- Так и вот… Ага! Возникла и давай теперь просить травы дурманные. И сколько б я не пытал ея, не призналася для чего надобно сие?
- Так ты дал? - Ваня ещё ближе нагнулся к нему над столом, чуть не стукнувшись лбом о его голову.
- Да что я дурень какой? - праведно оскорбился Панкрат. - Коли б я не знавал Ядьку эту и то б не дал, а тутова она. Ты Ваня, сам-то головушкой кумекай!
- Панкратушка, - примиряюще заговорила Василиса. - Нет вины твоей, что ты! Надобно нам другое узнать.
- Это вот как она с Архипкой-то?
- Ага, именно это, - тут же включилась я.
- А вот и не догадаетеся! - вдруг начал он тихонько смеяться.
- Само собой, - проворчала себе под нос.
- Она то, Ядька… - всё хихикал скрипуче он. - Полезла она в пору луны в болотце, тутова недалече, кто уж ей насказывал такого ума не приложу, но цветок, мол дивный растёт и в саму полночь при яркой луне расцветает. Коли кто сорвёт, тот и омолодиться сподобится. Цветка-то она не нашла, да и как найти, коли нетути такого вовсе, зато сама по шею застряла. Колдануть своё не подобно, а просить о помощи… вы ж ея знаете… Вот и сидит тамова, а тут и Архип пожаловал, удивился он сему диву непонятному, голове из болота того торчащей. А та в ответ, мол, ванну принимаю для хорошести да пригожести. Он-то и давай выспрашивать, да всерьёз, что за ванна такая. Слово за слово, дотумкал он, почто она там застряла-то. Говорит: голову-то не морочь, я тебе сам помоложу, есть мол, действо одно.
- Э… Панкрат, а откуда ты это всё знаешь? - недоумённо прервал его Андрей.
- Так бельчата, зайчата. Много знают, да мне нашёптывают.
- Ага, ясно. Извини, что перебил. И что же дальше?
- Ну, вытащил он ея, да отправились они из леса-то. Но по дороге, сказывал, что встренуться ей надобно с Касьяном неким. Вот его не знаю, не ведаю, - закончил свой рассказ Панкрат.
- Теперича нам с Архипкой побеседовать надобно, - Иван мощно приложил кулаком в свою ладонь.
