Одна женщина стояла у подъезда с тяжёлыми сумками. Лет семьдесят, может, чуть больше. Сумки набитые — капуста торчит, батон, пакет молока, что-то ещё. Она поставила их на лавку, села, вытерла лоб платком. Мимо проходила соседка, остановилась:
— Галина Петровна, что же вы сами таскаете? Дети-то где?
Галина Петровна махнула рукой:
— Да живут своей жизнью, пусть. У них работа, свои дела. Мне бы ноги не подвели — остальное приложится.
Сказала это спокойно, даже улыбнулась. Взяла сумки и пошла к подъезду. Медленно, но сама.
Я видела эту сцену и долго думала потом. Мы всю жизнь вкладываемся в отношения. Растим детей, строим семью, дружим, влюбляемся, ссоримся, миримся. Думаем, что это главное. Что в старости дети будут рядом, муж или жена поддержат, друзья придут на помощь.
А потом оказывается, что нужны совсем другие вещи. Простые, приземлённые, о которых в тридцать лет никто не думает. Без которых ни семья, ни друзья не спасут.
Это очень простые, можно сказать скучные вещи. Но когда доживёшь до семидесяти, поймёшь, что это не скучно. Это жизнь. Что за вещи - читайте ниже.
Галина Петровна говорила: "Мне бы ноги не подвели". Она не сказала: "Мне бы дети чаще звонили" или "Мне бы муж был жив". Она сказала про ноги. Потому что с больными ногами жизнь заканчивается. Остаётся только диван и телевизор.
Одна знакомая рассказывала про свою маму. Ей восемьдесят два года. Раньше она каждый день гуляла в парке. Кормила белок, на лавке сидела, с другими бабушками болтала. Была живая, весёлая, интересовалась всем. Потом начались проблемы с коленями. Артроз. Ходить стало больно. Сначала она стала выходить реже. Потом только до магазина и обратно. Потом перестала выходить вообще.
Дочь приезжает к ней раз в неделю. Привозит продукты, убирается, готовит на несколько дней. Звонит каждый день. Дети живут рядом, внуки приезжают. Вроде всё хорошо. Но мама говорит:
— Я умираю. Не от болезни. От того, что не могу выйти на улицу. Сижу здесь, как в тюрьме. Телевизор смотрю. Окно. Всё.
Дочь предлагала переехать к ним. Мама отказалась. Говорит: "У вас своя жизнь. Я не хочу быть обузой". Но дело не в этом. Дело в том, что даже если бы она переехала — без здоровых ног жизнь всё равно превращается в существование между кроватью и диваном.
Мы не думаем об этом в тридцать, в сорок, даже в пятьдесят лет. Носим неудобную обувь, потому что красиво. Не делаем зарядку, потому что некогда. Не ходим к врачу с болями в коленях, потому что "само пройдёт". А потом в семьдесят платим за это неподвижностью.
Галина Петровна каждое утро делает гимнастику. Двадцать минут. Махи ногами, приседания (неглубокие, но приседания), растяжка. Она говорит: "Это моя страховка. Я куплю себе лишнюю кофту в другой раз. А ноги не куплю".
Ещё она сказала: "Свой угол — это святое". Не большая квартира. Не красивый ремонт. Просто своё жилье, где никто не скажет тебе, как жить.
Её знакомая Вера Ивановна в восемьдесят пять лет переехала к дочери. Дочь уговорила: "Мама, тебе одной тяжело. Переезжай к нам. У нас три комнаты, места хватит. Будешь не одна". Вера Ивановна согласилась. Продала свою однушку, отдала деньги дочери (та сказала, что положит на депозит для мамы). Переехала.
Первые два месяца было хорошо. Потом начались мелочи. Дочь просила не включать телевизор вечером — мешает внуку делать уроки. Просила не готовить свою еду — "мы всё равно вместе едим, зачем лишняя посуда?". Просила не раскладывать свои вещи где попало — "у нас же порядок должен быть". Просила сидеть с внуком после школы — "ты же дома всё равно".
Через полгода Вера Ивановна говорила дочери: "Я хочу назад в свою квартиру". Дочь удивилась: "Мама, мы же продали её. Ты сама согласилась. Тебе здесь плохо?" Вера Ивановна не могла объяснить. Ей не было плохо. Её кормили, о ней заботились. Но она превратилась в гостя. В чужом доме. Где нельзя включить свет ночью, если проснулась. Где нельзя разложить журналы на столе. Где нельзя приготовить себе котлету в три часа дня, если захотелось.
Галина Петровна говорит: "Я живу в своей однушке. Она маленькая, старая, обои облезли. Но это моя территория. Я здесь хозяйка. Хочу — раскладываю газеты стопкой на полу. Хочу — жарю рыбу в полночь. Никто не скажет мне ни слова. И это дороже любого дворца".
Своё жильё в старости — это не про квадратные метры. Это про контроль. Про чувство, что ты ещё что-то решаешь. Что твоя жизнь принадлежит тебе, а не детям, которые из лучших побуждений диктуют, как тебе жить.
Одна женщина лет шестидесяти пяти рассказывала, как научилась говорить "нет". У неё трое взрослых детей. Все работают, все при деле. Но постоянно просят помощи. То денег взаймы. То с внуками посидеть неделю. То приехать дачу копать. То ещё что-нибудь.
Раньше она соглашалась на всё. Не могла отказать. Дети, в конце концов. Как им не помочь? Она сидела с внуками, когда дети уезжали в отпуск. Давала деньги в долг, которые никто не возвращал. Ездила на дачу полоть грядки, хотя спина болела. Приходила домой вымотанная, злая, но никому не говорила. Терпела.
Потом однажды старший сын позвонил: "Мам, мы с женой на выходные уезжаем. Можешь с Мишкой посидеть? Привезём его в пятницу вечером, заберём в воскресенье". Она хотела сказать "да", как обычно. Но вдруг поймала себя на мысли: "Я устала. Я не хочу. Мне шестьдесят пять лет. Я имею право не хотеть".
Сказала: "Сынок, не могу. У меня свои планы на выходные". Сын удивился: "Какие планы?" Она не стала объяснять. Сказала: "Просто не могу". Повесила трубку. Сердце колотилось. Чувство вины накатывало волной. Но она не перезвонила.
Сын нашёл няню. Всё обошлось. Больше не звонил обиженный. А она поняла: можно отказывать. Мир не рухнет. Дети не перестанут любить. Просто научатся решать свои проблемы сами.
Теперь она говорит "нет", когда не хочет или не может. Спокойно, без объяснений. "Не могу помочь с деньгами". "Не могу сидеть с внуками на следующей неделе". "Не могу приехать на дачу". И чувствует себя свободной. Впервые за много лет.
Деньги. Не богатство. Не миллионы на счёте. Просто деньги на жизнь. На лекарства, на продукты, на такси, если ноги устали. На подарок себе, если захотелось.
Одна пенсионерка в аптеке крутила в руках пачку таблеток. Цена — 850 рублей. Пенсия у неё 18 тысяч. Коммуналка — 5 тысяч. Еда — 8 тысяч. Остаётся 5 тысяч на всё остальное. Лекарства ей врач выписал на 3 тысячи в месяц. Она стояла, считала купюры. Купила половину. Другую половину "потом куплю, когда деньги будут".
Дети у неё есть. Два сына. Один живёт в другом городе, своя семья, двое детей. Другой здесь, но зарплата маленькая, еле концы с концами сводит. Помогают, когда могут. Но регулярно — нет.
Она не обижается. Говорит: "У них своя жизнь. Я не хочу просить". Но когда стоишь в аптеке и выбираешь, какие таблетки купить, а какие нет — это унижение. Тихое, но унижение.
Галина Петровна откладывает деньги с пенсии. По две тысячи рублей каждый месяц. Пенсия у неё 22 тысячи. Коммуналка, еда, лекарства — остаётся немного. Но она всё равно откладывает. Говорит: "Это моя подушка безопасности. Сломается холодильник — куплю. Нужно срочно к платному врачу — поеду. Не буду стоять перед детьми с протянутой рукой". Подписалась на Telegram-канал со скидками. Покупает там бытовую химию, вещи — иногда в два раза дешевле магазинных цен.
За пять лет она накопила 120 тысяч рублей. Для неё это состояние. Это свобода. Это выбор.
Свои радости. Маленькие, глупые, никому не нужные. Но свои.
Пожилой мужчина из соседнего двора каждое утро кормит голубей. Выходит с пакетом крошек, рассыпает на асфальте, стоит смотрит, как они слетаются. Соседи ворчат: "Развёл тут антисанитарию. Голуби заразу разносят, асфальт гадят". Он не обращает внимания. Приходит каждый день.
Одна соседка как-то спросила его: "Зачем вы это делаете?" Он ответил: "Мне нравится. Жена умерла три года назад. Дети в других городах. Друзей почти не осталось — кто умер, кто переехал. Я один. И эти голуби — моя радость. Пятнадцать минут в день я не один. Я нужен кому-то. Пусть голубям, но нужен".
В старости радости должны быть свои. Не зависеть от детей, которые заняты. От друзей, которых уже нет. От мужа или жены, которые могут уйти раньше.
Кто-то цветы на балконе выращивает. Кто-то вяжет. Кто-то сериалы смотрит. Кто-то книги читает. Кто-то пазлы собирает. Кто-то в интернете сидит, читает новости, комментарии пишет. Неважно что. Важно, чтобы было.
Без радости старость превращается в ожидание смерти. Просто сидишь и ждёшь. А с радостью — живёшь. Радость можно находить в простых мелочах. Нашла удивительную статью, где женщина собирает старые носки без пары — те, что все выбрасывают — и делает из них что-то полезное для дома. Там 8 необычных способов, как использовать эти носки. Я сначала думала — бред какой. А потом попробовала — реально работает.
Врач. Хороший, человечный, терпеливый врач — это золото в старости.
Одна женщина лет семидесяти рассказывала, как искала своего врача. Первый терапевт в поликлинике принимал по пять минут. Она начинала рассказывать про боли в спине — он перебивал: "Возраст. Что вы хотите?" Выписывал дешёвые таблетки, которые не помогали. Говорил: "Следующий".
Второй врач был лучше, но выписывал дорогие лекарства. Пачка таблеток — 2 тысячи рублей. Таких пачек пять. Где взять 10 тысяч на лекарства при пенсии 19 тысяч?
Третий врач оказался равнодушным. Смотрел в компьютер, а не на пациента. Отвечал односложно. Не объяснял ничего.
Потом знакомая посоветовала частного терапевта. Приём 2,5 тысячи рублей. Дорого, но женщина решилась. Пришла. Врач — женщина лет пятидесяти — выслушала всё. Не перебивала. Задавала вопросы. Осмотрела внимательно. Объяснила, что с ней происходит, простыми словами. Выписала лекарства — не самые дешёвые, но и не запредельно дорогие. Дала рекомендации по питанию, по режиму дня.
Женщина вышла из кабинета и заплакала. От облегчения. Потому что впервые за много лет врач увидел в ней человека, а не старуху с кучей болячек.
Теперь она ходит к этому врачу раз в три месяца. Откладывает на приём специально. Говорит: "Это мои самые важные деньги. Хороший врач в старости дороже золота".
И последнее — спокойствие внутри. Это не про деньги и не про здоровье. Это про умение не сравнивать себя с другими. Не ждать от жизни того, чего она не даст. Принимать то, что есть.
Две пожилые женщины живут в одном подъезде. Обеим около семидесяти пяти. У обеих пенсия примерно одинаковая — 20-22 тысячи. У обеих дети живут в других городах, приезжают раз в год. У обеих мужья умерли.
Одна постоянно жалуется. На пенсию маленькую. На детей, которые не приезжают. На здоровье, которое подводит. На соседей шумных. На погоду плохую. На жизнь несправедливую. Она сидит на лавке у подъезда и ворчит. Лицо недовольное, глаза грустные.
Другая улыбается. Рассказывает, как внуки в видеозвонке показали ей свои рисунки. Как на рынке купила помидоры вкусные. Как сериал интересный посмотрела. Она тоже сидит на лавке, но вокруг неё люди собираются. С ней приятно поговорить.
В чём разница? Обстоятельства у них одинаковые. Но одна постоянно сравнивает себя с теми, у кого лучше. "Вот у Марии дочь каждую неделю приезжает, а ко мне раз в год". "Вот у Зинаиды пенсия 30 тысяч, а у меня 20". "Вот раньше я могла ходить быстро, а теперь еле плетусь".
Другая принимает то, что есть. Дети приезжают раз в год — значит, такая жизнь. Пенсия 20 тысяч — ну и ладно, на еду хватает, и слава богу. Ходить стала медленнее — зато ходит, а не лежит.
Спокойствие внутри — это не дар свыше. Это работа. Ежедневная. Ловить себя на мысли "а вот у них лучше" и останавливать. Говорить себе: "У меня есть то, что есть. И этого достаточно".
Галина Петровна, та самая, что с сумками стояла, говорит: "Я не жду, что дети бросят всё и переедут ко мне. Не жду, что найду любовь в семьдесят три года. Не жду, что стану богатой. Я просто живу. Встаю утром, делаю гимнастику для ног. Завтракаю. Иду в магазин. Готовлю обед. Смотрю сериал. Звоню дочери раз в неделю, болтаем полчаса. Читаю книгу перед сном. Ложусь спать. И мне хорошо. Потому что я не жду от жизни невозможного. Я благодарна за то, что есть".
Дети, муж, друзья — это всё важно. Конечно. Но в старости становится ясно: это не главное. Главное — здоровье, которое позволяет двигаться. Своё жильё, где ты хозяин. Немного денег, которые дают свободу. Умение отказать, когда не хочешь. Свои радости, которые не зависят от других. Хороший врач, который видит в тебе человека. И спокойствие внутри, которое позволяет не ждать, не сравнивать, просто жить.
Может, это звучит не романтично. Может, хочется, чтобы в старости дети были рядом, муж держал за руку, друзья приходили. Хочется. Но жизнь такая, какая есть. Дети вырастают и живут своей жизнью. Мужья умирают или уходят. Друзья исчезают.
А ноги, квартира, деньги, умение сказать "нет", радости, врач и спокойствие — остаются. И спасают.