В 1978 году на одном из шахтных участков в восточной части СССР произошёл эпизод, который в итоговых документах был обозначен предельно сухо — как «обнаружение подземной полости сложной формы». Однако по содержанию служебных записей и объяснительных становится ясно, что речь шла не о рядовой геологической находке, а о структуре, которая с самого начала вызывала у специалистов ощущение искусственного происхождения.
Работы велись в плановом режиме. Шахта разрабатывала перспективный пласт, геологическая разведка не предполагала наличия крупных пустот. Проходка шла медленно, с постоянным контролем породы. В один из дней бур неожиданно ушёл в пустоту, не встретив ожидаемого сопротивления. Давление резко изменилось, звук работы инструмента стал глухим, что сразу насторожило смену.
После расширения проёма шахтёры увидели пространство, не похожее на естественную каверну. За проёмом открывался коридор округлой формы, с ровными стенами и одинаковым радиусом изгиба. Потолок и пол выглядели симметричными, без характерных для природных пустот обвалов, трещин или наплывов породы. Уже на этом этапе в журналах появились формулировки «аномальная геометрия» и «нехарактерная форма».
По мере продвижения стало ясно, что коридор не один. Через равные промежутки от него отходили другие проходы, пересекавшиеся под почти одинаковыми углами. Они не выглядели как хаотичная сеть трещин — скорее как заранее спланированная система. Некоторые коридоры уходили вниз с плавным уклоном, другие — поднимались, но без резких перепадов высоты.
Вскоре группа вышла в центральную часть структуры. Это был зал значительно большего размера, чем всё обнаруженное ранее. Его форма была почти идеальной — округлое пространство с гладкими стенами, лишёнными каких-либо следов инструмента. В центре находилось массивное кольцо, встроенное в пол и частично выступающее над поверхностью. Диаметр кольца составлял несколько метров, толщина — значительная, но при этом материал выглядел монолитным, без швов или стыков.
Ни на кольце, ни на стенах не было обнаружено следов износа, загрязнений или эксплуатации. Поверхности были чистыми, словно объект либо никогда не использовался, либо был приведён в исходное состояние задолго до обнаружения. Это особенно удивило специалистов, поскольку даже заброшенные подземные сооружения со временем покрываются налётом, трещинами и следами движения воды.
Отдельное внимание привлекла акустика. Звук в зале вёл себя странно: шаги почти не отдавались эхом, голоса глохли, а попытки определить размеры помещения по отражению звука не давали результата. Создавалось ощущение, что пространство «поглощает» колебания. В официальных отчётах это объяснили особенностями формы и влажности, хотя точных расчётов приведено не было.
Приборы также вели себя нестабильно. Компасы давали отклонения, измерительные устройства фиксировали расхождения. Однако все эти данные позже признали недостаточно точными, сославшись на сложные условия под землёй и возможные помехи.
Самое примечательное заключалось в том, что структура напоминала не просто подземное помещение, а именно узел — место пересечения потоков или маршрутов. Коридоры сходились к центральному залу логично и симметрично, как будто предназначались для регулярного прохождения чего-то крупного. При этом никаких следов рельс, колёс, направляющих или механизмов обнаружено не было.
Некоторые инженеры осторожно отмечали в частных разговорах, что подобная компоновка напоминает транспортную инфраструктуру, но не шахтную и не тоннельную в привычном смысле. В документах подобные сравнения не использовались — ограничивались нейтральными формулировками.
После первичного осмотра доступ к объекту был ограничен. В шахту спустилась комиссия, в которую вошли геологи, инженеры и представители надзорных органов. Повторное обследование подтвердило наличие структуры, но дальнейшее изучение сочли нецелесообразным. В заключении указали, что происхождение объекта установить не удалось, а угрозы для безопасности работ он не представляет.
В последующих документах объект фигурировал как «подземная аномалия сложного строения». Работы на участке были скорректированы, часть выработок изменили, чтобы обойти обнаруженное пространство. Вход в зал был перекрыт, а дальнейшие сведения о нём исчезают из доступных архивов.
Никаких официальных публикаций по этому поводу не последовало. Для широкой общественности эпизод так и остался неизвестным. Внутри же профессиональной среды он воспринимался как странная, но неудобная находка, которую проще было не развивать, чем пытаться объяснить.
С научной точки зрения подобные структуры не вписывались ни в одну из известных моделей естественного формирования пустот. При этом прямых доказательств искусственного происхождения также не было. Именно это противоречие и стало основанием для самого осторожного возможного вывода — «неустановленное происхождение».
История подземного объекта 1978 года так и осталась на уровне служебного эпизода. Не как сенсация и не как доказательство существования неизвестных технологий, а как пример того, что даже в строго контролируемой системе советской промышленности иногда обнаруживались вещи, для которых не находилось ни подходящего термина, ни убедительного объяснения.