То ли в царстве, то ли в государстве, а может в королевстве каком, но жили были не тужили муж Евлампий да жена его Евдокия. И было у них три сына, как водится, Артём. Антон, и Апанас.
И жили они себе вполне счастливо, дружно, и богато. Муж на работе деньги делал, сыновья грызли гранит науки, каждый в своём вкусе, а Евдокия дома… хотелось сказать сидела, да язык не поворачивается.
Пока завтрак всем приготовит, потом накормит, из дому проводит, порядок наведёт, одежду постирает, повесит, цветы польёт, полы протрёт, пыль смахнёт, обед наготовит, сыновей накормит, высохшее бельё погладит, по магазинам пробежится, ужин наготовит, Евлампия с работы встретит, ужином всех накормит, посуду помоет, по душам с каждым поговорит, постель приготовит, спать всех уложит, за собой тоже немного поухаживает… Уфффф! Ни тебе в библиотеку сходить, ни в киношку.
К подругам сходить и то некогда, за рюмкой чая поболтать о том, о сём!
А потом в доме появилась новомодная вещь, которая собой может заменять всё – и читальный зал, и кинотеатр, и общение с подругами обезпечивает – садишься в кресло удобненько, ставишь перед собой чайную чашку и беседуй, сколько тебе надобно! Звали это чудо - Компи Тур. А он такой начитанный! Да умный! Да на все вопросы ответы знает! Да чудеса всякие разные показывает и обстоятельно рассказывает, что есть хорошо, а что есть плохо. А главное – есть не просит!
И вот стала Евдокия всё больше времени проводить с этим модным чудом – Компи Туром. Как какая минутка свободная выдастся – она к нему, другу своему новому. Поначалу то сначала дела все переделает, а потом уже с дружком пообщаться. А далее – и еду бегом готовит, и посуду в посудомоечную машинку загружает, и гладить стала меньше. Да и цветы поливать забывала.
Евлампий сколько раз грозился, что выгонит вон этого Компи Тура, отнесёт на мусорку, а Евдокия ему:
- «Только попробуй! Я тебе не домработница! Я тоже имею право на культурное общение!»
Евлампий только рукой махнёт, и в свой кабинет уходит.
А однажды…
Заходит Евлампий в комнату Евдокии, и разговор начинает заводить с нею… А Евдокия на него глянула, да и исчезла. То есть совсем. С лёгким хлопком, как будто шарик лопнул. Евлампий даже присел от неожиданности. Головой покрутил – может, померещилось ему? И Евдокия стоит себе и хихикает где-нибудь за дверью? Ан нет. Ни Евдокии, ни халатика её домашнего, из которого она в последнее время не вылезала. Только тапочек один остался. Красивый такой. С опушкой по краешку. Раньше то Евдокия любила красивые вещи. И сама всё время старалась быть покрасивее. А потом вот как Компи Тор дома завёлся, он её всякую принимал, она и перестала наряжаться.
Закричал Евлампий от горя, от испуга, от того, что непонятно вообще, что происходит. Прибежали сыновья его – Артём, Антон и Апанас.
- «Что случилось?» - спрашивают
Евлампий и рассказал, что матушка их, заботливая хлопотунья, исчезлаааа!
- «Не расстраивайся, батько! – говорит старший сын, Артём. – Я пойду и найду её»
- «А найдёшь ли?» - спрашивает отец.
- «Да найду! Не безпокойся! Я ли не самый сильный парень на курсе!»
Отпустил Евлампий сына. Тот ушёл и … нету, нету, нету. Никаких вестей о себе не подаёт. Евлампий безпокоиться начал. Где сын? Где жена? Куды бечь? Где искать? У кого помощи просить?
Стал тогда средний сын, Антон, проситься:
- «Батько, пойду ко я поищу брата свого, да матушку родимую, где её нелёгкая носит, у меня ни одной рубашки чистой не осталось»
- «Ага, - говорит Евлампий. –Один пошёл и не вернулся. Сиди уж дома!»
- «Ну чё эт я дома сидеть буду? – упёрся Антон. – Может, приключилось чё, мало ли случаев бывает. Пойду я.»
- «Ну иди!» – махнул рукой Евлампий и пошёл дальше работать к себе в кабинет. Потому как никакие страсти-мордасти не должны мешать работе.
Ушёл Антон. И тоже нет его и нет. Никаких вестей от него.
Пришёл к отцу Апанас.
- «Бать, не охота тебя от работы отрывать, но, видимо, мне тоже придётся идти на поиски.»
- «Куда? На какие поиски? Я што, один останусь? А если и с тобой что случится?»
- «Бать, да чай не маленький уже. Да и ты большой уже вырос, как нибудь один побудешь, пока мы вернёмся!»
Махнул рукой Евлампий и опять в работу уткнулся.
А Апанас накинул куртку и пошёл искать мать да братьев.
Шёл, шёл, смотрит - стоят тридцать три балерины, на птичек похожих – ножки длинные, тонкие, юбки пышные, лёгкие, движения грациозные, головки изящные наклоняют, что-то щебечут по своему, ручками, как крылышками взмахивают.
А в центре стоит самая красивая, слезами горючими заливается. Подошёл Апанас, девиц-птичек раздвинул, и спрашивает ту, что плачет:
- «Что случилось, милая?»
- «Вооот! Сдоооох! Я жениху хотела послать сообщение, а он не дышит!» - и протягивает на ладони голубя. Лежит голубь, крылышки раскинул, лапки поджал, признаков жизни не подаёт. Апанас посмотрел на голубя, подул на него, погладил его пёрышки, на зоб надавил – и из клюв голубя фасолинка выскочила, и голубь глазки сразу открыл.
- «Объелся твой голубь. Вот ему и поплохело,» – сказал Апанас и протянул голубя девице. Та обрадовалась, голубя к груди прижала и спрашивает Апанаса, что он тут делает.
-«Да вот, говорит Апанас. – Матушку свою ищу, пропала она намедни. Евдокией звать. Может, слыхала?»
- «А как же, - отвечает девица-балерина. - Иди прямо, увидишь паучка, который паутину тянет. Ты иди вдоль паутинки, она тебя и приведёт, куда тебе надо.»
(продолжение следует)