Меняются миры, и наш меняется. Черно-белое становится цветным. Плоское выплескивается в объемное. Да еще и грозится стать более, чем трехмерным. Кто-то приходит, кто-то уходит. Дверь хлопает "Ба-бах!" Обернешься - нет никого. Выходит - ушел. Был то есть - и ушел. А наоборот? Тоже. Мечта просыпается утром рано, глядит на зарю. Не зевает, нет, она же Мечта. Собирается, окрыленная, и, озаренная, шагает в твой мир. Этот мир в сочинениях новых побед
Разговорчив в лицо и задумчив вослед.
Им и в будущем пройдены многие дни.
Мир такой не один. Мы такие одни.
В этом золоте доброго белого «Для»
Восходящая манит голубая звезда.
До нее чтобы встать, простираючи взглядом,
И взлететь, и продлиться, и наполниться ладом,
Нужно плотным и цельным светлым вырасти шаром.
И котел полон паром. И с той самой на пару
Смело вверх по спирали, где живут идеалы.
И просторные, вечно битком набитые залы
Ту же музыку слушают, что звучит между атомов,
Ту же музыку делают, чтоб писать ее заново.
С облаков в соверш
Меняются миры, и наш меняется. Черно-белое становится цветным. Плоское выплескивается в объемное. Да еще и грозится стать более, чем трехмерным.
Кто-то приходит, кто-то уходит.
Дверь хлопает "Ба-бах!"
Обернешься - нет никого. Выходит - ушел. Был то есть - и ушел.
А наоборот? Тоже.
Мечта просыпается утром рано, глядит на зарю. Не зевает, нет, она же Мечта. Собирается, окрыленная, и, озаренная, шагает в твой мир.
Этот мир в сочинениях новых побед
Разговорчив в лицо и задумчив вослед.
Им и в будущем пройдены многие дни.
Мир такой не один. Мы такие одни.
В этом золоте доброго белого «Для»
Восходящая манит голубая звезда.
До нее чтобы встать, простираючи взглядом,
И взлететь, и продлиться, и наполниться ладом,
Нужно плотным и цельным светлым вырасти шаром.
И котел полон паром. И с той самой на пару
Смело вверх по спирали, где живут идеалы.
И просторные, вечно битком набитые залы
Ту же музыку слушают, что звучит между атомов,
Ту же музыку делают, чтоб писать ее заново.
С облаков в совершенное движемся. Вижу пик,
Вижу лик, вижу миг вразумительно синий.
Так и кланяюсь: «Сир, господин чудо-кедр!
Вот почтенье мое за наводку на брод».