Для того мы и посланы свыше, людям помогать!
Из сериала «Осторожно, модерн»
Время – десятый час вечера. Я сижу в своем кабинете на третьем этаже райотдела и набираю на компьютере текст обвинительного акта. Когда дежуришь в опергруппе, пока тихо и спокойно, не нужно ехать на вызов или принимать заявителей, можно заняться своей непосредственной работой.
Зазвонил телефон.
- Слушаю, - заорал я в трубку. Телефонные звонки сбивают с мысли, отрывают от работы, поэтому я на них всегда реагировал очень болезненно.
- Чего орешь? – голос дежурного был как обычно спокоен – сейчас к тебе поднимется женщина, побеседуй с ней, если будет настаивать, возьми от нее заявление и объяснение.
- Хорошо. Пущай подходит.
Минут через пять в дверь кабинета постучались. Вошла женщина на вид лет 30-35, среднего роста, среднего телосложения. На голове аккуратная прическа, волосы сверху светлые, снизу видно, что темные. Последнее время пошла мода на такую - вот структуру окраски волос. Лицо вполне миловидное, одета прилично. Работа в милиции приучает быть опытным физиономистом и тонким психологом. По всему ее внешнему виду было заметно, что она, несмотря на свой возраст, старательно следит за собой.
Я предложил женщине присесть за стол напротив меня.
- Что случилось? Какая беда стряслась?!
Женщина была заметно возбуждена и волновалась. Она сразу стала весьма эмоционально объяснять, что ее мать избили, а она не может зайти к себе домой, так как ее караулят во дворе.
- Успокойтесь, успокойтесь, не все сразу и пожалуйста, в хронологической последовательности! Давайте вы сейчас будете рассказывать с самого начала все по - порядку, а я буду задавать уточняющие вопросы, если мне что-то будет неясно.
Женщина нервно поерзала на стуле и начала свой рассказ.
С ее слов я понял, что она, разведенная женщина с ребенком, каким-то образом смогла познакомиться и захомутать сына какого-то очень крупного начальника из областной администрации. Его родители к этому увлечению своего любимого чада отнеслись резко отрицательно, так как он был на несколько лет моложе ее, а она была в их глазах банальной «разведухой» с ребенком, с сомнительной репутацией и сомнительными целями увлечения их нерадивым отпрыском. Разумеется, при каждом удобном случае они требовали и от нее самой и от своего сына прекратить этот непонятный «роман». Однако их требования остались, не услышаны ни «ею» ни «им».
Очевидно, что этот мажор был типичным лоховатым сыночком своих богатеньких родителей, не способным не только что-либо самостоятельно сделать в своей жизни, но и был типичным безвольным и бесхарактерным размазней, а эта его любовница взрослая и опытная, побывавшая замужем, ухоженная, обходительная, очевидно прекрасно знала, чем такого лоха можно увлечь, удержать и привязать к себе. Видимо и она имела свою выгоду от общения с ним, раз не собиралась расставаться с этим явно никчемным человечишкой, ничего не представляющего собой как мужчина.
Женщина продолжала рассказ.
Так как все требования родителей ее хахаля действенного результата не возымели, они перешли к угрозам и различного рода «наездам» на нее. Недавно их сын в очередной раз поругался с родителями и ушел к ней. После этого они, видимо, в пылу «благородного гнева» приступили к серьезным разборкам. В этот вечер она сидела в гостях у своих знакомых, когда по сотовому телефону ей позвонила ее престарелая мать и рассказала, что когда она, возвращалась домой с ее маленькой дочкой, во дворе на нее накинулись отец и мать ее сожителя, а так же еще какой-то их родственник. Они жестоко избили ее и ее дочку, изваляли их в грязи, при этом выкрикивали что-то типа того, чтобы ее «шлюха» (то есть ее дочь) оставила их сына, не то им обоим «будет худо».
Услышав такое, женщина сразу вызвала такси и поехала домой. Проезжая через двор, она увидела машину родителей своего хахаля и, догадавшись, что они ее специально поджидают, чтобы физически расправиться с ней, решила сразу ехать в милицию, так как больше ей обратиться не к кому и надеяться не на что.
Я поинтересовался, почему ее мать сама не вызвала милицию.
Женщина пояснила, - ее мать, знает, что ее обидчики большие начальники, она их очень боится. Возможно не верит, что по этой же причине в милиции ей помогут, а может боится, что огласка этого происшествия повредит служебному положению отца ее хахаля, у него будут крупные неприятности на работе, и он жестоко отомстит им всем за это.
С проявлениями подобной, мягко говоря, примитивной женской логики мне в жизни доводилось встречаться весьма часто, так что тут удивляться было нечему. Однако, ситуацию, действительно, надо было как-то разруливать. В отличие от ее собственной матери, женщина была настроена очень решительно.
- Хочу сразу разъяснить вам. Во-первых, заявление должен подавать непосредственно сам пострадавший, то есть ваша мамаша. Во-вторых, нанесение побоев из личных неприязненных отношений, это статья 116 часть 1 уголовного кодекса. В соответствии с ныне действующим Уголовно-процессуальным кодексом (написанным и пущенным в дело под «мудрым» руководством нашего «мудрого» Путина) – дело частного обвинения. То есть, если пострадавший, хочет добиться наказания своего обидчика, должен идти в мировой суд, подавать так называемую «жалобу частного обвинения», суд должен будет возбудить «дело частного обвинения» и в итоге все это выльется длительные судебные тяжбы с переносом заседаний неявкой участников по делу и, в конечном счете, пострадавшему либо надоест судиться либо, в конце - концов истекут сроки давности и дело прекратят. По крайней мере, я не могу припомнить из своей практики, чтобы кто-то по таким статьям довел дело до суда, либо, чтобы суд был доведен до приговора. Да и наказания по этой статье просто смехотворные – штраф, обязательные или исправительные работы (без изоляции от общества). Милиция по заявлению может только провести первоначальную проверку, результатом которой в любом случае будет постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, на том основании, что в происшествии усматривается состав преступления из категории дел частного обвинения.
- Так что, значит, у нас можно безнаказанно людей избивать?! – возмущенно воскликнула женщина.
- Товарищ Путин решил, что можно.
- А если так они и вовсе меня убьют, или моего ребенка?!
- Как говорится в грустной поговорке «когда убьют, тогда и обращайтесь». Не милиция законы пишет. Мы всего лишь по ним работаем.
- И что же мне делать, я не могу даже домой возвратиться, они меня ожидают во дворе.
- Ваша мать, как я понял, писать заявление не собирается. Однако сейчас вы все равно можете подать заявление в милицию от своего имени, принять и рассмотреть мы его в любом случае обязаны. Уже на основании вашего заявления, в целях отработки материала я могу выехать на место происшествия, опросить вашу мать, заодно пообщаться с вашими обидчиками. Кроме того я обязан взять с вашей мамаши заявление о том что она не желает обращаться в милиции по факту данного происшествия, и выдать ей направление на судебно-медицинское освидетельствование.
Женщина извлекла из сумочки сотовый телефон и долго очень эмоционально разговаривала со своей матерью, пытаясь убедить ее написать заявление в милицию. Как я понял по отрывистым фразам, мать не соглашалась, боясь, что еще больше обострит ситуацию и всем им только хуже будет.
- Мать отказывается писать заявление, поэтому я пока напишу заявление сама, – поспешила заверить меня женщина.
Я достал из оперативной папки протокол устного заявления, бланк объяснения, попросил назвать фамилию имя отчество, дату и место рождения, место жительства и если есть при себе – предъявить паспорт.
- Деткина Светлана Александровна – представилась женщина, продолжая называть другие свои анкетные данные.
Я всегда, сначала брал от заявителей объяснение, чтобы мне самому были ясно видны все обстоятельства и суть происшествия, потом уже на их основании коротко и ясно формулировал фабулу происшествия в протоколе устного заявления, в котором указывал, что конкретно хочет заявитель.
Тем временем женщина покопалась в своей сумочке, извлекла из нее паспорт и подала мне. Мое внимание привлекло то обстоятельство, что паспорт упакован в хорошую, недорогую, но красивую обложку, чистый, почти не изношенный, несмотря на то, что был выдан несколько лет назад. Как правило, паспорт, точнее его состояние, очень многое говорит о характере его носителя и степени его аккуратности. По ее паспорту сразу видно было, что человек она аккуратный, бережливый и внимательный, при этом живет в меру скромно, однако материальных нужд не испытывает.
Согласно паспортных данных Света всего на год старше меня, прописана в доме, на «Привозе» (так сокращенно в народе называли «Привокзалку» - привокзальную улицу и площадь), то есть совсем недалеко от райотдела.
Я быстро записал в «объяснении» основные вехи вечернего происшествия, которые могли бы иметь значение для последующего движения материала. Разумеется, описывать всю ту бурную предысторию, предшествовавшую избиению, которую я услышал от Светланы, я не стал, - в этом не было необходимости. Затем я протянул «объяснение» Светлане, предложив прочитать его, и сказать, если захочет что-либо уточнить или дополнить, а сам, не теряя зря времени, начал заполнять бланк протокола устного заявления. Дойдя места, где необходимо описать событие, о котором заявил заявитель, я написал: «07.11.2006г. примерно в 20.00 часов во дворе дома №3 по ул. Привокзальной, моя мать гр-ка Шелепина Алла Петровна была избита ранее ей знакомыми гр-ми Богомоловым Б.С., Богомоловой Л.В., Богомоловым Е.С. О вышеуказанном происшествии мне стало известно из телефонного разговора с моей матерью (гр-кой Шелепиной А.П.), примерно в 20.30 часов. Прошу принять меры в соответствии с законом».
Тем временем Света сказала, что прочитала объяснения и со всем, что в нем написано согласно.
- Подпиши внизу, сразу под текстом «С моих слов записано верно, мною прочитано.» и свой автограф. – наблюдая как она подписывает объяснение, я подошел к ней с протоколом устного заявления, и указал, где она должна расписаться, а так же дописать внизу, что написано «правильно», замечаний к протоколу «нет», и еще раз поставить свою подпись.
- А почему заявление такое короткое?!
- Все подробности происшествия излагаются в объяснении. В протоколе устного заявления пишется фабула происшествия и указывается, что именно хочет заявитель.
Я вернул Светлане паспорт, положил в оперативную папку протокол и объяснение, поднялся, накинул бушлат, надел фуражку. Вместе со Светой мы вышли в коридор. Я закрыл кабинет на ключ, мы спустились, в фойе при входе в райотдел. Подойдя к железной двери дежурки, я сделал знак рукой, чтобы дежурный нажал на кнопку. Дверь открылась. Мы вошли. Протянув протокол заявления и объяснение дежурному, я кратко разъяснил ситуацию, заодно поинтересовался, не знает ли он этого «большего начальника». Леха на минуту задумался и ответил, что вроде как есть в областной администрации такой «шишкарь», но какую именно он занимает должность, не знает. Зарегистрировав заявление в КУСП, я попросил у него машину с водилой, чтобы разобраться с бабкой и хулиганами на месте. Леха согласился.
Вместе с женщиной мы вышли во двор райотдела. Пока мы ждали водилу, возникла некоторая пауза, которую надо было как-то заполнить.
- Светик, ну а что же твой «Сергей» (так звали ее хахаля) не может заступиться за тебя, защитить от своих родителей? – поинтересовался я.
Света пробормотала что-то невразумительное, типа того, что это все-таки его родители, и он не может с ними поссориться, так как они его полностью содержат и обеспечивают.
- Хоть убей, не понимаю. По-моему каждый мужчина обязан помогать, выручать и защищать свою девушку или женщину, если конечно он действительно мужик, а не размазня.
Света опять пробормотала что-то невнятное, видимо на эти мои доводы, ответить ей было нечего.
Как я понял, психологический образ этого мажора я определил правильно. В жизни мне уже доводилось встречать таких «деток». Наглые, заносчивые, они уже в 20-22 года имеют машину, квартиру, иногда и жену, при этом не единого дня еще не поработав, и не заработав не единого рубля своими руками. Они, как правило, всецело зависят от своих родителей, просаживают кучи денег в букмекерских конторах, считают себя жутко крутыми, но на самом деле не способны ничего в жизни добиться самостоятельно. Почему-то их принято называть «золотой молодежью», хотя правильней было - бы обозвать «гнилой молодежью». При такой беззаботной жизни со временем они обычно становятся алкоголиками, наркоманами, а если их родители теряют свой высокий статус, становятся бомжами, так как совершенно не способны жить самостоятельно.
Вскоре к нам подошел Толик – водила, и мы все вместе залезли в дежурный УАЗик. Я кратко объяснил, куда и зачем надо ехать.
- «Пушка» есть? – спросил я у Толика.
- Нет, а что, может пригодиться?
- Не исключено. Вполне возможно, что стрелять будут. И нас может даже наградят… Посмертно!..
По его напряженному выражению лица было видно, что Толик никак не может понять, шучу я или говорю серьезно.
Мы подъехали к воротам со двора райотдела. Толик выскочил из машины, чтобы открыть замок. Во мраке ночи холодный влажный осенний ветер растрепал его волосы… Я чувствовал подъем в душе, лихорадочно забилось сердце в предвкушении очередного «экстрима». Возможно именно в этот промозглый вечер в жизни нескольких человек, чьи судьбы вдруг неожиданно пересеклись в одном месте, произойдет нечто переломное, что изменит всю их дальнейшую жизнь. Что именно произойдет и как именно жизни этих людей изменятся и изменятся ли вовсе, сейчас зависит от нас, от двух простых ментов, от того как именно мы поведем себя в создавшейся ситуации, от наличия в нас решительности и силы воли либо их полного отсутствия. А вмешаться в чужие судьбы ох как хотелась! Как хотелось показать этим наглым подонкам, что не все решается в этом мире силой денег, власти и влияния! Пусть даже если это будет стоить мне жизни! За такую идею и погибнуть не стыдно!..
Выехав за ворота, Толик затворил их, закрыв на задвижку, затем запрыгнул в машину и дал по газам. Когда он открывал дверь, нас обдало холодным уличным воздухом. Машина снова поехала, и в салоне стало быстро теплеть, возникло некое ощущение такого простого походного, родного и знакомого еще с солдатской юности военно-полевого уюта…
Казалось, время тянется слишком долго. Вот мы проехали Привокзальную площадь, свернули на улицу Привокзальную и стали заезжать во двор привокзальных домов.
-Вот они! Вот они! – взволнованно закричала Света, всматриваясь в темноту двора.
Я посмотрел в указанном направлении, но успел только заметить сверкнувшие во мраке красные огоньки задних фар. Еще недавно наглые и уверенные в своей полной безнаказанности высокопоставленные чмыри, при виде милицейского «бобика», поджав хвосты трусливо бежали с места происшествия.
Машина остановилась перед входом в подъезд, мы вылезли. Вдыхая свежий холодный воздух, я быстро потянулся, разминая кости, поправил на ремне кобуру с пистолетом и поспешил за Светой к подъезду. Пробежав по лестнице, вскоре мы зашли в квартиру. Я осмотрелся, - обычная нормальная квартира сталинской строительной эпохи, когда-то жить в таких квартирах считалось очень престижно, их давали только крупным чиновникам или «по-блату». В наше неспокойное время в них чаще можно видеть их опустившихся потомков, да пенсионеров. Изнутри квартира выглядела довольно уютно, неплохо обставлена, интерьер подогнан со вкусом, везде чистота и порядок. Из комнаты вышла мать Светланы, - светловолосая, седеющая, полноватая женщина, лет 55-60 на вид. Она была растрепана, явно взволнована, со свежими ссадинами на лице. Я поздоровался и объяснил, что от нее требуется.
- Света, я же говорила тебе, не сообщай в милицию! Он же ужасный человек! Никакая милиция не поможет, только себе хуже сделаем!..
- Ну конечно, чтобы они мою дочку избивали! Я не буду этого терпеть! Я их проучу!
- Эти Ваши «ужасные люди» трусливо удрали при виде милиции, – заметил я - как я понял, заявление вы писать не хотите?
- Нет, я подавать заявление не буду! - негромко, но решительно ответила Алла Петровна.
- Ладно. Все равно от вас требуется объяснение…
- Я ничего объяснять не буду.
- Объяснение я с вас взять все равно обязан, этого требуется для правильности и полноты отработки материала доследственной проверки. Напишите, что от дачи объяснения отказываетесь.
Я быстро заполнил бланк объяснения, после слов «по существу заданных вопросов опрошенный пояснил следующее, написал: «От дачи объяснения гр-ка Шелепина А.П. отказалась». Я повернул объяснение к ней и попросил написать «с моих слов записано верно, мною прочитано, изменений и дополнений нет».
Шелепина поднялась со стула и хотела идти.
-Погодите, это еще не все. Вы еще должны написать, заявление, что по факту причинения вам телесных повреждений претензий ни к кому не имеете, от прохождения судебно-медицинского освидетельствования отказываетесь.
Бабка что-то пробормотала под нос, покосилась на дочь, поджала губы, придвинула к себе протянутый мной лист бумаги и, вскоре написала требуемое. Пока она писала, я достал двойной экземпляр бланка направления на СМО, с печатью на верхнем листе, аккуратно вставил между ними копирку и заполнил форму. Бабка протянула мне написанное ею заявление, я протянул ей оба листа «направления», попросив расписаться на копии.
- Если передумаете, сходите с паспортом и этим направлением в бюро судебно-медицинской экспертизы. Оно работает с 8.00 утра до 14.00 дня.
- А где оно? – спросила Света.
- Где городской морг знаете?
- Да.
- В том же здании. С главного входа и направо. Только двери не перепутаете, не то попадете в «мертвецкую».
Я поднялся со стула и вышел в коридор, где меня уже ожидал водила-Толик. Взглянув на Свету, по ее довольному лицу я понял, что она вполне довольна столь удачным завершением событий сегодняшнего вечера. Хотя ее мать и не стала писать заявление, но благодаря нам она спокойно попала в квартиру и, при этом жутко напугала своих врагов. Мы вышли в подъезд и стали спускаться вниз.
«Подождите!..», - Света догнала нас на площадке и попыталась всунуть мне сторублевку. Я, поблагодарив, стал отмахиваться от денег. Но она упорно продолжала бежать за нами еще несколько ступенек, протягивая деньги. Сторублевка раскачиваясь в воздухе, упала на пол.
Мы с Толиком уже спускались вниз.
- Может вернемся, подберем? – предложил Толик.
- Не унижайся. Помощь милиции безвозмездна. Нам зарплату за это «плотят»… Иногда…
Мы вернулись в райотдел. Отдав материал проверки дежурному, я поднялся в кабинет и сел перед компьютером. Впереди ожидала неизвестность тревожной «опергрупной» ночи.
ВЫВОДЫ:
Во всей этой истории мне понравилось две вещи. Как не старались власти обгадить и опустить милицию в глазах народа, но к нам все-таки еще обращаются за помощью, на нас еще надеются и верят. Во-вторых, сильные мира сего все-таки нас еще бояться.
Печально только то, что женщины в таком массовом количестве все-таки предпочитают богатых, но безвольных хлюпиков, а не настоящих, суровых мужчин.
Не зря говорят, - женщины любят подонков, от них и рожают потомков!..
2010 год.