Первые роды — всегда открытие. Иногда — открытие своей силы, а иногда — понимание, насколько одиноким может быть этот путь. Эта история — о 12 часах схваток в общей палате, где стыдно было стонать, и о системе, которая говорит «терпи» там, где могла бы помочь.
Первые роды у меня были 12 лет назад, и они не были похожи ни на что другое. Сейчас расскажу.
В час ночи отошли воды. Я приняла душ, высушила волосы феном, и мы с мужем спокойно поехали в роддом.
В приёмном покое меня, уже с усиливающимися схватками, оформила недовольная медсестра. Осмотр на кресле показал раскрытие всего 1 см. Меня отправили не в предродовую, а в общую палату для беременных. Там было штук восемь коек.
Ад в общей палате и чувство стыда
Кровати были старые, с сеткой, которая скрипела от каждого движения. Схватки нарастали, а я не могла найти себе места. Но хуже всего было чувство стыда. Мне было жутко неловко, что я стонами и метаниями бужу этих женщин, которые ещё ждут своего часа.
К шести утра я уже стояла на коленях возле кровати, скулила от боли и пыталась хоть как-то продышать схватки. Ходила по коридору, прыгала на мяче, сидела под душем — ничего не помогало. Временами мне цепляли КТГ.
Боль была невыносимой, волны накатывали почти без перерыва. Я не успевала отойти от одной, как начиналась следующая.
Только около двенадцати дня мне, наконец, дали отдельную предродовую палату. Наконец-то можно было не сдерживаться. Но раскрытие шло мучительно медленно.
К часу дня я была в полной агонии. Вся мокрая от пота, не понимающая, что происходит. Поясница болела так, что я пыталась тереться ею об углы стены, чтобы хоть как-то облегчить это чувство. Акушерка, видя это, только сказала: «Ты уже в родах, так и должно быть».
Мольбы и отказы
Я уже умоляла о двух вещах: сделать кесарево сечение или поставить эпидуральную анестезию.
На просьбу об эпидуралке мне ответили: «Ставить уже поздно». Возникал вопрос: а где же они были все предыдущие часы, когда я просила о помощи?
На просьбу о кесаревом просто сказали: «Не будет вам никто его делать».
Мне поставили какой-то укол. Я провалилась в сон — казалось, всего на пять минут. Проснулась от дикого крика — своего собственного — и не понимала, где нахожусь. Акушерка объяснила: «Проснись, мы рожаем!»
Финальный рывок и облегчение
Чтобы опустить головку малыша, акушерка постелила на пол… газету. Я села на корточки и тужилась. Потом, с помощью, залезла на кресло — сама бы не смогла.
И вот начались потуги. Акушерка крикнула в коридор, и, как в кино, в палату набежала целая бригада. Все засуетились.
Не помню, с какой потуги он родился. Но помню чётко: потуги после тех схваток были настоящим облегчением.
Тужиться было тяжело, я плохо слушалась, но старалась изо всех сил. И в один момент он просто выскользнул. И его положили мне на живот.
Это было абсолютное, всепоглощающее счастье и облегчение. Мой сын. 3 килограмма.
Вопрос для обсуждения:
· Что тяжелее пережить в родах: физическую боль или психологический дискомфорт (как у автора — чувство стыда перед другими)?
· Сталкивались ли вы с ситуацией, когда просьбу об обезболивании в родах проигнорировали или сказали «уже поздно»? Как вы на это реагировали?