Глава вторая. Проблематические натуры (начало)
Нескольких ночей после переворота на острове город провел беспокойно, так как скрипели двери домов и лаяли собаки. Жители выходили и стучали палками по заборам, так как все знали, что в эту дождливую погоду бродят голодные люди. Все понимали, что в сердцах этих продрогших людей рождаются жестокие чувства. Было ненастье, и ветер сильно бушевал, напоминая о десятках людей, лишенных тепла и приюта.
И вот пришла весна, стало сухо, и бездомные скитальцы куда-то исчезли. Не было слышно по ночам собаки, и жизнь города снова стала спокойной. Старики и старухи чинно ходили по домам своих покровителей, нарушая общую гармонию. А по субботам они получали милостыню.
Только несчастные изгнанники не нашли в городе своего права на существование. Но они не ходили по улицам ночью. Говорили, что они нашли приют около часовни, которая стояла на горе. Как они устроились там, никто не знал. Но все видели, что по утрам в город оттуда спускали подозрительные фигуры, которые потом в сумерки исчезали в том же направлении.
Своим появлением эти обыватели возмущали тихое течение городской жизни. Обыватели косились на них с враждебной тревогой. Они не были похожи на аристократических нищих из замка, город их не признавал, да они это и не просили. Изгнанные относились к городу по-боевому. Но и среди них встречаются лица, которые по уму и таланту могли бы сделать честь избранному обществу замка. Но не ужились в нем.
До сих пор рассказчик помнит, как весело смеялись жители города, когда по ней проходила согнутая фигура старого «профессора»». Он был безобидным и смирным существом. Он часто бросил по улицам, не имея определенной цели. Он всегда что-то бормотал про себя, но никто ничего не мог разобрать. Стоило только задать «профессору» вопрос, и потом его уже невозможно было остановить.
И второе качество «профессора», которое также использовали обыватели для жестокого развлечения, заключалось в том, что он не мог равнодушно слушать упоминание о режущих и колющих орудиях. И если в беседе кто-то называл эти предметы, то бедный старик испуганно озирался и хватался за грудь. А затем он торопливо удалялся, еще ниже опустив голову. А за ним гремели раскаты довольного смеха.
Изгнанники замка крепко стояли друг за друга, и на толпу, которая преследовала «профессора», налетал пан Туркевич или штык-юнкер Заусалов, и тогда многих из этой толпы постигла жестокая кара. Заусайлов давно объявил открытую войну всему живущему. И когда он натыкался на преследуемого «профессора», то он носился по улицам, уничтожая все, что попадалось на пути. Обе стороны при этом проявляли немало геройства.
Еще одной фигурой, которая доставляла обывателям развлечения, являлся отставной и спившийся чиновник Лавровский. Совсем недавно его называли «пан писарь», когда он ходил в вицмундире с медными пуговицами, повязывая шею цветными платочками. Переворот в жизни пана Лавровского совершился быстро, как только в город приехал в город драгунский офицер.
Офицер прожил в городе две недели, но за это время он успел победить и увезти дочь богатого трактирщика. Больше никто ничего не слышал о красавице Анны, а Лавровский остался без надежды, которая скрашивала жизнь мелкого чиновника. Теперь он уже давно не служит. А где-то в маленьком местечке осталась его семья, для которой он когда-то надеждой и опорой.
В редкие трезвые минуты жизни пан Лавровский проходил по улицам, ни на кого не глядя. Он ходил оборванный, грязный, с нечесаными и длинными волосами, никого не замечая и ничего не слыша. Но иногда он бросал на толпу удивленные взгляды, не понимая, чего хотят от него незнакомые люди. И если до него долетало имя Анны, то во всех ног кидался на толпу, которая быстро разбегалась.
Когда Лавровский был пьян, то он упорно выбирал темные углы под заборами, надеясь, что его не заметят. Уединение и водка вызвали в нем прилив откровенности, и тогда он начинал свой рассказ о своей молодой загубленной жизни. Он обращался к кому или чему угодно. Но иногда и малые ребята выслеживали его, и слушали с замиранием сердца его ужасающие рассказы.
Ребята со страхом смотрели на бледного человека, который обвинял себя во всевозможных преступлениях. Он рассказывал, что убил собственного отца, вогнал в могилу мать, заморил сестер и братьев. Ребята верили в его рассказы, но только в них были разные варианты убийства отца: то мечом, то медленным ядом, то топил в пучине.
Ребята слушали его до тех пор, пока сон не прекращал покаянные излияния. Взрослые смеялись над ним и не верили. Говорили, что родители Лавровского умерли своей смертью. Но ребята слышали в его стонах душевную боль. Случалось, что его сонного заливало дождем, засыпало пылью, а несколько раз даже заносило снегом.
И он до сих пор не погиб преждевременной смертью только из-за заботы веселого пана Туркевича, который разыскивал его, тормошил, ставил на ноги и уводил с собою. Сам пан Туркевич был веселым и благополучным во многих отношениях, который не дает себя в обиду. Он сам произвел себя в генералы и требовал от обывателей соответствующих этому званию почестей. Никто не оспаривал его права, поэтому вскоре Туркевич проникся верой в свое величие.
Выступал он всегда очень важно, готов броситься в драку. Он умел особенным образом шевелить своими тараканьими усами, и был неистощим в прибаутках и остротах. Поэтому его постоянно окружала толпа слушателей и ему были открыты двери в лучшие заведения, в которых собирались за бильярдом приезжие помещики.
Но иногда он все-таки вылетали из таких заведений, так как помещики недостаточно уважали остроумие Туркевича. Но это не оказывало влияние на настроение Трукевича, так как у него была постоянная веселая самоуверенность и постоянное опьянение. Если три дня генерал не выпивал ни одной рюмки, то он испытывал невыносимые муки.
Сначала генерал впадал в меланхолию и малодушие, и в такие минуты он становился беспомощнее ребенка, и тогда многие спешили на нем выместить свои обиды. Его били и оплевывали, закидывали грязью, а он ревел во весь голос. Он обращался ко всем с просьбой убить его, и тогда все от него отступали. И тогда в голосе и в лице генерала было что-то такое, что даже самые смелые старались побыстрее удалиться.
А с генералом опять происходила перемена, и он становился ужасен. Глаза его лихорадочно загорались, щеки вваливались, а короткие волосы подымались дыбом. Он быстро поднимался, ударял себя в грудь и отправлялся по улицам. И это обещало самое интересное зрелище. И в такие минуты даже самые солидные и занятые граждане бросали свои обыденные дела и примыкали к толпе, сопровождающей новоявленного пророка, или хоть издали следили за его похождениями.
Обычно пан Туркевич сразу же направлялся к дому секретаря уездного суда, и открывал перед его окнами нечто вроде судебного заседания, выбрав из толпы подходящих актеров, которые изображали истцов и ответчиков. Но он сам за них говорил речи и сам отвечал, подражая с большим искусством голосу и манере обличаемого.
Он умел придать спектаклю интерес, намекая на какое-нибудь известное дело. А пока не забываем подписаться на наш канал. Ставим лайк! Спасибо!
Прочитать первую главу можно тут: https://dzen.ru/a/aYdTKCJPDjbCirPO
Посмотреть вторую главу (продолжение) можно здесь: https://dzen.ru/a/aYmDGh1LV1HGWt4F