Рассекреченные письма показывают, как Эпштейн просил опровергнуть похищения инопланетянами, внетелесный опыт и призраков, в то время как его окружение пересекалось с проектами по НЛО.
В лабиринте архивов, возникшем в результате массового рассекречивания документов Джеффри Эпштейна — более шести миллионов страниц, отражающих масштаб его сети контактов, переписки и передвижений, — есть нечто, бросающее вызов традиционной логике этого дела: беседа с физиком-теоретиком Лоуренсом Крауссом в феврале 2018 года, в которой финансист, кажется, предлагает «сосредоточиться на опровержении пункт за пунктом… разбивая утверждения до полного абсурда» — включая, согласно тексту, отсылки к темам, граничащим с паранормальным и необычным.
Архивы — часть гигантского массива документов, опубликованных в соответствии с «Законом о прозрачности файлов Эпштейна», — показывают, что Краусс, известный своей защитой научного мышления и должной критикой догм, ответил Эпштейну, решая почти административные аспекты статьи, а не участвуя в глобальном крестовом походе против необъяснимого. Просочившиеся детали указывают на разговор о том, как структурировать ответ журналисту, а не на согласованную стратегию по дискредитации таких явлений, как внетелесный опыт, похищения пришельцами или НЛО.
В свете ныне доступных документов больше нельзя сказать, что нет публичных доказательств того, что Джеффри Эпштейн в явном виде просил ученого дискредитировать определенные явления, считающиеся паранормальными. Электронное письмо от 26 февраля 2018 года (верхнее изображение), отправленное с личного адреса Эпштейна Лоуренсу Крауссу, показывает, как финансист просит его написать статью, призванную развенчать утверждения о похищениях инопланетянами, внетелесном опыте и призраках.
В сообщении Эпштейн не только перечисляет феномены, которые хочет видеть опровергнутыми, но и предлагает аргументы — такие как повторение схожих рассказов на протяжении десятилетия — и добавляет особо показательный элемент: текст не будет подписан именем Краусса, что указывает на намеренное стремление влиять на публичные дебаты, не раскрывая себя напрямую. Эта переписка, подтвержденная в Архивах Эпштейна и доступная в документе HOUSE_OVERSIGHT_031676, перемещает интерес Эпштейна к вмешательству в нарратив о необъяснимом из области спекуляций на территорию задокументированных фактов.
Другое имя, появляющееся в Архивах Эпштейна, — это Алекс Клокус, основной инвестор Группы по раскрытию информации об НЛО Skywatcher. Эта компания утверждала, что «псионические активы» будут использовать психические способности для вызова НЛО.
Организация Skywatcher позиционирует себя как частная инициатива, ориентированная на аэрокосмическую разведку и анализ неопознанных воздушных явлений с помощью передовых сенсоров, но кое-чего они не рассказывают на своем сайте «Псионическое воздействие».
Вовсе не являясь маргинальной или чисто спекулятивной идеей, гипотеза об использовании психических способностей для взаимодействия с феноменами НОА (неопознанных аномальных явлений) оказывается связанной с конкретными действующими лицами из окружения Skywatcher. Один из них — Джейк Барбер, который в октябре 2024 года отправился в Вашингтон для встречи с членами Конгресса США. Согласно имеющейся информации, Барбер давал показания о существовании секретной программы по восстановлению НЛО, которая включала бы участие лиц с психическими способностями, способных влиять на НОА или взаимодействовать с ними.
Эта концепция возникла не на пустом месте: она связана с хорошо документированными историческими прецедентами, такими как финансируемые Пентагоном программы удаленного видения и экстрасенсорного восприятия во времена Холодной войны, чье существование было официально признано. В этом контексте заявления Skywatcher о «псионических активах» нельзя списать как простую эксцентричность; они являются частью неудобной институциональной традиции, которая никогда не была полностью ликвидирована, а лишь смещена из публичного поля.
Таким образом, вопрос уже не в том, вращался ли Джеффри Эпштейн между уважаемыми учеными и сторонниками маргинальных идей, потому что документы доказывают, что это так. Неудобный вопрос — зачем? Намеревался ли он дискредитировать паранормальное как упражнение в контроле над публичным дискурсом, в то время как другие, в засекреченной среде, исследовали те же самые способности?
Или мы имеем дело с более глубокой стратегией, в которой осмеяние определенных феноменов служило прикрытием для чувствительных исследований, программ, унаследованных со времен Холодной войны, или экспериментов, которые никогда не должны были увидеть свет? Когда архивы показывают финансиста, просящего об анонимных опровержениях, инвесторов, связанных с экстремальными уфологическими проектами, и свидетелей, выступающих перед Конгрессом о псиониках, работающих с НОА, сомнение перестает быть экстравагантным и становится неизбежным: кто решает, что является фантазией… и что должно оставаться вне публичного поля под ярлыком невозможного?